Глава 26

По дороге к багажнику костерю очередного долбоящера - “яжемужик” всеми непечатными выражениями, которые только знаю.

Парамона в расчет не беру, потому как знаю о его отсутствии в столице.

От злости искрю. Но…

Стараюсь совладать со своими деструктивными эмоциями.

Мозг все же генерирует здравую мысль: “Негоже адвокату прямо у здания суда превращаться в королеву Зену!” Потому…

Все пять шагов глубоко дышу на четыре счёта. Насытившись кислородом мои разъяренные нерные клетки перестают рычать.

Взвесив все “за” и “против” решаю действовать официальным путем.

Достаю из сумки телефон и собираюсь набрать единый номер экстренных служб. Только…

Сделать этого не успеваю, потому что резко взмываю вверх и приземляюсь на широченное плечо.

По запаху нишевого парфюма понимаю, что медведь, несущий зайца, это азартный неандерталец Парамоша.

– Поставь меня сейчас же, имбицил! Тупица чертов, ты бы еще дубиной по голове приложил, как пещерный человек! – шиплю в район рельефно выбритого мужского затылка. – Ты башкой своей пустой соображаешь? Или мозги на ринге боев без правил оставил? Ты знае.., – договорить не успеваю.

Вышедший с пассажирского места охранник уже открывает дверь задней части салона, куда меня бережно и роняет наглый Парамон.

– Алексей опусти экран и вруби музон для моей прекрасной гостьи, – приказывает Парамонов и смотрит на меня с улыбкой победителя.

И тут начинает звучать песня из тех, которые я терпеть не могу.

– Ты, графиня, слушай. Не кривись. Это про тебя, – ухмыляется Парамон и хлопает меня по заднице. – Трусы не потеряла, кошка дикая моя?!

От его наглости меня просто накрывает.

Еле сдерживаю себя, чтобы не вцепиться в довольную морду этого мужлана или не послать его жестко и далеко. Но…

Тут меня привлекает речитатив песни, что грохочет из динамиков: “Зависаем ночью, сделай лицо попроще. Сделай музон погромче, в постели дама сочная. Улетаем в космос, не думай, что серьёзно. Не задавай вопросы, не злой, но будет жёстко. И ты снимаешь платье, в твоих глазах симпатия…”

- Нисколько не удивлена вашим поведением и выбором этого низкопробного музыкального китча, господин Парамонов, - задираю голову вверх и раздраженно пфыкаю.

- Я тоже тебе рад, Вишенка! Нам явно есть, что обсудить. Все же люблю я дев-воительниц…

Не успеваю даже рта открыть, как перед моим носом появляется бутылка воды.

Не скрывая удивления, смотрю на Парамошу снизу вверх.

Как не смешно, но в мозге скачут мысли, не относящиеся к ситуации.

Первая: “Почему я сижу в машине Парамонова, если в нас не было договоренности о встрече? Почему он в городе, если его здесь не должно быть?”

Вторая: “И чего я сегодня не надела брючный костюм? Вдруг этот наглец снова полезет ко мне под юбку?!”

Третья: “Стоит ли мне самой ему сказать, что я решила отказаться от его дела, потому что оно смердит криминалом? Или все же делегировать эту почетную миссию господину Бражникову, который и подсунул мне эту проблему?”

- Павел Кириллович, убедительно и настоятельно прошу вас выпустить меня из машины, - говорю спокойно, но твердо.

- Нет, Вика, - зеркалит мой тон Парамонов.

- Павел Кириллович, я же передала для вас информацию вашему доверенному лицу. Она касается наших с вами встреч. Но… Я могу и посмотреть свое расписание…

С этой целью достаю телефон. Только…

Электронный гаджет тут же перекочевывает из моей ладони в лапищу Парамона.

И при этом он смотрит на меня взглядом: ну, давай удиви, если сможешь.

– Вика, мы сейчас прокатимся. Потом я верну тебя на это же место. И не бойся, девочка. Рядом с тобой почти что Тимур и его команда.

– Я и не боюсь. Но… Еще раз повторю, что с клиентам общаюсь только в своем кабинете…

– Будем считать, что ты для меня сделала исключение.

– Я ни для кого не делаю исключений, - заявляю категорически.

– Еще забыла ножкой топнуть…

В глазах Парамонова и по его губам пробегает улыбка, оставляя свой след в ямочках на щеках.

“Вопиющая несправедливость. Пушистые ресницы мужикам, и очаровательные ямочки тоже им”, - не по делу возмущается моя женская сущность.

– Мне не нравится ваше поведение, Павел Кириллович, – цежу по слову, сдвигаясь подальше в сторону. - Зачем Вы подняли защитный экран.

– Хочу слышать твой голос. А ты что боишься меня?

– Вы же знаете: не боюсь. Но…Мне не нравится Ваше поведение…

– Ты уже говорила, – хмыкает Парамонов. – Аргументы есть?

– Вы ведете себя вызывающе с самого первой нашей встречи. Вы меня чуть не изнасиловали в своем кабинете. У нас с вами сугубо деловые отношения. А Вы…Вы мне тыкаете.

– Последнее принимаю. Остальное не имеет под собой оснований. Ты сама разрешила мне, первому встречному, в лифте снять с себя трусы. Чем позволила думать о себе, как об особе… Ну, несколько легкой и раскованной… Да, и если бы я хотел тебя изнасиловать, то с учетом нашей разницы в росте и весе, сделал бы это… И в кабинете, и в твоей квартире… Можешь не поправлять юбку. Твою красивую задницу я видел несколько раз. И даже трогал её. Еще есть ко мне претензии?

- Вы слишком нагло и беспардонно гнете свою линию, хотя я Вам все внятно объяснила.

- Не могу не согласиться в части “гнете свою линию”. Но… Я - мужик и бизнесмен, а не няшный задрот в бабушкином лапсердаке, - фырчит Парамон. - Я привык принимать решения и отвечать за свои слова…

Дергаю губами язвительно и тут же понимаю, что сделала это зря.

Потому как во взгляде Парамонова появляется какая-то порочная хищность. Словно он может на меня наброситься и растерзать.

“И черт, Вишнёва, тебе же именно это в нем и нравится! Сознайся честно, что ты, вероятнее всего, даже и не стала бы сопротивляться… Ну, потому что сама этого хочешь”, – думая, поджимаю пальчики в туфлях, смущаясь своих непотребных мыслей...