Глава 6

Моя жизнь разделилась на «до» и «после» в тот момент, когда Лида ворвалась в кабинет. Стоял там, в своей стеклянной клетке на девятом этаже, и мир, который я так тщательно строил, рухнул в одно мгновение. Вероника, новая секретарша, была рядом – слишком близко, слишком откровенно, с этой ее искусственной улыбкой и расчетливым взглядом. Я не собирался поддаваться. Это был тест, мой собственный глупый эксперимент, чтобы понять, насколько далеко она зайдет, чтобы убедиться, что она не та, кому можно доверять. Знал, что слухи о ее репутации ходили по офису, но мне нужно было доказательство. И вот, в тот момент, когда ее руки потянулись ко мне, а я, дурак, не отстранился сразу, дверь распахнулась, и я увидел Лиду. Ее глаза – такие чистые, такие полные любви – в секунду наполнились болью. Я видел, как ее лицо побелело, как она пошатнулась, вцепившись в дверной косяк, и мое сердце оборвалось. Хотел крикнуть, объяснить, броситься к ней, но ноги будто приросли к полу. Вероника, с этой ее театральной грацией, начала собирать одежду, а я только смотрел, как Лида задыхается от предательства, которое я не совершал, но которое она видела своими глазами. «Лида, это не то, что ты думаешь!» – я наконец выдавил из себя, но она уже бежала прочь, и каждое ее слово, каждый ее шаг по лестнице был как удар молотом по моему сердцу. Гнался за ней, хватал за руку, умолял выслушать, но она вырвалась, крича, чтобы я не смел ее трогать. Ее слезы, ее дрожащий голос – они до сих пор звучат во мне, как эхо, которое невозможно заглушить. Стоял в том холодном коридоре, глядя, как она исчезает, и понимал, что потерял все. Лида была моим светом, моим смыслом, моей мечтой о семье, о детях, о тихих вечерах, где мы вместе смеемся над чем-то простым. И я, идиот, позволил ей подумать, что предал ее. В один из дней, когда я вновь и вновь объезжал вокзалы, ища Лиду, Дождь лил как из ведра, дорога была скользкой, но я гнал, не думая ни о чем, кроме нее. Я не видел грузовик, вылетевший из-за поворота. Помню только удар, скрежет металла, темноту. Очнулся в больнице, с трубками в теле, с болью, которая разрывала меня изнутри. Пять месяцев – операции, кома, бесконечные дни, когда я не знал, выживу ли. Но даже в бреду, в темноте, я видел ее лицо. Лида. Моя Лида. Я выжил ради нее, ради того, чтобы найти ее, сказать, что люблю, что никогда не предавал. Когда я наконец смог встать, нанял детектива. Месяцы поисков, обрывочные следы, слухи – все, что у меня было. Я знал, что она уехала из города, но куда? Ее телефон молчал, социальные сети были пусты. Обзвонил всех, кого знал, но никто не мог помочь. И все же я не сдавался. Она была моим компасом, моим маяком, и я шел за ней, даже когда надежда таяла. И вот однажды детектив позвонил: «Петровка. Деревня в семидесяти километрах от города. Дом Зои Свешниковой». Я не спал всю ночь, собираясь, представляя, как увижу ее, как скажу все, что не успел тогда. Когда я подъехал к Петровке, сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется из груди. Детектив ранее спрашивал у местных о доме Зои, но они смотрели на меня с подозрением, а одна женщина, с добрыми глазами, хитро ответила, что Зоя умерла. Я понял, что они защищают Лиду, и это только укрепило мою решимость. Ночью, не в силах больше ждать, я постучал в ее дверь, какой нужный дом мы все-таки узнали. Два часа ночи, а я стою, как безумный, молясь, чтобы она открыла. И когда она распахнула дверь, я увидел Лиду, бледную, с глазами, полными страха и боли. Я обнял ее, боясь, что она исчезнет, как мираж, и шептал, что нашел ее, что люблю, что никогда не отпущу. А потом я увидел их – две коляски, игрушки, крошечные вещи. Мое сердце остановилось. Дети? Я не смел надеяться, но когда Лида вложила в мои руки Полину, а потом показала Ангелину, я задохнулся от счастья. Мои дочери. Наши вишенки. Их синие глаза смотрели на меня с любопытством, и я почувствовал, как слезы текут по щекам. Я, взрослый мужчина, плакал, держа свою дочь, потому что понял – это чудо. Они – мое продолжение, моя кровь, моя любовь. Лида стояла рядом, и я видел, как она борется со страхом, с прошлым, но я поклялся себе, что докажу ей: я никогда не предам их. Пять лет пролетели, как сон. Мы построили жизнь в Петровке – я оставил город, офис, все, что тянуло назад, ради них. Лида, Полина, Ангелина – они стали моим миром. Я учился быть отцом, менять подгузники, петь колыбельные, смеяться над их первыми словами. И каждый раз, глядя на Лиду, я видел, как она расцветает, как ее глаза снова начинают сиять. Мы поженились в маленькой деревенской церкви, и тот день, когда она сказала «да», стал самым счастливым в моей жизни. Теперь я сижу в родильной палате, держу Лиду за руку. Она стискивает мои пальцы, ее лицо искажено болью, но она так красива, так сильна. «Ты можешь, милая, ты справишься», – шепчу я, вытирая пот с ее лба. Она кричит, сжимает мою руку, и я чувствую, как мое сердце рвется от любви и страха за нее. Врачи суетятся, но я вижу только ее – мою жену, мою любовь, мать моих детей. И вот – первый крик. Мальчик. Наш сын. Я замираю, слезы жгут глаза, а через минуту – еще один крик. Второй сын. Мое сердце разрывается от счастья, я смеюсь и плачу одновременно, целую Лиду в висок, в губы, шепчу: «Я люблю тебя, Лида. Люблю вас всех. Спасибо тебе за них, за нас». Она улыбается, усталая, но такая счастливая, и я знаю – мы вместе. Мои вишенки, мои мальчики, моя Лида – моя семья. И ради них я готов пережить любую бурю, лишь бы видеть их улыбки, слышать их смех, держать их руки.