Глава 5

Тишина в бабушкином доме кажется живой, словно она дышит вместе с нами, обнимая нас мягким теплом старых стен. Полина, прижавшись к груди Сергея, смотрит на него своими большими синими глазами, такими же, как его, и я вижу, как он замирает, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это чудо. Ангелина уютно устроилась у меня на руках, ее крошечные пальчики сжимают мой палец, и я чувствую, как мое сердце, столько месяцев разбитое на куски, начинает медленно срастаться. Сергей стоит передо мной, с нашей дочерью на руках, и в его глазах – смесь благоговения, боли и любви, такой глубокой, что я почти забываю, почему бежала от него. Но прошлое не отпускает так легко. Оно стоит между нами, как тень, и я не знаю, хватит ли у меня сил шагнуть через нее. – Лида, – его голос дрожит, он делает шаг ко мне, осторожно, будто боится, что я снова исчезну. – Почему ты не сказала? Почему не дала мне шанса быть с вами? Я опускаю взгляд на Ангелину, чтобы не встретиться с его глазами. Они слишком знакомы, слишком родные, и я боюсь утонуть в них снова. – Мне было больно, Сергей. Он качает головой, его лицо искажено болью, и я вижу, как он крепче прижимает Полину к себе. Она не плачет, только смотрит на него с любопытством, будто чувствует, что этот человек – часть ее мира. – Лида, ничего не было, – говорит он, и его голос звучит так искренне, что я хочу верить. – Клянусь тебе. Та девушка… Вероника… она пыталась меня соблазнить. Я не остановил ее сразу, и это была моя ошибка. Я хотел посмотреть, как далеко она зайдет, чтобы понять, стоит ли держать ее на работе. Но я не собирался изменять тебе. Никогда. Ты – моя жизнь, Лида. А теперь… теперь я вижу, что у нас есть они. Наши дочери. Он смотрит на Полину, потом на Ангелину, и в его глазах загорается свет – тот самый, который я так любила, когда мы были вместе. Я помню, как он смотрел на детей на улице, с какой нежностью чинил их сломанные игрушки, как мечтал о семье. И вот она перед ним – наша семья, такая хрупкая, такая нежданная. – Прости, что не нашел тебя раньше, – продолжает он, и я замечаю, как его голос дрожит. – После того, как ты ушла, я был сам не свой. Я искал тебя, Лида. Но через неделю… авария. Машина перевернулась на мокрой трассе. Я вылетел в кювет, почти не выжил. Пять месяцев в больнице, операции, кома. Но даже там, в темноте, я думал о тебе. Ты была моим светом, моим смыслом. Когда я пришел в себя, я нанял детектива, чтобы найти тебя. И вот я здесь. Его слова – как волны, накатывающие на берег моего сердца. Я смотрю на шрам, который тянется от его брови к шее, красный, неровный, и чувствую, как внутри все сжимается. Он мог умереть. Мог исчезнуть навсегда, и я бы никогда не узнала правды. Я бы жила с этой болью, с этим предательством, которое, возможно, было лишь моим страхом, моим воображением. – Авария? – шепчу я, и слезы, которые я так долго держала в себе, текут по щекам. – Господи, Сергей, мне так жаль. Я не знала… – Я выжил ради тебя, – говорит он тихо, и его голос ломается. – Ради того, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя. Что я всегда тебя любил. И… – он смотрит на Полину, потом на Ангелину, – теперь я знаю, что у нас есть они. Наши вишенки. Он улыбается, и эта улыбка – такая знакомая, такая родная – разрывает меня на части. Я хочу кричать, хочу бежать, но вместо этого стою, прижимая Ангелину к груди, и чувствую, как стены, которые я выстроила вокруг своего сердца, начинают рушиться. Сергей делает шаг ко мне, осторожно, чтобы не потревожить Полину, и протягивает руку. Его пальцы касаются моего лица, вытирают слезы, и я закрываю глаза, позволяя себе на мгновение поверить, что все может быть иначе. – Лида, – шепчет он, – я хочу быть с тобой. С вами. Я хочу быть отцом нашим девочкам. Я хочу, чтобы мы были семьей. Ты выйдешь за меня? Он снова достает из кармана коробочку, ту самую, которую показывал мне раньше, и открывает ее. Кольцо блестит в тусклом свете лампы, как звезда, упавшая с неба. Я замираю, не в силах ответить. Слишком много боли, слишком много страха. Но Полина вдруг издает тихий смешок, и я смотрю на нее, на ее синие глаза, такие же, как у Сергея. Она не боится его. Она чувствует, что он свой, родной. И Ангелина, моя тихая звездочка, вдруг тянется к нему, будто тоже хочет быть ближе. – Полина и Ангелина, они твои дочери, Сергей. Я не могла не дать им твое отчество. Но я боялась, что ты не захочешь их. Что ты… предашь нас снова. – Никогда, – отвечает он, в его голосе столько силы, столько решимости, что я невольно верю. – Я клянусь, Лида. Я никогда не предам вас. Ни тебя, ни их. Вы – мое все. – Лида, ты станешь моей женой? – спрашивает снова. – Я хочу быть с тобой всегда. Заботиться о тебе, о наших девочках. Я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. Полная любви. Молчу, потому что слова застревают в горле. Полина вдруг тянется к его лицу, касается его щеки своей крошечной ручкой, и он улыбается, целуя ее пальчики. Ангелина в моих руках шевелится, и я чувствую, как тепло разливается по груди. Они – наша связь, наше чудо. И, может быть, наша надежда. – Я… – начинаю я, но голос срывается. – Я не знаю, Сергей. Я хочу верить тебе, но мне страшно. Я так боялась, что ты отнимешь их. Что ты разрушишь мой мир. – Я никогда не сделаю тебе больно. Я хочу строить этот мир вместе с тобой. С нашими девочками. – Вишенки, я называю их вишенками. – Да с нашими вишенками. Он обнимает меня, осторожно, чтобы не потревожить девочек, и я чувствую, как его сердце бьется рядом с моим. Полина и Ангелина между нами, и в этот момент я понимаю, что, возможно, это и есть семья. Не идеальная, не без боли, но настоящая. Я закрываю глаза, позволяя слезам течь, и шепчу: – Я люблю тебя, Сережа. Все еще люблю. Он целует меня в висок, поцелуй – как обещание, как мост через пропасть, которая разделяла нас. Мы стоим так, в тишине старого дома, с нашими девочками на руках, и я чувствую, как тени прошлого отступают, уступая место свету. *** Пять лет спустя Стою на крыльце, наблюдая, как Полина и Ангелина носятся по двору, их смех звенит, как колокольчики. Им уже почти по шесть лет, и они – как два вихря, такие разные, но такие похожие. Полина – бунтарка, лазает по дереву, несмотря на мои уговоры, а Ангелина сидит на траве, рисуя что-то в своем альбоме, задумчивая и тихая. Кладу руку на свой округлившийся живот – через два месяца у нас будет прибавление, и, по словам врачей, это мальчики. Еще одна двойня. Сергей шутит, что мы собираем футбольную команду, но я только смеюсь, качая головой. Четверо детей – это уже больше, чем я могла мечтать. – Полина, Ангелина, в дом! Пора обедать! – зову, они, конечно, начинают спорить, что еще хотят играть. Но я знаю, что через минуту они прибегут, потому что запах сырников уже разносится по двору. Сергей выходит из дома, его глаза сияют, как в тот день, когда он нашел нас. Он изменился за эти годы – стал спокойнее, мудрее, но его любовь ко мне и девочкам только растет. Он подходит, обнимает меня, кладет руку на мой живот, и я чувствую, как мальчики толкаются, будто здороваясь с папой. – Милая, тебе помочь? – спрашивает, целуя меня в висок. – Да, загони своих дочек в дом, – смеюсь. – Они опять разбежались, а я передвигаюсь со скоростью черепахи. – Ничего, потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Но до футбольной команды нам еще далеко. – Даже не думай, – отвечаю, притворно хмурясь. – Четверо – это предел. – Это мы еще посмотрим, – хитро улыбается он, а я не могу сдержать смех. Мы стоим на крыльце, глядя на наших девочек, на наш дом, на нашу жизнь, и я знаю, что все было не зря. Та боль, та разлука, тот страх – они привели нас сюда, к этому счастью. И я благодарна судьбе за то, что Сергей нашел нас. За то, что мы нашли друг друга.