Глава 6

Он шел по каменной брусчатке, отбивая шаг. Этим самым он выражал свое настроение.

Псих.

Эта маленькая засранка смогла вывести его из состояния равновесия. Выбесила!

Чем?

Он и сам не знал. Все в ней было не так. Начиная от цвета волос, глаз, офигительной фигуры и заканчивая маленьким ростом.

Она зацепила его взгляд раньше, чем он её. Он специально врезался в неё, никто бы не посмел его толкнуть. Просто увидел, хотел зацепить, повеселиться и как обычно мирно разойтись.

Раньше весь процесс занимал он силы дня три. Сейчас прошло больше недели, а она не выходит из его головы. Даже во снах не оставляет его в покое. Может дело в её наивности?

Когда-то он и сам был до одурения наивен. Верил словам, а не глазам.

Дурак.

Нельзя подпускать близко, нельзя доверять, нельзя влюбляться.

Почему?

Потому что уже проходил, и мать проходила… А их предали.

Три года уж прошло, у него растет младшая «сестра»… Сестра от отца и его когда-то любимой женщины…

Пнул камень со всей дури. Забежал в подъезд и на всякий случай бабахнул дверью, от души так.

— Вадька, что делаешь, окаянный?! — тут же высунулась соседка тетя Настя.

— Извините, теть Насть, ветер, не удержал.

— Да-да, такой бугай и не удержал, — причитая закрыла дверь.

А он вбежал на пятый этаж по ступеням, в пятиэтажках лифт не предусмотрен. Отварил дверь ключом и вошел в душную квартирку. Эта квартира досталась им от бабушки. Мать не хотела её продавать, как знала, что придется сюда вернуться.

— Саша, ты? — один и тот же вопрос, каждый божий день. Как его это достало. Мать пьет все эти три года, запоями. Бывают передыхи, вот как сейчас, но тогда она думает, что он, Вадим, её муж Александр. Они и правда похожи внешне, очень, только одному двадцать четыре, а другому пятьдесят.

— Это Вадим, ма, — отвечает он сбрасывая куртку и кроссы. Работать приходится за двоих, чтобы хотя бы одеться и поесть, а кому-то и выпить… Мать находит его заначки и пропивает все. Куда он только не прятал. Поэтому сейчас он открыл счет в банке и переводит все туда, даже карту не открывал, чтобы она не смогла найти. Просто идет каждый раз в банк и снимает нужную сумму на неделю. После сегодняшнего свидания придется идти на два дня раньше.

— Вадимка опять целый день капризничал, — не слушая его продолжает она, — думаю, может отравление? Не посмотришь?

Его отец работает педиатром, а мать в прошлом прекрасный гинеколог. Интеллигентная семья врачей превратилась в хрен знает что. И все из-за него…

Да, он винил во всем именно себя. Если бы он сразу пошел на архитектурный, а не слушал родителей. В медицинском он встретил её, красивую, добрую, как ему казалось. Влюбился, сильно. Щенком за ней бегал, лишь бы с ним была. И она была. Полгода. Потом он наивный мальчик, решил познакомить её с родителями. Плотоядный взгляд отца он увидел сразу, но так все смотрели на неё. Он не придал этому особого значения, а надо было. Через два месяца она бросила его, сказала, что влюбилась в другого. Просила извинить и отпустить. Он отпустил, но украдкой ходил за ней. И в один из дней увидел, как она садилась в знакомую машину и страстно целовала его взрослую копию.

Больно?

Адски.

В тот же день, он забрал документы из медицинского и пошел в военкомат. Повезло. Осенний призыв ещё не закончился. На проводах он вмазал отцу от души и вылил на него всю свою боль. При всех. Плевать. Почему он должен скрывать? О матери только не подумал, она не знала…

Через год вернулся, Валерка встретил. Он единственный, кто остался рядом. И до сих пор с ним. Хоть уже и не статусу водить дружбу с «оборванцем». Их родители дружили, но в отличие от его всегда прислушивались к желаниям сына. Валерка и переманил его в архитектурный. Оказалось, у него большой талант, и он перескочил сразу два курса. Сейчас он лучший на потоке, подрабатывает, пытается откладывать…

Мать переехала в маленькую бабушкину квартиру, и потихоньку опустилась на дно. Это сейчас хоть алкаши сюда дорогу забыли, а раньше ему приходилось каждый день их разгонять и драться. Её нужно лечить, он понимал, но денег на это нет. В обычной больнице ей не помогут, а частная — это дорого.

С отцом с того дня он не общается, как и с его новой женой. Недавно был у Валерки в гостях и услышал, как его родители обсуждали, что подарить на крестины его «сестренке». Уже не цепляло, но где-то внутри свербело: нельзя доверять, нельзя влюбляться, нельзя…

И вот тут она, Солнцева Аня, восемнадцать лет… Засела в его голове, они якобы встречаются, и с его стороны все честно. Он больше не занимается тупыми переписками и встречами ради секса. Не тянет, стало не интересно. Все чаще ощущает вкус её поцелуя и хочется еще и еще именно её. Проклятье какое-то не иначе. Стал замечать, что ревнует её. Сильно. К Ромке в клубе, к Валерке, к официанту в ресторане и даже к прохожим на улице. А все из-за недоверия. Но как доверять, после пережитого? Он себя-то ели по частям собрал…

— Так посмотришь, Саш? — мать сует ему в руки медведя. Обычная советская игрушка, которую стоит наклонить и появится давящий звук. — Вот слышишь, опять хнычет.

— Ма, пойдем ляжешь, а я уберу, — аккуратно поднимает её и помогает лечь в крохотной спальне. Ждет пока она уснет. Набирает ведро воды, берет тряпку и драит полы. Каждодневный ритуал, чтобы хотя бы можно было находится в этой квартире. Моет всю посуду. Стирает в старой стиральной машинке «Малютка». Достает старый кусок мяса с салом и варит скудный суп. Ест, пьет воду, чтобы заглушить звук урчащего желудка и ложится спать.

А во сне, как всегда, она… красивая, сияющая, добрая, нежная Солнцева Аня, восемнадцать лет.

Бежит к нему, прижимается. И плевать ей на его статус в обществе, на пьющую мать, на бедность… Нужен только он.

Просыпается от крика матери, всегда кричит во сне, зовет мужа.

— Нет, так не бывает Аня, — говорит он, обращаясь к ней, — сбежишь…

А самому больно от своих же слов. Но он справится, не впервой.

Встает, смотрит на часы — шесть утра.

Выходит, на старый балкон и дышит морозным утренним воздухом. Успокаивает нервы, разминает шею и затекшие мышцы спины. Старый диван слишком мал для него.

Умывается ледяной водой, ею же обмывает тело. Надевает черные джинсы и футболку, единственное что высохло. Одежды не так много, тем более он раздался от постоянных тренировок. Но иногда с премии он старается баловать себя, покупая новую вещь. Естественно, на рынке, бутики уже не для него.

Берет телефон, книги. Вырубает счетчик и газ, чтобы мать ничего не натворила. После учебы покормит, все равно она не проснется раньше. Обувается и спешит в универ. Надо найти Аню и хотя бы извиниться.

Аня

Настроение осень.

Встаю разбитая, заболела что ли? Трогаю лоб, вроде в норме. Но жуткая слабость не дает даже помыться. Фиг с ним, завязываю на голове пучок. Надеваю обтягивающие черные брюки и вязанный свитер, куртка, беру рюкзак.

Вышла раньше обычного, так как не завтракала, из-за самочувствия кусок в горло не лезет, поэтому не спеша иду в сторону универа. Смотрю чисто под ноги, пытаясь сосредоточиться на дороге. Но все будто плывет. А еще горло болеть начало…

— Привет, — аж вздрагиваю.

— Привет, — поднимаю глаза, Вадим сидит на спинке скамейки и смотрит на меня. Пытаюсь пройти мимо, но он ловко соскакивает и разворачивает к себе, у меня нет сил сопротивляться. Чувствую его ледяные руки и так хорошо, вот бы на голову мне их положил.

— С тобой все хорошо? — пытается поймать мой взгляд.

— Да, а с тобой? — изображение плывет.

— Ань, — впервые называет меня по имени, — да ты горишь, — прижимается губами ко лбу. — Заболела? — опускается на уровень моего роста, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Плохо себя чувствую, скоро пройдет.

— Да ты рухнешь сейчас, какого хрена вообще из постели вылезла?

— На учебу, — хватает меня на руки и куда-то несет. Но мне все-равно куда, лишь бы с ним.

— Дуреха, — садится на лавку и достает телефон.

— Валер, здорово. Помощь нужна, ты на машине? — слушает ответ. — Отлично, а отец твой на смене сегодня? Позвони ему, сможет осмотреть девушку? — опять слушает. — Нет, идиот, Аня заболела. Жду.

А дальше все как в тумане, отрывки фраз и лиц. А потом так хорошо стало, тепло, уютно и выспалась наконец-то. Открываю глаза первое что бросается в глаза это белые стены. Что-то пикает и гудит. Оглядываюсь по сторонам, больничная палата.

— Я что в больнице? — приподнимаюсь на локтях.

— Очнулась? — входит добродушная медсестра, — пока не вставай, — сует мне под мышку электронный градусник. Спустя время тот пищит, — наконец-то сбилась. — облегченно выдыхает и улыбается. — Теперь открой рот, — осматривает горло, щупает гланды, — тоже получше. Ну и напугала ты своего парня. Три дня как привязанный сидел. — что-то пишет в блокноте.

— Я тут три дня? — удивляюсь.

— Четыре, сегодня я его выгнала, — смеется, — но думаю, скоро опять притащится. Держись за такого, тем более он красавчик, — подмигивает мне. — Скоро осмотр, Глеб Николаевич тебя лично ведет, встать можешь?

— Вроде, — аккуратно встаю, небольшая слабость пытается мне помешать, но я упорно борюсь с нею. Вижу сумку на стуле, мои вещи. Беру нижнее белье и другую пижаму. Кое-как привожу себя в порядок, возвращаюсь в палату.

— Привет, — Вадим уже тут, подскакивает со стула, — как ты?

— Привет, — улыбаюсь, я так ему рада, что все обиды уже забыла, — лучше, спасибо.

— Хорошо, — выдыхает. Вид у него уставший, правда переживал за меня?

— Как ты?

— В норме, — улыбается, — тебе поесть надо, — кивает на тумбу.

— После осмотра, — грубый голос прерывает нас. — День добрый, красавица, — грузный мужчина с седой бородой входит в палату, — я лечащий врач, Глеб Николаевич Свиридов, наконец-то познакомились, — по-доброму улыбается, — сейчас я тебя осмотрю, а ты Вадим иди пока в столовую и принеси ей еды, и себе не забудь, я распорядился. — Вадим окинул его тяжелым взглядом и вышел из палаты.

Осмотр прошел быстро, оказалось, что у меня фолликулярная ангина и из-за высокой температуры я потеряла сознание прямо на руках Вадима. Но сейчас все приходит в норму, и возможно через неделю меня выпишут.

— Примерно, через неделю, — уточняет Глеб Николаевич, — будет зависеть от твоего самочувствия.

Тут в палату вошел Вадим с подносом. На подносе две тарелки с кашей, два хлеба с маслом и чай с молоком.

— Молодец, — похлопал его по плечу врач, — приятного аппетита, — и вышел.

Мы разместились на моей кровати и начали поглощать пищу. Хоть она была и так себе, но для меня казалось очень вкусной, особенно в такой компании. Съев все, Вадим отнес поднос.

— Мне на работу пора, — поцелуй в лоб, — вечером зайду? — гладит по щеке, а я краснею.

— Всегда тебя буду ждать, — вырывается у меня, зачем я добавила «всегда»?

— Всегда? — хрипло.

— Клянусь.