Глава 16 · Все просто

Впрочем, вскоре Меланье перестало быть весело. Она вспомнила Эштона и каким взглядом тот посмотрел на неё в больнице. Как на девушку, которую не узнаёт. Сложно его винить… Меланье не на что сердиться — она врала, она скрыла то, что нельзя было скрывать, вот и получила ответочку.

Чтобы не думать лишний раз о том, что причиняет боль, Меланья решила сразу собрать вещи. Чего тянуть? Рыжий может и пошёл развлекаться, ну, насколько он вообще способен развлекаться, но скоро он вернётся и они уедут. Рыжему скорее всего и собираться толком не надо — кинул штаны и толстовку в сумку — вот тебе и все сборы.

А у Меланьи, наоборот, вещей накопилось слишком много. Откуда-то.

Кресло… которое она так и не успела забрать из мастерской. И хорошо, что не успела. Обидно было бы его оставлять людям, которые о нём не мечтали. Котёнок… который теперь у Рэи и который никогда не станет принадлежать Меланье. Вязаный плед, который она даже не заказала!

Обидно всё оставлять! Меланья встала посреди комнаты и стала медленно кружиться вокруг своей оси. Голова кружилась, кружилась. Эта комната… окно, вещи, кровать… Это всё — и больше — сама атмосфера Листовки, которую Эштону удалось создать в городе. Уютная, ламповая, тихая. Наверное, таким как Меланья не суждено стать частью такого мирного островка. А она ещё убеждала Рыжего в обратном…

Потом Меланья достала и вывалила на кровать всю свою одежду.

Она перебирала юбки и блузки… и платья. Бесполезные тряпки. Надо же… а так старательно выбирала, покупала. Думала, какой красивой будет ходить на работу и какой её будет видеть Эштон. Старалась для него.

В помойку теперь!

Хотелось рыдать, если честно. Но ведь это нормально? Так ведь всегда бывает, когда твоё сердце разбивается?

Она отвернулась, чтобы не видеть всех этих вещей, которые должны были олицетворять её новую, счастливую жизнь, а вместо этого напоминали о полном провале.

Меланья так и стояла, не понимая, за что хвататься, когда услышала звук.

Кто-то подошёл к её двери со стороны коридора.

И остановился.

Стука не последовало. Меланья нахмурилась. Это что значит? Зачем кому-то подкрадываться к двери и замирать за ней? Если это не враг. А если враг… Меланья тихо скользнула к двери и прижалась спиной к стене рядом с косяком.

Сердце почти не ускорилось. Голова работала на все сто.

Если там убийца, надо сделать так, чтобы Меланью он не достал. Правда, непонятно, откуда он взялся. Но, возможно, их вычислили? Если безопасник Эштона смог, могли быть и другие умельцы.

Только как здесь так быстро появился убийца, даже если вычислили?

Чёрт! А Рыжий ходит неизвестно где. Не то чтобы Меланья сама не справится, но он не знает, что кто-то хочет их убить. Расслабился там… кстати, да. Именно это определение ему подходит — он расслабился, когда уходил с Рэей. Ха! Надо будет ему припомнить.

Словно в насмешку в дверь стукнули. Раз, другой… негромко.

Наверное, не убийца? Чего бы он стучал?

— Меланья.

А вот теперь сердце забилось и затрепетало, как пойманная птицы. Это так странно — кровь текла по жилам в обычном режиме даже когда она думала, что сейчас ей предстоит смертельная схватка. А сейчас опасности нет, а в груди будто кипит. Несправедливо!

Меланья не стала открывать. Наоборот. Она вдруг подумала — а зачем? Зачем он мог прийти? Чтобы посмотреть ей в глаза и спросить, как она могла? Или сказать, что между ними теперь всё кончено?

В любом случае, зачем ей это слышать? Чтобы снова стало плохо?

С другой стороны, хоть посмотреть на него в последний раз.

Пока Меланья решала, стоит ли открывать, она подошла к двери и прислонилась к ней лбом. Потом щекой.

Стоит ли открывать?

— Я знаю, что ты там. — Тихо сказал Эштон. Но она всё равно услышала.

Потом раздался такой звук, будто он тоже прижался к двери с той стороны.

— Открой мне, пожалуйста.

Рука дрожала. Меланья потёрлась о дверь лицом, как будто дверь — то же самое, что плечо Эштона. Но, конечно, ничего похожего — просто холодное и твёрдое дерево.

— Открой.

Он не повышал голоса, говорил тихо, почти шептал.

Зачем? Меланья хотела спросит, зачем ей открывать, но не могла.

— Я не уйду, пока ты не откроешь.

И не уйдёт ведь. А ночью должен появиться Рыжий. Да и уезжать «через окно» не очень хочется.

Меланья вздохнула, отлепила от двери и взялась на дверную ручку. Что она в самом деле как какая-то перепуганная нарушительница закона, которая боится, сама не знает чего. Что ей делать? И правда убегать через окно?

Меланья открыла дверь. Отошла в сторону. Смотреть на Эштона она не стала, не смогла. Казалось, стоит только посмотреть ему в лицо и она сразу же начнёт рыдать, как белуга.

Эштон тихо вошёл и сам закрыл за собой дверь. Стоял и смотрел, но не на Меланью, а в комнату. Там на кровати и на полу лежал ворох одежды, и стояла практически собранная сумка. Любому понятно, что тут кто-то собирает вещи для отъезда.

— Василиск всё мне рассказал. — Сказал Эштон.

Ну, конечно!

Меланья пожала плечами. Василиск — подросток. У него не было никаких шансов против законника, особенно если этот человек спас его и заметил ему отца. Конечно, рассказал, поди, сразу выложил всё, как на духу.

— И что мне делать? — Вдруг спросил Эштон.

Что делать? Меланья так удивилась вопросу, что посмотрела на него. Эштон тоже повернулся к ней. Его лицо было непривычно серьёзным, и губы не улыбались. Меланье больше нравилось, когда он улыбался.

Значит, после больницы он был дома. Судя по всему, он совершенно здоров. Кажется, оделся в первое, что нашёл в шкафу — тёмные брюки и мятая синяя футболка с длинными бежевыми рукавами. Волосы на левом виске слежались и спутались. У губ царапина, у правого глаза небольшой синяк. В остальном — идеален.

От него пахло свежестью. Гелем для душа, который стоял в его ванной. Раньше от Эштона часто так пахло и Меланье этот аромат очень нравился. Если закрыть глаза, то казалось, это пахнут терпкие лесные травы.

— Я не понимаю. — Тихо сказала Меланья.

— Что мне теперь с этим делать? — Эштон покачал головой. — С тобой?

Меланья молчала.

— Любой… первый же допрос со стороны Сети — и я должен выложить всё. Всё! Даже если попробую скрыть, искусственный интеллект сразу поймёт. Станет задавать наводящие вопросы… Или я сам расскажу, или он станет выяснять своими методами. И что мне с этим делать?

В конце Эштон даже повысил голос.

Меланья пожала плечами. Откуда ей знать?

Секунду спустя Эштон рванул в её сторону и Меланья оказалась в его объятьях. Молча обняла его, крепко-крепко и, наконец, прижалась к его груди. Совсем другое дело. Она глубоко вдохнула его запах. Эштон тоже глубоко вздохнул, прижался щекой к её волосам.

— Не уезжай. — Попросил Эштон.

Меланья подняла к нему лицо. Эштон смотрел на неё пару секунд, растерянно и задумчиво, потом поцеловал, осторожно и одновременно жадно. Меланья с радостью ответила на поцелуй. А почему бы и нет? Она его любила… почему бы ей его не поцеловать?

Ну а так как рядом не было никого, кто бы мог им помешать, то поцелуи становились всё более длительными, а объятия — всё более крепкими. В какой-то момент Меланья подняла руки и почувствовала, что он снимает с неё футболку. Как только это случилось, она потянулась к его футболке. Эштон послушно поднял руки. Обе тряпки улетели в угол, а они, тяжело дыша, уставились друг на друга. Меланья была без белья и теперь её грудь покрылась мурашками от холода. Эштон смотрел на неё, как завороженный. Его сердце так сильно стучало, что, казалось, заглушает своим стуком все прочие звуки.

Меланья медленно наклонилась и прижалась грудью к его груди. До чего же приятные ощущения… В ушах шумела кровь, дышать становилось всё тяжелей.

Его руки опустились к поясу её джинсов. Эштон расстегнул их, стянул вниз и обхватил своими крепкими руками её бёдра. Стало ещё лучше. Меланья облизнулась, переступила ногами, чтобы снять штанины. Потом он поднял её на руки и отнёс на кровать.

Как во сне… Это было как во сне — слишком ярко. Они даже вещи не успели убрать, так и занялись любовью прямо на блузках и юбках. Эштон вбивался в её тело с такой силой и яростью, будто не мог удержаться. Меланья еле успевала дышать, да и то урывками. Она издавала такие странные звуки, которые от себя никогда прежде не слышала. Но ей хотелось ещё… чтобы это не прекращалось. И Эштон продолжал.

А потом она выгнулась… не смогла себя контролировать — и взорвалась. Перестала существовать — то ли на короткие пару мгновений, то ли на целую бесконечность.

Вскоре Эштон затих, прижавшись носом к её виску.

Меланья обнимала его и улыбалась. Она знала… знала, что так будет. И как же здорово, что она успела убедиться в этом до отъезда! Теперь Меланья поверила, что крышесносная близость действительно существует, что это не выдумки и не шутки. Потому что одно дело слушать об этом и думать — а вдруг сказки? И совсем другое — испытать на себе. С ней это на самом деле случилось! Как же здорово!

Потом Эштон поднял голову и посмотрел на неё. Его дыхание щекотно скользило по щеке. Меланья снова улыбнулась, но он оставался серьёзным. Слишком серьёзным. Меланья молчала. Она и прежде не умела в отношения… и теперь не знала, что делать. Разве что ещё разок попробовать пережить эту безумную близость.

Эштон вздохнул и оторвался от неё, лёг рядом на спину и уставился в потолок. Правда, одной рукой нащупал руку Меланьи и переплёл их пальцы. Сжал её.

— Хочу, чтобы так было всегда. Каждый день до глубокой старости. — Сказал Эштон.

Меланья перестала улыбаться.

Толку хотеть? Вот она бы тоже не отказалась. И что? Какой смысл жалеть о том, чего нет?

— Когда ты собиралась уехать?

Такой простой вопрос. Но как ответить?

Эштон не услышал ответа и повернулся к ней. Настойчиво повторил:

— Когда?

— Ночью.

— Сегодня?

Она кивнула. Эштон не сдержался, побледнел. Протянул руку и прижал к её щеке.

— Так просто бросить всё и уехать? Почему?

Нет, это уже какой-то перебор. Меланья села, оперлась на подушку и натянула на себя одеяло.

— То есть почему? Ты же теперь всё знаешь?

— Да.

— Когда ты понял?

— Там… в игре. Только ты так себя ведёшь. Я… и только ты могла прийти.

Конечно, Меланья думала об этом и осознавала риск. Но какой был выход? Она бы повторила, если бы пришлось выбирать заново. Меланья ни о чём не жалела.

— Не уезжай. — Эштон снова сжал её руку. — Не нужно. Я уволюсь. Сам. Никто не узнает. Я не хочу… не хочу, чтобы тебя допрашивали. Я видел, как мучали Василиска, а он толком ничего не знал. Тебя… я не хочу, чтобы трогали тебя. Не уезжай!

— Подожди… — Меланья растерялась. — Я не понимаю. Ты… Я думала, ты хочешь, чтобы я уехала. Что тебе будет проще, если я уеду.

— Нет. — Он яростно поболтал головой. — Нет. Я впервые в жизни встречаю девушку, без которой уже не вижу свою дальнейшую жизнь. Я так тебя обожаю… не представляю даже, что должно случиться, чтобы я тебя оттолкнул.

— Тогда, в палате, ты мне даже ничего не сказал!

— А что я мог сказать? Я сам в себя ещё не пришёл! Столько всего случилось, начиная с вашей выходки… надо было рассказать, что вы задумали!

— Рассказать? Что я потащу Василиска в запрещёнку? — Удивилась Меланья. — Ты бы пустил?

Эштон закрыл глаза и тихо выругался. Красноречивый ответ — он бы ни за что их туда не пустил!

— Я знал, что ты… необычная. И я мог узнать всю правду про тебя раньше, без твоей помощи и без твоего согласия. Но я не стал. Я боялся, что узнаю что-нибудь… плохое, и мне придётся тебя сдать. — Вдруг признался Эштон.

Вот этого Меланья не ожидала. Нет, он смотрел на неё иногда так, будто пытался заглянуть в голову, и вначале много расспрашивал, но ей казалось, Эштон перестал интересоваться её прошлым. Оказалось, только казалось.

— То есть ты всегда подозревал?

— Конечно! Ты взялась ниоткуда. Одинокая и таинственная. Совершенно бесстрашная. Спасла водителя на выезде. Нашла самое безопасное место в моём кабинете. Ты умеешь драться, не боишься Василиска, а Василиск, наоборот, не смеет тебе говорить гадости. Конечно, я знал, что дело нечисто!

— И что?..

— И мне было наплевать! Я вижу, что ты хороший человек. Ты моя половина. А обстоятельства, они бывают разные.

— Но теперь ты узнал точно, кто я?

— Узнал. Василиск сказал, ты как он. Выросла у торговцев живым товаром. Играла в запрещёнку. Охотником. Просто сама сбежала. Сказал, что у тебя не было выхода. Он так тебя оправдывал! Он умолял меня тебя не трогать. Василиск боится за тебя. Я вообще не ожидал… Но насчёт запрещёнки. Это правда? Тебя тоже забрали у родных в раннем детстве и вырастили эти звери?

Меланья отвела взгляд и кивнула.

— И не было никого, кто бы помог. — Тише сказал Эштон.

Она закусила губу и снова кивнула.

— Но теперь есть. Я. Посмотри на меня.

Эштон тоже сел, протянул руку и прижал к её щеке.

— Я даже спрашивать ни о чём не буду, слышишь? Никогда. Не хочешь — не рассказывай. Я обещаю, что больше никто не узнает. Не уезжай.

— Я… я не хочу уезжать.

— Тогда и не нужно.

Эштон притянул Меланью к себе и крепко обнял, будто она сейчас возьмёт — и передумает.

— Утром я уволюсь.

— Мне так жаль. — Пробормотала она.

— Мне нет. Я люблю свою работу, но это просто работа. Листовку я люблю больше. Я найду способ быть полезным.

— Однажды ты меня возненавидишь за то, что из-за меня уволился.

Он хмыкнул.

— Глупости какие. Я взрослый человек. Это моё осознанное решение. Я рассказывал, что нас было трое… а потом один из нас умер? Быстро и нелепо. С тех пор я хорошо знаю, что главное. Не будет одного занятия, пусть даже любимого — будет другое. А вот если не будет девушки, которую я люблю — её… тебя ничем не заменишь.

— Может быть, я того не стою. — Выдавила из себя Меланья. Столько сил положить на создание и развитие города… и бросить всё из-за неё?

Эштон обнял её ещё крепче, так, что кости захрустели. Но эта была приятная боль.

— Конечно, стоишь.

У Меланьи горло перехватило. Она только и могла, что хлюпать носом. Никто никогда ради неё ничего не делал. Разве что Рыжий. А больше никто.

Она вдруг… заплакала. Тихо, испуганно, как будто стыдилась этого. Наверное, так и было. Впервые, сколько Меланья себя помнила, она позволила себе быть слабой. На самом деле слабой, чтобы не иметь чёткого плана как действовать дальше и позволить кому-то другому за себя отвечать.

Эштон вдруг стал покачивать её, как ребёнка, и поглаживать по спине.

— Ты стоишь гораздо большего, — спокойно добавил он. — Даже всей моей Листовки, целиком и полностью.

* * *

Несколько дней пролетели как в волшебном сне. Какие-то зефирные и сладкие были дни. Меланья только и помнила, что была так счастлива, что даже думать ни о чём не могла.

В ту ночь, когда они с Рыжим планировали отъезд, Эштон остался у неё до утра. Они не могли друг от друга оторваться. Меланья даже не вспомнила ни разу, что собиралась делать раньше.

Утром их разбудил стук в дверь. Меланья оделась, открыла… на пороге стоял Рыжий. Надо же, какая деликатность! Не вошёл, как к себе домой, а постучался. В отличие от неё, которая хлопала сонными глазами, Рыжий был бодр и кажется, снова ходил на работу. По крайней мере у него были следы муки на руках и на лице.

— Ночью не стал тебя беспокоить. — Заявил Рыжий. — Из твоей комнаты такие звуки шли… решил, что уезжать ты передумала.

— Заходи. — Сказал из-за спины Меланьи Эштон.

Рыжий зашёл, спокойно посмотрел на Эштона, который уже оделся и сидел на кровати. Когда Рыжий подошёл ближе, он встал.

— Эштон. — Эштон протянул руку.

— Иван. — Рыжий пожал руку и уставился на Эштона с ожиданием.

— Это тебя засёк мой безопасник?

— Не засёк, насколько я помню.

Они переглянулись.

— Работу не ищешь? — Спросил Эштон.

У Меланьи на лице расползлась улыбка. Неужели Эштон готов взять к себе Рыжего? Хотя, чего она удивляется? Талантами Рыжего разбрасываться стал бы только большой глупец, а Эштон не глуп.

— Да вроде у меня есть работа.

Что? Меланья попыталась просверлить затылок Рыжего гневным взглядом. Он что, не соглашается? Теперь, когда вроде бы всё складывается? Это как вообще понимать⁈ Её даже потряхивало от возмущения. Меланья и не подозревала, что так переживает за Рыжего. Хотелось, чтобы он устроил свою жизнь немедленно, здесь и сейчас! Чтобы больше ничего не откладывал!

— Я буду платить больше. — Эштон улыбнулся. — И спасибо, что помог меня вытащить. Вы, я так понимаю, давно знакомы?

Он окинул их обоих внимательным взглядом и чуть-чуть нахмурился.

— Давно. — Подтвердил Рыжий. — Я подумаю.

Он всем корпусом повернулся к Меланье.

— Мы ведь пока не уезжаем, я правильно понимаю?

Она кивнула.

— Не уезжаете. — Быстро подтвердил Эштон и схватил Меланью за руку, будто боялся, что она вдруг передумает.

— Тогда у меня дела. — Рыжий ухмыльнулся и как ни в чём не бывало пошёл на выход, и разве что только не присвистывал.

— Пора и нам заняться делами. — Сказал Эштон, когда Рыжий ушёл.

Потом поцеловал Меланью в последний раз. Нет… в предпоследний, и они пошли разбираться с текущими вопросами.

И как-то всё закрутилось и завертелось.

Меланья, кажется, очнулась лишь несколько дней спустя.

Они с Эштоном сидели в гостиной его… нет, теперь уже их дома и у дивана стояло её кресло. Красивое… Меланья будто впервые осмотрела его. Она не помнила, кто и когда его доставил, но главное, оно здесь. Дома.

Да, это ощущение, что она дома — оно обнимало не хуже мягкого одеяла. Меланья тихо вздохнула. Она чувствовала себя абсолютно счастливой.

Эштон говорил с кем-то по телефону.

— Нет, Велимир! В обязанности мэра не входит отслеживание кибератак на банковский счёт администрации города! Это теперь твоя работа — их отслеживать. Поручи безопасникам! Ну и что, что они на меня до сих пор работают, я им говорил, чтобы и твои приказы выполняли. Звони и требуй!

Эштон отключился и развалился на диване, а Меланья сразу придвинулась и прижалась к нему. Наверное, у неё тактильный голод — так и хочется его потрогать и погладить. Хорошо, что он не против.

Эштон в ответ обнял её за плечи, посмотрел как-то серьёзно и вздохнул.

— Я должен кое-что сказать.

— Что?

Меланья не боялась. Она не ждала от жизни подлостей, не сейчас. И не верила, что случится что-нибудь плохое. Не сейчас — и всё!

За последние дни плохое, или скорее, не очень хорошее, случилось лишь однажды — когда Рэя отказалась отдавать котёнка.

— Он мой. — Сказала Рэя и не стала объяснять, с какой это стати.

— Ты мне сама отдала. — Изволила она чуть позже оправдать своё поведение.

Ну, с этим не поспоришь, Меланья сама отдала. В тот момент у неё не было другого выхода. Да и к котёнку она не успела сильно привязаться, чтобы по-настоящему без него страдать. Но всё равно было обидно.

Но самое забавное — потом выяснилось, что это вовсе и не котёнок. То есть котёнок, но не городской кошки, а лесной. И вырастет из него довольно большой и опасный дикий кот. Так что у Рэи его тоже изъяли и увезли в приют за Листовкой, потому что его ещё можно было подсадить в семью дикой кошки, чтобы он научился жить в лесу, в естественной для него среде обитания.

Рэя была обескуражена, как и Меланья, зато все остальные над ними откровенно посмеивались. Одна, мол, притащила лесного кота из лесу, а вторая кормила его из пипетки и сюсюкалась, как с обычным котёнком. И обе не поняли, что за зверь к ним попал.

Ну и на основании этого они с Рэей помирились.

Так что нет, плохого Меланья не ждала.

— Что ты хочешь сказать? — Спросила она Эштона.

— Я насчёт твоей семьи. Ты же не знаешь, кто они и откуда?

— Нет.

— А… а хочешь узнать?

Меланья медленно отстранилась от него и села так, чтобы смотреть прямо — глаза в глаза.

— Что ты сказал?

— Ты хотела бы узнать, кто ты и откуда? И есть ли у тебя живые родственники?

— Но как? — наконец, спросила Меланья. — Разве это возможно? Я искала информацию, но говорят, что если меня не искали, то и я никого не найду, потому что уже никого нет в живых. А меня не искали.

— Не совсем так. Но сначала ответь — хочешь или нет.

Меланья задумалась. Конечно, она и прежде думала над этим, ей казалось очень важным знать, кто ты и откуда, какие твои корни. Тем более, вдруг о ней помнят и её хотя бы немного будут рады видеть?

Но она упёрлась в стену неизвестности и решила, что это невозможно.

— Василиск не захотел. — Сказал Эштон, не дождавшись ответа. — Поэтому я и спрашиваю. Возможно, тебе это просто не нужно.

— Почему не захотел? — Поинтересовалась Меланья.

— Мне сложно за него отвечать. Но мне сказал, что боится. Ну, что его найдут. В смысле, не родные найдут, а его прошлые хозяева. Но думаю, это не основная причина и на самом деле он просто не хочет искать родных.

— Подожди, подожди… но как? Как их можно найти?

— Хочешь или нет?

Меланья ещё немного подумала и кивнула. Правда, не очень уверенно.

— Есть такой способ. — Заговорил Эштон. — Он мало кому известен, потому что это не совсем легально. Ну, то есть его используют только законники. В работе. А использовать для поиска родственников — это не совсем корректно.

— Да что это за способ такой?

— Ты наверняка пробовала по ДНК, отпечаткам и сетчатке. Да?

— Да.

— Я могу взять всё это и пропустить через поиск не по результатам, а по ряду медицинских данных, по сложным сетевым алгоритмам. Общее состояние здоровья, типичные болезни, возраст болезней, общий фон. Он найдёт любое совпадение твоих данных с группой людей. Но тут есть риск — твои полные данные окажутся в Сети. Я не контролирую её дальше Листовки, и это невозможно, сама понимаешь. Твои данные будут доступны всем преступникам.

— То есть мои бывшие… хозяева могут меня найти?

— Вроде того.

— Ну и что? — Меланья пожала плечами. — Они сюда не сунутся. Побоятся. Особенно после того, как вы уничтожили новую базу в Дмитровке.

Базу действительно уничтожили подчистую и самое главное, вычислили её… как-бы случайно. То есть Эштон, который искал, кто и откуда выходит в запрещёнку ринулся туда чисто случайно, но так совпало, что он угадал. Конечно, об этом мало кто знал, для остальных Эштон в очередной раз продемонстрировал тонкий нюх и редкую смекалку. После такого вряд ли кто из игроков рискнёт в ближайшие годы снова обустраивать базу с запрещёнкой в ближайшие сто километров от Листовки.

— Но как ты это сделаешь? Ты же подал в отставку? — Спросила Меланья.

Правда, Эштон быстро переместился на пост мэра, так что без дела он не остался, но это всё равно разные должности и возможности.

— У меня остался доступ. — Подтвердил он. — Пока. Иначе бы не спрашивал. Да и друг твой поможет.

Эштон до сих пор не смог перетащить Рыжего в безопасники. Тот всё ещё «думал» да ходил булки печь. Меланья этому всему поражалась, но не лезла. Возможно, Рыжий счастлив как есть. Тогда зачем его дёргать?

— Да, я хочу попробовать. — Быстро сказала Меланья. — Я не боюсь, что мои данные попадут в Сеть. Но это точно? Точно получится?

— Получится попробовать. Но насчёт найти… можно только надеяться.

— Хорошо. Когда?

— Когда? Да хоть завтра можем начать.

— Давай. Завтра.

Эштон улыбнулся.

— Только обещай, что если окажется, что у тебя большой и богатый клан, ты меня не оставишь и не уедешь к ним.

— То есть если он маленький и бедный, мне можно уехать? — Серьёзно спросила Меланья. И рассмеялась.

— Нет, тогда тоже нельзя!

Меланья набросилась на него. Эштон упал на спину и случайно надавил локтем на пульт. Включился телевизор, звук становился всё громче.

Какой-то парень на ярком фоне, по которому расходились кругами чёрные полосы, быстро говорил:

— Главной игровой новостью стало сообщение из «Восточной сказки». Да-да, многие из вас при этом названии закатывают глаза и думают, к чему мне новости из женской игрушки? Но возможно, вы заговорите иначе, когда узнаете, что принц Дамир просит отозваться девушку-лису, которая покорила его сердце с первого взгляда. Что, пока не появилось желание помочь? А что если я добавлю, что принц назначил приз… два миллиона игровых кредитов! Два миллиона! Вы только подумайте! Тому, кто вернёт ему эту девушку. А? Каково? Теперь новость звучит совсем иначе? Шейхи — они такие. Ну что, теперь вы готовы отправляться за призом? Удачи!

Меланья подобрала упавшую челюсть и покосилась на Эштона.

— Не понял. — Сказал тот и нахмурился. — Какой-то восточный принц. Девушка-лиса… Ты? Это была ты?

Меланья кивнула.

— Когда ты успела?

— Что успела? Познакомиться с принцем. Ну… Да ладно! — Меланья вдруг глубоко вздохнула. — Ты разве не слышал? Два миллиона…Да я сама к нему пойду за два миллиона! Скажу, вот я нашлась, плати. Пусть их мне отдаст.

— Вот уж нет. — Ответил Эштон крайне серьёзно. — Восточный принц обойдётся. Он тебя потом не оставит в покое. А у него и без того полно наложниц. А ты у меня — одна-единственная.

Он поцеловал Меланью в нос и она промолчала. Действительно, какое ей дело до одного богатого сетевого красавчика, за которым всегда следует плотная толпа девушек, готовых на всё?

Ведь у неё есть свой принц, самый настоящий! Так сказать, персональный!

И он ничуть не хуже.

Меланья выключила телевизор и отбросила пульт, чтобы не мешал.

А потом обняла своего принца и поцеловала. Потому что жизнь коротка и надо наслаждаться ею каждую секунду.