Глава 7. Жжение

Ева

Утро начинается с кофе из автомата и изучения медицинской карты.

Сижу в ординаторской, листаю документы Сафина словно в первый раз. Папка заметно подраспухла. Появились новые бланки, данные с поступления.

Вчерашний вечер до сих пор саднит где-то под рёбрами. «Муж меня ждёт»... Господи, какая же я идиотка! Но работа есть работа.

Первая страница. Данные пациента, дата поступления, предварительный диагноз. Вторая страница.

Стоп.

ЭКГ.

Хмурясь, перечитываю. Электрокардиограмма снята в приёмном покое. Заключение: синусовый ритм, норма.

Сердце в норме. Отлично. Но какого чёрта ему вообще делали ЭКГ? Он поступил с сотрясением мозга. Удар в голову, потеря сознания. Стандартный протокол — КТ, МРТ, неврологический осмотр. При чём тут сердце?

Листаю дальше. Протокол осмотра в приёмном. Так, так, так...

«Жалобы при поступлении: головная боль, тошнота, светобоязнь. Со слов сопровождающих — кратковременная потеря сознания после удара. Со слов пациента — жжение в грудной клетке перед потерей сознания».

Жжение в грудной клетке.

Перед потерей сознания.

Откладываю карту. Смотрю в стену.

Это меняет дело.

Сотрясение — ладно, тут всё понятно, лечится покоем и временем. Но жжение в груди перед обмороком — это может быть что угодно. Аритмия. Стеноз. Кардиомиопатия. У спортсменов такое бывает — сердце работает на износ, а потом раз — и всё.

Почему мне об этом не сказали?

Встаю, хватаю карту и иду искать дежурного врача приёмного покоя. Нахожу в коридоре.

— Виктор Андреевич, — подхожу к нему.

Он у нас молоденький, лет двадцать пять. Сейчас с мятым лицом и кофейным пятном на халате. С ночной смены, видимо.

— Вы принимали Сафина позавчера?

Он моргает.

— Хоккеиста? Да, я.

— Почему в карте ЭКГ?

— Так он жаловался на...

— Жжение в груди, я видела. И что дальше?

— ЭКГ в норме, — он пожимает плечами. — Решили, что это от удара. Или стресс.

— Решили? Кто решил?

— Ну... я.

Смотрю на него. Он ёжится.

— Вы кардиолога вызвали?

— Нет.

— Холтер назначили?

— Нет.

— ЭхоКГ?

— Нет, но...

— То есть пациент жалуется на жжение в груди перед потерей сознания, а Вы сняли одну ЭКГ и решили, что этого достаточно?

Он краснеет.

— У него было сотрясение. Это приоритет. И кардиограмма чистая...

— Кардиограмма показывает состояние на момент снятия. Пароксизмальную аритмию она не поймает. Гипертрофическую кардиомиопатию тоже.

— Я...

— Спасибо, — обрываю его. — Вы мне очень помогли.

Разворачиваюсь и ухожу. За спиной — его растерянное сопение.

Иду по коридору, стуча каблуками. В голове — список обследований, которые нужно назначить. МРТ грудного отдела, ЭхоКГ с доплером, холтеровское мониторирование, может, даже стресс-тест...

Толкаю дверь в его палату. Амир стоит посреди комнаты. Одет — джинсы, футболка. На кровати — собранная сумка.

— Ты куда? — спрашиваю резче, чем планировала.

Он поворачивается. Глаза красные. Не спал, что ли?

— На тренировку.

— Какую, к чёрту, тренировку?

— Лёгкую. Команда ждёт.

— Ты в своём уме? — захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной. — У тебя сотрясение. Тебе нельзя нагрузки.

— Лёгкая тренировка — это не нагрузка.

— Для твоего мозга — нагрузка.

— Мой мозг справится.

— Твой мозг, — чеканю я, — мне не принадлежит. Но пока ты мой пациент, ты делаешь то, что я говорю. Раздевайся.

Он приподнимает бровь.

— Прямо здесь?

— Сумку под кровать, футболку снять. Мне нужно тебя осмотреть.

— Ты меня вчера осматривала.

— Сегодня новый день.

Мы сверлим друг друга взглядами. Повисает тишина.

— Как муж? — спрашивает он вдруг.

Голос — яд и лезвия. Что-то дёргается в груди.

— Нормально.

— Рад за вас.

— Я тоже рада. Снимай футболку.

Он не двигается.

— А если не сниму?

— Тогда я вызову охрану и заявлю, что пациент пытается сбежать вопреки медицинским показаниям. И позвоню твоему тренеру. И главврачу. Хочешь скандала?

Недовольно поджимает губы и стягивает футболку одним движением. Кидает на кровать.

— Вы довольны, доктор?

— Довольна, — стараюсь не смотреть на его торс. — Садись.

Садится на край кровати. Я подхожу, достаю фонендоскоп.

— Дыши глубоко.

Прикладываю мембрану к груди. Он вздрагивает.

— Холодная, — жалуется Сафин.

— Переживёшь.

Слушаю. Сердце бьётся ровно, ритмично. Шумов нет. Но это ничего не значит.

— Когда у тебя было жжение в груди?

— Что?

— Жжение в груди. Перед тем, как потерял сознание. Ты жаловался в приёмном покое.

Молчит, покусывая губу. А я зачем-то смотрю на его губы, блин.

— Амир.

— Это было один раз, — отвечает резко.

— Один раз — это уже много. Как долго жгло?

— Несколько секунд.

Убираю фонендоскоп. Смотрю на него сверху вниз.

— То есть ты потерял сознание не от удара?

— Нет, от удара. Просто... перед этим было странное ощущение. Думал, показалось.

— Не показалось. Вставай.

— Куда?

— МРТ грудного отдела. Потом ЭхоКГ. Потом холтер на сутки.

— Это ещё зачем?

— Затем, что у тебя может быть проблема с сердцем.

В его взгляде шок и недоверие.

— Я в порядке, — роняет сухо.

— Это мне решать.

— Ева...

— Ева Сергеевна, — огрызаюсь. — Или доктор Волжанская. Как тебе больше нравится.

Он встаёт. Подчёркнуто медленно. Смотрит на меня сверху вниз — он выше, шире, больше. Но я не отступаю.

— Ты злишься, — говорит тихо.

— Я работаю.

— Нет. Ты злишься. Почему?

— Потому что ты — идиот, который собрался на тренировку с невыясненным диагнозом. Потому что тебе наплевать на собственное здоровье. Потому что...

Осекаюсь.

— Потому что что? — он наклоняется ближе.

— Потому что мне не наплевать, — цежу сквозь зубы. — К сожалению. Одевайся. МРТ через полчаса.

Разворачиваюсь и выхожу.

В коридоре — глубокий вдох, глубокий выдох.

Мне не наплевать.

Чёрт...