Глава 28

Остаток пути мы едем молча.

Я снова думаю о превратностях судьбы и жизни, придумываю четыреста первый способ отказа от Парамонова как от клиента.

Впервые не хочу вести дело от слова совсем.

Причин для этого несколько.

Первая – криминальная.

О ней мне поведала Элен Мазай:

– Ко мне по делу Парамонова, вернее, его жены обращались двое совершенно разных людей. Сама понимаешь, они не из госдумы. Хотя такого добра и там хватает. Так вот, Витька, я отказалась. У меня три зайца. Хоть дед Мазай у нас лучше матери, но все же детям мамка нужна. Браться за это дело или нет, только сама решишь. Но… Уверена, охрана тебе точно не помешает. Потому как раздел имущества и “отжим” бизнеса Парамонова - это только верхушка айсберга...

Да, уж очень не хочется быть затянутой под этот айсберг или оказаться ежиком резиновым с шапке малиновой с дырочкой в правом боку.

Вспоминая слова Элен, прислушиваюсь к жесткому и категоричному тону Парамона, которым тот разговаривает с кем-то по телефону.

Павел замечает, что я на него смотрю и поворачивает голову в мою сторону.

И тут понимаю, что вторая причина моего отказа от его дела перевешивает первую.

Как бы я не гнала пошло-порочные мысли от себя, естественные инстинкты все же живут своей жизнью.

И сейчас моя внутренняя самка воет, потому что она хочет этого самца.

Прямо вижу, как эта похотливая сучка виляет перед ним хвостом.

От этого понимания, отвешиваю себе ментальные затрещины и сжимаю ноги, чтобы унять пульсацию в трусах.

Парамон, играя бровью, смотрит на меня взглядом, словно все понимает.

Не желая выдать себя, растягиваю губы в язвительной улыбке.

- Рад, что у тебя, Виктория, после судебного заседания хорошее расположении духа, - расценивает по-своему мою улыбку Парамоша.

Ничего не отвечаю, но продолжаю глазами сверлить Павлика.

Наш зрительный спарринг прерывает голос водителя: “Мы на месте Павел Кириллович”.

– Ну, что идемте, графиня! Нас ждут великие дела, – подмигивая, произносит Парамон, и дверь с моей стороны открывается.

Запахнув кожаный кардиган, с помощью водителя выхожу из салона.

Буквально через минуту ко мне подходит Парамонов, показывая направление нашего движения.

– Не надо бабушку лохматить. Завтра прилечу. Сам все увижу. И не дай Боже, ты решил крысятничать. Можешь сразу… Ну, ты меня понял, – резко говорит Пармон, подхватывая меня под локоть. – Смотрим под ноги, графинюш…

– Хватит, так ко мне обращаться. Разрешаю меня называть по имени отчеству, – перебиваю, выдергиваю руку и едва удерживаюсь на ногах, потому как оступаюсь.

– Извините, Виктория Вольдемаровна, что удержал вас, чтобы вы носом не тюкнулись, – смеясь, язвит Парамоша. – Ойц, зря я все же тебя удержал от падения, посмотрел бы на твою аппетитную задницу. А если бы юбка у тебя между булок треснула, то еще и на трусы бы полюбовался… Какого они сегодня цвета?

– Не дождешься, – отвечаю, намеренно наступая ему на ногу.

– У-у-у, сучка-злючка, – рычит Парамон.

– Ишак озабоченный, – тут же парирую.

В ответ на мои слова Парамоша начинает хохотать. – Знал бы, что ты свалишься со своими трусами на мою голову, то лучше бы пешком пошел. Хотя… Вика Вольдемаровна, таких женских экземпляров у меня еще не было. Ну, тем интереснее…

За ужином в каком-то странном для меня месте мы обсуждаем вопросы, которые я для себя наметила после ознакомления с документами и беседы с его юристом.

Сначала Парамонов обрисовывает мне картину заключения кабального для него договора.

– Вся проблема была в общаке двух “команд”. Расшифровывать не надо? Или пояснить? – уточняет у меня Пармон.

Увидев мой отрицательный кивок головы, он продолжает свой рассказ:

– Эти деньги нужно было вернуть. Но… Сделать это просто так было невозможно, потому что они уже давно были легализованы путем инвестирования…

Дальше я слушаю схемы отмываний и легализации доходов, которые, в принципе, к нынешнему делу как к штанам рукава.

– К тому моменту у моего ныне умершего тестюги дела шли совсем плохо. Проще говоря он должен был пойти по миру с протянутой рукой. Ну, мы и решили, чтобы вывести деньги, которые должны были гигнуться, поднять ликвидность его бизнеса.

Павел останавливается и отбивает на столе какой-то марш.

Я смотрю на него, ожидая продолжение.

– Сделать это можно было только слиянием бизнеса. Самый простой вариант через заключение брака, безболезненно создав семейный холдинг. Ну, что мы и сделали. Тем более, что у него была дочь, на которой я и женился. Перед смертью тесть должен был все переоформить на меня. Но… Все пошло по звезде, когда стало известно, что этот ходячий труп подстраховался в части своей кровинушки…

– Вы били свою жену, Павел Кириллович? Вопрос задаю вам не из любопытства, а на основании медицинских заключений и выписок, которые есть в наличии.

Рассказываю, что кроме справки из психдиспансера среди бумаг я обнаружила справку из травмпункта о побоях.

Парамонов морщится, словно ему под нос сунули что-то вонючее.

Он держит паузу, потирает указательным пальцем нижнюю губу, словно собирается с силами или подбирает слова.

Выйдя из паузы, начинает говорить.

Рассказ Павла меня не то, что обескураживает, а просто ужасает.

О нем я думаю всю обратную дорогу. Так увлекаюсь своими мысленными рассуждениями, что даже ослабляю внимание. А зря…

Потому что Парамошу неожиданно несет.

Он сгребает меня в охапку и начинает целовать так, что я едва сознание не теряю.

Останавливает этого нахалюгу только пощечина.

И то в последний момент, когда его настырные пальцы, забравшись под мою юбку, скользнули по краю чулка и снова нырнули под резинку трусиков.

- Вика, ну, что опять случилось такого, что ты взъерепенилась. В чем причина?

– Причина у Вас на лице…

Хмыкаю, прикусывая губу и сжимая бедра, стараясь унять очередной приступ пульсации между ног.

– И что так прямо смешно? – фырчит Парамон.

– Да. Вспомнила, как ладонь отбила во время нашей первой встречи в вашем кабинете.

- Во время второй… Первая случилась в лифте, когда ты позволила мне снять твои красные трусы…

Раскатисто смеется Павел, потирая щеку.

– Думаю…У тебя будет еще возможность повторить свой героический поступок снова. Уверен на тысячу процентов, что я опять предприму попытку залезть в твои трусы…

Мы внимательно смотрим друг на друга.

В моем мозгу проносится табун пошло-порочных мыслей: “А не послать ли все на небо звездочкой. И слиться с Парамошей в экстазе страсти. Пусть он потом ищет себе другого адвоката”, – но усилием воли держу себя в руках.

Профессионализм и этика не позволяют мне упасть в пучину сладкого порока.

- Отдыхайте, графиня Вишенка! – подмигивает мне Парамон и чмокает в нос. – Набирайтесь сил. Вечером перед сном позвоню. Без вопроса зачем? Просто… Услышать твой голос и пожелать спокойной ночи…

– Да, вы, Парамоша, не только азартный игрок, но ещё и романтик…

С этими словами выхожу из чёрного бегемота непонятной мне марки.

Отойдя несколько шагов, слышу звук открываемой двери, неожиданно для себя оборачиваюсь.

Вижу, что Павел стоит, облокотившись на машину.

Не знаю, что дергает меня, но я резко меняю направление движения.

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.

Кусая нижнюю губу, смотрю в глаза Парамона.

Едва касаясь его ладони пальцами, выдыхаю:

– Будь осторожен и береги себя!..