Глава 16

Его сердце разрывалось от боли. А тело вибрировало от желания размазать отца по земле. Но рядом была она. Испуганная, маленькая и беззащитная.

Увидев как она несется в его сторону со всех ног, он испытал чувство дежавю. Пару месяцев назад она уже летела так в его объятья.

Вечно найдет неприятности на свою прекрасную попку.

— Тише, малыш, тише, — поглаживал её по вздрагивающей спине. — Пойдем.

Она не отлипала от него до самой квартиры. Хоть было неудобно перемещаться таким образом, он позволил ей эту слабость.

— Тебе нужно в ванну, ты продрогла, — нежно отведя пряди от её лица, тихо произнес он.

— Мне нужен ты, — так же тихо произнесла она. — Только ты, — она так сильно вцепилась в него, что у него не осталось другого выхода, как наклониться и ответить на её поцелуй.

— Пожалуйста, — молила она, — прошу…

Захлопнув за собой дверь, он прижал её к стене, завел руки вверх и жадно покрывал её лицо и шею поцелуями. Она так сладко стонала и потиралась в ответ, что он не мог остановиться.

На пол полетела одежда и он сам не заметил, как оказался на её диване почти обнаженным. А она оседлала его сверху, тоже в одних трусиках.

— Аня, Ань, — придя в себя, пытался образумить он её.

— К черту, — прорычала она, — хочу тебя, пожалуйста.

И он сдался. В конце концов, она любит его, а он её, кажется…

Перевернув её на диван, он лег сверху. Спустился поцелуями по аппетитной груди, поочередно вбирая в рот соски и с шумом выпуская.

При этом он ориентировался на её реакцию. Прекрасные глаза смотрят на него с желанием из под опущенных ресниц, из милого рта вырываются короткие стоны.

Член от этой картины подпрыгивал от нетерпения.

Он спустился поцелуями по её животу, прикусывая нежную кожу. Провел языком по кромке кружевных трусиков и услышал протяжный выдох. Улыбнулся.

— Ты уверена? Я не смогу остановиться, если ты вдруг передумаешь.

— Ты будешь делом заниматься, или болтать? — прошипела она и услышала смешок.

Он стянул с неё трусики и присосался ртом прямо к клитору. Она коротко вскрикнула и он тут же почувствовал дрожащие пальчики в своих волосах.

Он играл с клитором, поглаживал языком, дул, даже кусал. А она стонала все громче. Грязная девчонка! И такая соблазнительная в своей грязной невинности.

Проверив пальцем её готовность, он потянулся к джинсам. Зубами надорвал пакетик с презервативом и одним движением раскатал плотный латекс по члену.

Она не стесняясь наблюдала за ним.

Он лег сверху, прижав ее к дивану своим телом. Поцеловал в губы и взглянув в глаза прошептал: "прости".

Аня

Давление и резкая боль, одинокие слезы скатились по щекам.

— Прости, малышка, — вновь повторяет Вадим, губами собирая слезы с моих щек.

— Уже легче, не останавливайся, — шепчу я, сама насаживаясь на него. Мне больно. И не только в месте скрепления наших тел. Физическая боль никогда не перебьет душевную.

Он ускоряет темп, и я слышу шлепки наших тел. Мы мокрые от напряжения и удовольствия.

Вадим поднимается на руках, чтобы не раздавить меня.

— Вернись, — умоляю я, — хочу чувствовать тебя.

— Разве тебе мало ощущений? — смеется он и ложится. Дарит мне сладкий поцелуй, стон самопроизвольно вырывается из груди.

— В тебе как в раю, — хрипит он мне на ухо. Улыбаюсь, ему нравится и это подстегивает меня еще с большей любовью отдаваться ему.

Я понимаю, что он сдерживает себя, но так хочется подарить ему лучшую ночь. Чтобы и думать о других женщинах не мог.

— Не сдерживайся, — поднимаю ногу, чтобы проникновение было более глубоким.

— Ты не понимаешь о чем просишь, — он стонет, от моих манипуляций, — маленькая ведьма…

Заводит мою ногу между наших тел, я лежу на боку, а он вдалбливается в меня держа за бедра. Больно, но я терплю. Но проходит немного времени и мне начинает нравиться. Внутри закручивается целый ураган, меня будто распирает от удовольствия. Напряжение становится невыносимым, я громко выкрикиваю его имя, внутренние мышцы сжимают его член, все пульсирует, а мне настолько хорошо, что хочется и плакать, и смеяться одновременно.

Вадим рычит, делает несколько быстрых фрикций и заваливается на меня. Даже кончает этот мужчина неописуемо красиво. Глажу его по мокрым волосам. Он целует мою ноющую грудь.

— Это лучший секс в моей жизни, — тихо произносит он.

— В моей тоже, — я хихикаю и он строго смотрит на меня. — Что?

— Другого не будет, — говорит он строго, сведя брови, — слышишь, Ань? Не будет.

— Вообще? Никогда? — пугаюсь я, воспринимая его слова на свой лад.

Вижу его улыбку, она перерастает в смех. Он наконец выходит из меня, и мне становится одиноко, лучше бы он всегда был во мне. Снимает презерватив, замечаю на нем кровь и тут же смотрю между ног, кровь и на мне. Пугаюсь, ведь диван светло серый, но вижу под собой футболку Вадима. И когда только успел.

— Я имел ввиду других мужчин, их не будет, — лунный свет падает на его мокрое идеальное тело, и никак не вяжется с его строгостью в голосе. — Слышишь?

— А женщин?

— Что женщин? — не догоняет он.

— Других женщин, — сглатываю, — их тоже не будет?

— Их уже нет, — серьезно произносит он, — Ань, пообещай.

Он сейчас настолько ранимый, серьезный и открытый.

— Мне никто не нужен, только ты. Всегда, — встаю на колени. Промежность горит и я морщусь.

— Иди сюда, — хватает меня на руки и несет в ванную. Мы вместе моемся, целуемся, ласкаем друг друга, я вижу как его член снова наливается и пугаюсь.

— Не сегодня, — хрипит он, — тебе надо отдохнуть, — заворачивает меня в одеяло. — А вот когда заживет, ты от меня не отвертишься.

Я смеюсь, я настолько счастлива, что хочется кричать.

Особенно мне нравится, что он говорит о нас в будущем времени.

Я просыпаюсь от нежного поглаживая по спине. Мычу от удовольствия и улыбаюсь не открывая глаз.

— Пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры, — обжигает ухо нежный шепот.

— Доброе утро, — голос хрипит ото сна.

— Доброе, малыш.

Рука перемещается на бедро, и все тело покрывают мурашки. Я издаю стон и выпячиваю попу.

— Не-е-ет, рано, — целует за ушком и встает. Я разочарованно стону. Слышу смех, хватаю подушку и кидаю в Вадима. Он ловит её на лету.

— А ты с утра агрессивна, — хмыкает он. — Но ничего будем вытрахивать это из тебя.

— Вытр… что?

— Ты все верно услышала, — скрывается в ванной, — я голоден.

Встаю и натягиваю махровый халат. Смотрю в окно, валит снег. Красиво. Холодно. Грустно.

Зима всегда рождает во мне самые грустные чувства. Помню в детстве мама читала мне книжку про снежную королеву. Холодную, бесчувственную и безжалостную.

С тех самых пор зима ассоциируется у меня именно с холодом, грустью и времени года без чувств.

Вздыхаю, убираю постель и иду готовить завтрак.

Жарю яичницу с помидорами, делаю бутерброды с сыром и колбасой, варю кофе.

Как только ванна освобождается мчусь приводить себя в порядок. После всех процедур захожу на кухню. Вадим уже разложил еду и налил кофе. Он в одних джинсах, голый торс так и просит лизнуть его, у меня даже рот слюной наполняется.

— Приятного аппетита, — произносим мы синхронно. Улыбаемся и приступаем к еде.

— Мне надеть нечего, — кричит Вадим из комнаты, пока я мою посуду.

— Черт, — вспоминаю я.

— Мне все-равно ко второй, — улыбается, видя моё смущение. — Добегу до дома, переоденусь и в универ. У тебя сколько пар?

— Три. Ты замерзнешь, — хнычу я.

— В здоровом теле, здоровый дух, — подмигивает он мне. — Будь осторожна, — строго смотрит на меня и дождавшись моего кивка, целует в лоб и покидает квартиру.

До универа я добираюсь без приключений, по дороге встречаю Айлу, мы смеемся и шутим всю дорогу.

— Ты прям светишься, — говорит она с прищуром смотря на меня.

— Я просто счастлива, — пожимаю плечами.

— Из-за того мужчины, — кивает она за мою спину. Оборачиваюсь и вижу Вадима, он стоит облокотившись на колонну и глазами сверлит меня. Валера что-то говорит ему и он кивает будто слушает его. Заметив мой взгляд, подмигивает и улыбается. Я смущенно улыбаюсь в ответ и поворачиваюсь к Айле.

— Да, из-за него.

Она тоже улыбается.

— Вашу любовь хоть ложкой ешь, — смеется она и тащит меня в аудиторию.

"Мою любовь", хочу поправить я. Но не делаю этого.