Глава 22

Дорога до дома казалась длинной, бесконечной. Аня покусывала губы, и осторожно кидала взгляды на мужчину. Румянец во все лицо выдавал затаенные, запретные мысли, от которых судорога сводила бедра. Она, защемила дрожащие руки между ног в попытке успокоиться. Девушка не думала вперед, заходя за пределы текущего дня, к чему приведут отношения с Беловичем, и что будет потом… Их ждала одна постель на двоих, это читалось в пылающем взгляде Натана, его сосредоточенном лице и в том, как душно становилось в салоне автомобиля. От волнения во рту становилось сухо, но водой такую жажду не утолить.

— Уже накрутила себя? — заглушив машину, повернулся к ней, сжавшейся в сидение и хлопающей ресницами.

Провел рукой по голове. Он всегда так делал, когда волновался. У Натана за столько прошедших лет не было отношений… Были женщины. Разные по социальному положению, возрасту и внешности. Такие связи называют «гостевыми», только для секса, чтобы всем было приятно. Впечатлились и разошлись без обязательств.

С Васнецовой все иначе.

Сначала появились обязательства, которые он решал по собственной воле, а потом захотелось с ней проснуться на утро, обнять и не отпускать никуда больше. О чем, Натан все как на духу рассказал, не став изображать из себя танкиста.

— Разницу чувствуешь? Ты. Моя. Женщина. Согласна? — вытянул ее холодную ладошку, поднес к губам. Дыхнул, отдавая тепло, и стал растирать, чтобы Аня согрелась. — Хватит в машине задницу морозить, пошли домой.

За всю тридцатилетнюю жизнь Аня подобных мужчин не встречала. У нее был только Степка, ну и просто перед глазами отношения других людей. Фильмы и книги, где тоже принцев-то не ахти, поскольку девушка баловалась триллерами и детективами в основном.

Они заказали на дом пиццу и манговое пиво, которое чуточку себе позволила Васнецова. Машка умудрилась стащить кусок «Маргариты» и жевала под столом, поглядывая на парочку, смотревшую канал про животных про гнездовье разных птиц.

Они вели себя, как будто много лет женаты. Ее голова на сильном плече, его рука лениво поглаживающая бедро.

— Пойдем спать, — Натан коснулся губами щеки, и потер место поцелуя большим пальцем, удивляясь насколько нежная ее кожа.

Ушел первым, давая ей возможность выбора. На верхней ступени оглянулся, показывая, что надеется…

— Машка-а-а! Что мне делать? — прижала руками уши к голове, вылупив глаза на свою любимицу. — Мне страшно и я хочу… Боже! — ей казалось, что она слышит собственный ток крови по венам. Слышит, как кислород наполняет легкие и с выдохом выталкивается наружу.

Долго стояла в душе, включив почти кипяток. Вытерлась насухо. Высушила феном волосы. Достала из комода шелковую рубашку кремового цвета, не так давно купленную в торговом центре, где в нее вцепилась рыжая. В ажурные трусики все никак не попадали ноги. В себе самой приходится искать смелость, чтобы подняться наверх и толкнуть двери, войти в полутемную спальню, где пахнет им — зверем в мужском обличье, опытным и матерым.

Его лицо освещено экраном телефона, в котором что-то листал, лежа на кровати. Одеялом прикрыты только бедра. Голый торс. Большой серебряный крест между ребер.

Белович поднял голову и посмотрел на тонкую фигурку, топтавшуюся у входа.

— Ань, раз пришла, заходи.

Вот так у него все просто. А у нее ноги вязнут в длинношерстном ковре, который на днях вычесывала.

Чуть не споткнувшись, дошла и скользнула под одеяло, натянув его до подбородка.

Тяжелый мужской вздох. Рукой отвел каштановую прядь с лица. Перекинул через нее руку, подгребая ближе к большому и горячему телу.

— Теперь спим. Спокойной ночи, Ань, — чмокнул в висок и прикрыл глаза.

Вскоре его дыхание стало ровным, а сон глубоким. Анна повозилась под тяжестью ручищи, устраиваясь поудобней и затихла. Сердце, бьющееся испуганной птичкой, притихло, успокоилось, замедлив свой «бег». Под размеренное сопение ее и саму стало клонить в сон.

— Аленка, любимая, — проговорил во сне Белович и Аня вздрогнула.

Посмотрела на улыбающееся во сне умиротворенное лицо и прикусила кончик языка. Она поняла, кого зовет Натан, и ком все его грезы. Аня — лишь слабое утешение. Во сне мы все говорим правду, выдаем пароли. Мозг спускает на тормоза все мыслительные блоки, даже те, в которых страшно самому признаться, освобождая сознание от мучающей его проблемы таким вот образом.

«Видимо, Белович из грезящих. И видит он не тебя, Васнецова. Думает не о тебе» — девушка осторожно выскользнула с кровати.

Зябко поежилась от прохлады, покинув нагретое местечко. Босиком ушла, забыв свои домашние тапочки, не оглянувшись. В маленькой комнате, обняла свою спящую Машку.

— Не судьба, — проговорила тихо, опуская голову на подушку и роняя в нее слезу, скатившуюся по щеке, в которую целовал он.

Утром Натан встретил взгляд с холодным отчуждением. Вежливые, ничего не значащие слова. Аня ускользала от него, отгораживалась глухой стеной. Доверия словно нет и не было…

«Где-то проебался» — догадался сразу же, но переть с вопросами не стал. Не всегда нужно идти напролом, с женщинами так не работает.