Глава 21

Вопрос: “Если Вам было так феерично ночью, чего опять задышали, как молодой доберман, почуявший течную суку?” – задаю только, чтобы уточнить: было между нами что-то или нет.

Да-да, воспоминания во время приема душа всплыли. Но…

Смутные сомнения все же продолжают терзать мою душу.

Ну, ведь мало что может случиться, если женщина пьяна.

Об этом думаю, пока Парамонов ржёт, как конь ретивый.

Чувствую, приступ гомерического хохота Парамоши затягивается.

Это меня начинает раздражать.

Нащупываю пальцами на кухонном рейлинге хохломской половник. Беру его в руки, глажу.

Перевожу взгляд с ржущего Парамона на деревянный черпак и обратно.

Считаю до пяти и быстро круглой чашей делаю “бах” по лбу Парамоши.

Павлуша от неожиданности выкатывает на меня свои синие глазищи. Но…

Теперь уже меня от того, что сделала я, и от обалдевшего вида Павлика, начинает разбирать хохот.

Только смеюсь я очень недолго.

Потому как Парамон резко сдергивает мое тело со столешницы.

Быстро переворачивает грудью к столу. Задирает халат и отвешивает серию звонких шлепков по голой заднице.

Кричу и дергаюсь, пытаясь отодвинуться и пнуть Парамона ногой. Но…

У меня ничего не получается, потому что этот гад крепко прижимает меня своим телом к столу.

– Ну, что, коза брыкливая, может мне все же взять тебя силой и трахнуть от всей души, – рычит в ухо Парамоша. – И похую, что будет потом… Что думаешь, стервозинка?

“Парамонов – архетип “Робин Гуд” - благородный разбойник”, - записываю на подкорке и выдыхаю:

– Право ваше, дяденька! Но…Есть ли смысл? Потому как трахать женщину, которая не хочет, равноценно тыканию в бревно. Ладно… Прошу меня извинить. Виновата. Исправлюсь…

– Снова язвишь, сучка крашена? Ведь чувствую, что сама не против партии в секс поддавки...

– Ой, только не надо наговаривать на нашу фамилию. Грех это! – говорю примирительно и предлагаю. – Давайте, Павел Кириллович, все же перейдем к обсуждению вашей проблемы. Как я понимаю, для вас это сейчас более существенно…

После моих слов Парамон, погладив мою задницу со словом “хороша”, одергивает мой халат и отпускает меня.

Встаю, поправляю полы, запахивая их глубже и приглашаю Парамонова сесть за стол.

И вот уже минут пятнадцать слушаю бархатистый баритон хозяина золотых копий.

Павел рассказывает мне свою историю.

Я рисую и делаю пометки в листах для записей.

- Ты всегда такая? - не меняя интонацию, фыркает Пармон.

- Извините…Не поняла…

- Слушай, Вик, давай перейдем от “выканья” к “тыканью”. Мы с тобой ровесники. Нам обоим по сорок пять, – предлагает Пармонов, недовольно морща лицо.

– Про возраст, Павел Кириллович, очень неудачный спич… Теперь про “выканье”. А в чем собственно проблема? Я всегда так общаюсь с клиентами, – замечаю, пожимая плечами.

– Сделай для меня исключение. Сократи расстояние между нами… Да, и еще мне вот, что не нравится… Я рассказываю, а от тебя реакция зеро-зеро.

Поднимаю глаза и молча вздергиваю вопросительно бровь.

- Реакции?! А зачем они Вам? Вы даете информацию. Я внимательно слушаю…

– Ты.., – Пармонов тычет указательным пальцем в замысловатые вензеля.

Смотрю на него пристально. Намеренно держу паузу.

Решив ее прервать, снова пожимаю плечами и произношу медленно выделяя каждое слово:

– Да…Рисую… Мне так удобнее анализировать информацию.

В подтверждение беру рабочий ежедневник, что лежит на столе. Раскрываю и, показывая аналогичные рисунки, говорю:

- Видите эти записи? Вопросы еще ко мне есть? Продолжим? Или завершим? - акцент ставлю на последнем слове

Очень надеюсь на то, что Парамон ответит: “Да!” Но…

Парамонов лишь внимательно и выжидательно смотрит на меня.

Я тоже принципиально не отвожу взгляда от его пронзительно синих глаз, в которых периодически вспыхивают искорки.

По их выражению и мимике лица понимаю: думает.

Очень надеюсь, что перевесит моя строптивость.

Может, это и слишком самоуверенно с моей стороны. Но…

Знаю точно, как ужасно мужчин раздражает и злит женская поперечность.

Эта черта характера прямо выбивает почву из-под ног мужской самоуверенности. Но…

Увы и ах! Мои надежды рушатся, как карточный домик.

Павел Кириллович, кинув на меня взгляд полный арктического льда, снова начинает говорить.

История его фиктивного брака, несмотря на свою банальность, меня все же цепляет.

Парамон, рассказывая, старается скрыть свои истинные эмоции. Но…

В каждом его слове я слышу боль, обиду, разочарование, злость…

Пока он говорит, накидываю штрихами атрибуты истории: красавицу принцессу, хитрого старика-короля, ветхий замок, пустые сундуки, Робин Гуда и слитки золота.

Слушая Парамонова, думаю: “И как же ты, крученый и продуманный, умудрился попасть в такой крутой разводняк. Не иначе, как все же хотел большой и светлой любви. Но… Принцесса и голый-король разыграли иной финал. Парамоша, по странной теории невероятности в этом заведомо гнилом мезальянсе оказался золотой каретой, которую дряхлеющий король вместе со своей ушлой принцессой решили превратить в тыкву…”

Когда папаша ейный помер, принцесска, как наследница разводного договора, вознамерилась взять свой страйк. Потому как, как только все слитки золота перейдут к ней, принц окажется и не принцем вовсе.

Здесь как в игре “Меткий стрелок”.

Можно попасть в яблочко, а можно и промазать.

И он, азартный Парамоша, промазал! Принцесса оказалась не глупой овцой, а волчицей, которая может за золотого тельца порвать и завалить любого.

И вот я снова думаю над коллизиями жизни.

Все банально до изжоги. История прямо карты, деньги, два ствола. Но…

Мне понятен и не понятен Парамонов.

Ведь пять лет назад он уже не был юношей безусым.

Хотя, о чем это я! Основная масса современных мужчин в сорок - еще мальчики-кобельки.

И все же, брак трещит и рушится из-за золотого тельца! Женушке нужны деньги принца!

Рисую кошелек с монетами, так обозначая болевую точку - деньги.

Переносицей чувствую Парамоша во мне сверлит дыру.

Отрываю себя от увлекательного занятия. Поднимаю голову и тут же ловлю взгляд пронзительных синих глаз, в которых сейчас вижу колотый лед.

- Извините, Павел, а Вы жену свою любите?

- К чему вопрос, Виктория? - кривится зло Парамон.

- Поверьте, я не задаю случайных вопросов, - ставлю “минус”...

– Я в этом не уверен, – раздраженно хмыкает Парамонов.

- Может, Вам, Павел Кириллович, поискать другого адвоката? - приподнимаю вопросительно бровь.

- Нет! Это не обсуждается! Моим адвокатом будешь только ты, Виктория. Я так сказал, - категорично заявляет Парамонов.

“Вау, как я могла упустить. Он же еще и повелитель по архетипу..,” – тут же пролетает в моем мозгу.