Глава 40

– ВладИч, торг здесь неуместен. В нашем с тобой договоре все чётко прописано. Наши части ровно по полтиннику. Изучай матчасть. Не включай склероз. Не корчи из себя Зюсса. Что значит, не надо оскорблять твою фамилию? Читай классику, невежество! Это Леон Фейхтвангер. Боже, как я столько лет терпела тебя ушлепка…

Намеренно грубо язвлю и хамлю, потому что мой друг энд партнёр решил меня развести на деньги.

– Уши и хвост от осла ты получишь, друг мой ситный. Есть договор. Все остальное словесные кружева. Ильич, ты же сам знаешь: судиться со мной – дело гиблое. Ну, и славно, что понял и принял. Дела порешкать заеду завтра. Гуд бай, май лав, гуд бай!

Только успеваю смахнуть разговор с Улей, как сразу принимаю вызов подруги Зойки.

– Привет, звезда косметологии! Как говорится: на ловца и косметолог бежит…

Смеюсь в унисон подруге.

– Нет сегодня не заеду. Еду к Дантовне. Она с Ириной меня уже ждет. Но… Зоюш, мне нужен твой клевый риэлтор. Нет. В Питере. Хочу квартиру купить в Северной Пальмире и еще помещение под коммерческую недвижимость, – объясняю подруге, понимая, что решение мое окончательное и обжалованию не подлежит. – Все верно. Дорого и богато. Пренепременно центр с отделкой по дизайнерскому проекту. Да и то, и другое! Конечно. Только я скину новый номер. Есть причины. После объясню. И про грека тоже…

Пока разговариваю с Зоей, все время думаю о причине начать личную и профессиональную жизнь в другом мегаполисе.

И мою мысль тут же прерывает входящий с неизвестного номера.

Смотрю на цифры и зеленую трубку. Но…

Звонок не принимаю. И как только следует отбой, сразу закидываю его в черный список.

С момента моего демарша в доме Парамонова прошло больше месяца.

За это время я ни разу с ним не общалась.

Да, в принципе, сразу после суда, опасаясь встречи с Парамоном, я схватила дорогущий тур на острова и улетела на три недели.

Первую приходила в себя в полном одиночестве. Вторую весело провела с молодым греком Теодором, которого встретила не пляже.

До сих пор помню, как, смотря на его ноги, думала, что это Парамоша. Но… Увы и ах!

Увидев, нарисовавшийся персонаж, я даже не соизволила сделать приятное лицо и разочарованно вздохнула.

К моему сожалению, это оказался не русский - Павел Парамонов, а молодой красавец грек с именем Теодор.

Мы долго с ним молчали, смотря друг на друга из разных плоскостей.

Я снизу-вверх. Он сверху-вниз.

Мне хотелось съязвить фразой из фильма “Любовь и голуби”: “И каким это ветром к нам такого красивого дяденьку занесло?” Но…

Я ничего так и не произнесла, потому как мужчина, сняв очки и прищурив карие глаза, сам обратился ко мне по-английски.

– Меня зовут Теодор. Я грек. Мое бунгало не очень далеко отсюда. Уже несколько дней наблюдаю за вашими прогулками. Как я могу обращаться к вам?

– Виктория, – называю имя, все еще внутренне жалея о том, что это не Парамон.

– Виктория - красиво. Можно я буду называть Вас Ника, – улыбаясь мне во все тридцать два белых зуба, уточнил Теодоро.

Кивнув в ответ, я представила, как Парамоша бухается предо мной на колени и со словами: “Виноват! Дурак! Готов загладить вину любой ценой и способом!” - опускает свою голову, хватает своей загребущей ручищей обе мои щиколотки, а второй ведет по моей ноге до самых трусиков.

Как взрослая женщина внешне держу оборону, но внутри меня похотливая сучка растекается лужицей, и стекает к ногам невозможно азартного и грешного мужика, по которому я ужасно соскучилась.

Видя мое желание в глазах и ощущая его своими порочными пальцами под кромкой моих трусиков, Парамон хватает меня, закидывает на плечо, тащит в бунгало и любит на всех вертикально-горизонтальных плоскостях и в разных позах. Но…Опять же увы и ах!

– И что прямо вот ни разику и и не дала греку? – чуть ли не в унисон интересуются Мазай и Грекова, когда я им рассказываю про красавца Теодоро.

– Вот за неделю даже ни-ни? – округляет глаза Элька. – Ни поцелуя, ни невинного петинга?

– А как же жаркие ночи при луне? А купание голышом на островах? – вздергивает бровь Адольфовна.

– Говорят, греки умелые любовники и у них в трусах то, что дохтур прописал, – подмигивает мне Дантовна. – Грекова, кстати что ты можешь нам сказать по этому поводу?

– Кроме того, что Вишнёва – глупышандра и жадюга, ничего конкретного, – парирует Ириха, показывая язык Мазай. – Хотя бы сравнивала одно с другим. Вдруг Парамон оказался бы не орел…

– Вот именно… И чего было звезду жалеть для красавца Тореадоро, – пфыкает Элька.

– Теодоро, – исправляю и начинаю хохотать. – Во-первых, напоминаю, что он младше меня на двенадцать лет. Во-вторых, я очень брезглива. Вдруг у него какая-нибудь из приблуд ЗППП.

– Витька, ты совсем ибанулась чё-ли. Во-первых… Ирка, как там это красивое чувашское название?

– Чигабущ, Эль, – смеется Грекова, отпивая игристый напиток счастья.

– Вот…Точно… Чигабущ – ровесников не ищет. И второе, от ЗППП есть изделие номер два под названием кондом, – резюмирует Дантовна. – Ты что-то совсем не о том, думаешь, Вольдемар...

– Вить, ну ладно.., – Грекова перебивает Элен. – Член партии с этим греком… А с Парамошей то что?

– Парамонов вычеркнут из моей жизни окончательно и бесповоротно. А грек завтра по каким-то делам прилетает в Москву, – рассказываю подружкам, передергивая плечами. – Попросил меня составить ему компанию на каком-то мероприятии с последующим посещением ресторана.

– Что с лицом? – сразу же вставляет пять копеек Мазай.

– Вот думаю, как мне вежливо отказать Теодоро. Ломает прямо. Да, и днем у меня встреча с риэлтором, – отвечаю, пригубив шампанское и морщась, потому что мне как-то невкусно.

– Ты все же решила рвать в Питер? – интересуется Ирина. – Не страшно все начинать с нуля?

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – отвечает за меня Дантовна и поднимает бокал. – Главное, Витька, в правильном месте и в нужное время трусы уронить. Даже если в тарелку… Как там: сильным трусы не нужны! Давайте за это и выпьем…

Мы все вместе громко хохочем и выпиваем.

Меня снова морщит от шампанского…