38

К работе над зельями я приступила в первую же неделю – уж больно хотелось зафиксировать условия нашего соглашения, пока Юстас не передумал. Впрочем, от него никаких подвохов не последовало. Он даже помогал мне, с удовольствием наблюдая за моей работой. Правда, иногда на память цитировал справочник, но информация проходила мимо меня. Насквозь. В одно ухо влетела – в другое вылетела.

Уже ближе к экзамену, когда все зелья мы доставили травникам и устроились в небольшой рекреации, распугав оттуда студентов, магистр всё же поинтересовался:

– Знаешь, чем больше я на тебя смотрю, тем больше недоумеваю. На экспериментальных зельях ты просто звезда – ясно, отчего был в восторге профессор Потион. Да и состав для травников подбираешь безошибочно. Иногда, мне кажется, что лучше меня. Неужели это всё интуиция? Как-то же ты ориентируешься, если не помнишь ни названия, ни свойства?

– Иду по приборам, – вспомнила я шутку артефакторов. – Они, конечно, на вид одинаковые ромашки, но если их покрутить, понюхать, посмотреть, то всё-таки разные. Здесь подходящий запах, там шершавый стебелёк…

От незначительных, как мне казалось, новостей, у Юстаса даже лицо вытянулось. Он явно хотел подскочить, но сгонять меня с колен не собирался. В итоге, ловко перехватив, умудрился встать сразу со мной на руках.

– Эй! Ты чего?

– Да ладно тебе, я же уже носил тебя по всей академии, – отмахнулся мой кавалер.

– Тогда все догадались, что я тебя опоила! – напомнила я возмущённо.

– Сейчас ещё не до всех дошло, что я пришёл в себя, – парировал Юстас.

Понёс он меня не в кабинет, не в лабораторию, а в выставочный зал травников, где хранились засушенные ряды всего того безобразия, которое я никак не могла запомнить. Мне пришлось отчитываться по каждому растению, что у него для какого зелья правильно колосится, как пахнет, с каким запахом сочетается… Весь оставшийся день на это угрохали, несмотря на мои намёки, что мне бы к другим экзаменам подготовиться.

От процесса я вообще ничего не ждала – делала да делала. Но итог меня просто ошеломил. Серьёзно глядя мне прямо в глаза, Юстас сообщил:

– Если ты оформишь свой метод классификации как исследовательскую работу – или хотя бы таблицей – я поставлю тебе за экзамен пять.

– Да?! – вытянулось в этот раз у меня лицо. И глаза заблестели от предвкушения.

– Да. И по экспериментальным зельям тоже. И, думаю, когда остальные профессора узнают об этом, по многим предметам тебя тоже ждёт поощрение, – без всякой иронии сообщил магистр, немало меня озадачив.

– Почему? – уточнила я, не совсем понимая.

– Потому что это гениальный метод классификации, до которого ещё никто не додумался, – пояснил Юстас, ни капли не сомневаясь в своих словах. – Честно сказать, я сейчас чувствую себя идиотом: вместо того, чтобы узнать у тебя всё сразу, чуть не отчислил такой талант.

– Так это я молодец, что тебе зелья подлила, выходит? – ехидно спросила я.

– Молодец, – развеселился Юстас, внезапно подхватив меня под коленки и закружив. – Если бы не твоя афера, у меня бы никогда не появилась такая замечательная невеста!

Момент был неловкий. Потому что вот вроде бы, после обещания отличной оценки и признания моих достоинств стоило бы всё-таки обозначить, что я не невеста… Но Юстас на меня смотрел так, будто до сих пор в нём любовное зелье плескается. И я как-то снова не рискнула поднимать эту тему.