Глава 24

Амарена.

Три дня. Прошло три дня после моего побега из России, а кажется, что вечность.

Ещё в самолёте я поняла, что не хочу в родительский дом. Мои предки самые замечательные, их поддержка в трудные минуты всегда меня выручала. Только в этот раз мне хотелось оторваться от корней и чуть ли не впервые серьезно задуматься о жизни в целом.

Что было, что будет, что есть …

Там в аэропорту я струсила. Ник хотел от меня нечто серьёзного, постоянного… его глаза говорили об этом лучше любых слов, так же, как и его действия. А хотела ли я?!

Наверное, поэтому мужская нерешительность и те же сомнения стали моей спасительной дорожкой к свободе. Я убежала, но ожидаемая радость не пришла. Чувство потери возникло сразу, как только я перешагнула линию зала только для улетающих. Когда я увидела Сокольского среди толпы людей напряжённого и одинокого, моё сердце выполнило «тройной тулуп» и с тех пор больше не билось ровно.

Мне его не хватало. Я видела Малыша в лицах прохожих, слышала мужской голос в ропоте толпы. Мне хотелось к нему, чтобы согреться и успокоить бешеный ритм своего сердца. Я хотела, но не шла…

Я чего-то ждала…, словно последняя идиотка, надеялась на тайный знак Вселенной. Неужели это и есть любовь!?

Во мне ничего не ойкнуло при первой, да и следующих с ним встречах. Я видела мир в прежних красках, но мне не хотелось петь и танцевать. Я нормально дышала, и сознание моё было ясным, даже чересчур.

Просто этот мужчина и никто другой сводил меня с ума. Думать о нём, желать его стало вполне обычным явлением на фоне других повседневных проблем. Я и дальше без него живу.

Вот уже три дня гуляю по достопримечательностям Венеции, воображая себя самым обычным туристом. Посещаю разные места, но каждый день ближе к закату мои ноги меня ведут к любимому месту, к площади Святого Марка.

Выбираю один и тот же ресторан, где некогда по легенде бывал сам Казанова, делаю заказ на лёгкий ужин и жду. Это чистая шизофрения! Чего можно ждать, когда никто не знает, где я!

Родителям и Мире были даны сбивчивые объяснения о моей пропаже, и за регулярный звонок каждый день с отчётом о моём благополучии мне выдали карт-бланш перемещения по миру. Теперь я, вроде как, свободна, а эти личности не ищут меня через Интерпол.

Мой чистый разум это понимал, но внутренний огонёк надежды ждал чуда.

Когда согласно всем законам чуда не случалось, я по традиции кормила голубей на площади и шла к набережной, чтобы полюбоваться прекрасным видом на залив. К вечеру тут было спокойнее, чем в первой половине дня, когда количество туристов было максимально, так что мне никто не мешал предаваться самоанализу до начала сумерек. Уже ночью в темноте гостиничного номера я, завернувшись в плед с лисичками, вела диалоги с воображением и засыпала, спрятав нос в мягкой ткани.

Это была не жизнь, а выжидание …

Вот и сегодня, перекусив овощным салатом, неспешно допивала ароматный чёрный чай. Казалось, время текло сквозь мои пальцы, когда жизнь бурлила вокруг меня, я же застряла.

— Синьорина?! Синьорина?! — меня настойчиво вызывала земля, пока я подглядывала за французской парой молодоженов.

Молодые люди с выражением глубокого счастья на лицах сидели через два столика от меня и держались за руки. Они касались друг друга каждую секунду — он поправит прядь её волос, дотронется до локтя или плеча, привлекая внимание, оставит нежный и, уверена, практически невесомый поцелуй на тонких пальцах жены, а потом ещё один в кольцо на безымянном пальце. Она зеркалила его, добавляя в прежний ритуал поцелуй мужского запястья, когда муж поправлял волосы.

Я тоже так хочу. С Ником можно рискнуть! При всей его славе великого бабника он вызывал у меня лишь чувство доверия. Нужно просто идти ва-банк! Дать возможность расцвести тем чувствам, что жили внутри меня. Выпустить их на волю, на солнышко.

— Синьорина?!

— Ах, да! Простите, я задумалась, — наконец-то откликнулась я на зов несчастного официанта.

— Синьорина, вам подать счёт или вы будете заказывать ещё? — поинтересовался мужчина, указывая взглядом на мою приподнятую руку.

Точно, я хотела позвать официанта, чтобы меня рассчитали.

— Прошу вас счёт!

Теперь я снова была полна решимости. Болезнь и сомнения отступили. Меня исцелила моя любимая родина, её воздух и яркое солнце.

Никита.

Я, наверное, одну тысячу восемьсот раз пожалел, что отпустил Амарену. И это только за полчаса после её отлёта. Когда решение лететь следом полностью созрело, раздался звонок на мобильный.

В этот момент я практически дошёл до кассы аэропорта, но имя на дисплее телефона меня остановило.

Руслан.

— Сокольский, друг мой, ты где пропал?! Надеюсь, ты ещё в России?! И мне не придётся самому разгребать то бардак, что ты развёл у меня в фирме?!

Точно! Я как-то совсем позабыл причину того, что привело меня в аэропорт. Гадюшник в отделе переводов.

Надо бы сначала завершить дела текущие, чтобы можно было смело всё прошлое оставить в прошлом.

Сменил направление на выход из здания аэропорта, бросив Майеру короткое «скоро буду».

Рус, несмотря на вечернее время, всё ещё был в офисе. Гад явно жаждал подробностей моего падения, словно бабка на скамейке у дома.

Именно поэтому моя первая фраза была предопределена.

— Вот даже не мечтай! Ни слова! Но через пару дней я иду в отпуск!

Жаль, я не снимал на видео лицо друга в этот момент.

— В отпуск?! Ты уверен, что знаешь, что это такое?! Я даже не помню, когда ты там был и был ли вообще?!

Я тоже не помню, кажется был.

— Рус, давай без этого театрального голоса. Был, конечно… давно. Знаешь ли, когда являешься начальником безопасности единственного друга некогда отдыхать. Приходится всё время быть на страже его здоровья и благополучия.

— Ладно, вроде как отмазался. Поставь себе зачетную галочку.

— Поставил.

Майер нашёл меня в собственном кабинете, так что не теряя время уселся за ноутбук.

— Чем будешь заниматься?! — как бы между прочим спросил босс, присаживаясь на край моего стола и стараясь заглянуть в экран.

— Да вот помогаю вам с Валентином, а то вы и так по уши в бумажках.

— И?!

— И готовлю приказы на увольнение всего твоего отдела переводов, кроме новенькой. К ней пока претензий не имею.

— Вот оно как?! Я значит их увольняю?! Без отработки и без пособия?! — начиная улыбаться уточнил Майер, покидая свой пост.

— И без рекомендаций! — добавил я, составляя нужный документ.

— Суровый ты человек, Сокольский. Вот ни капли гуманизма в тебе! — изрёк местный философ, думая над рядом бутылок моего алкогольного буфета.

— Ой, ну чья бы корова мычала… — намекая на недавние события и череду увольнений, связанных с его дрожащей супругой.

— Умолкаю!

Конечно, он умолкает. Одновременно болтать и пить ром не очень то удобно.

— Мне тоже плесни, а то нервы шалят в последнее время! — попросил друга пока тут не отошёл от «разливной».

— Думаю, тебе ещё не скоро придется успокоиться. Амарена — девушка энергичная и предприимчивая, — а дальше он споткнулся под моим тяжёлым взглядом.

Напоминать мне о ней в данную минуту крайне нецелесообразно.

— Хорошо, не буду отвлекать тебя от сладкой мести. Так и быть потом по старой дружбе подпишу всю ересь, что сочинишь в этих бумажках.

— Ага. И вообще можешь этим сучкам намекнуть, что им крупно повезло, так как они не познакомятся с устройством моего подвала.

— Ладно, передам. Ещё пожелания будут, барин?! — чинно шаркая ножкой в поклоне, уточнил этот скомороха.

— Для начала хватит, но на будущее, если хочется получить в глаз, то можно пойти по короткому пути и просто попросить.

Майер засмеялся и быстренько ушёл. И правильно сделал! Я сейчас как беременная женщина, сам не знаю на что способен!

Следующий день был счастливым! Для меня!

Я лично наблюдал, как весь этот террариум охрана выкидывала на улицу без права голоса. Майер топал ножкой и орал, что на их счастье, он не стал обращаться в полицию. Бледные и несчастные со слезами и соплями они под конвоем безропотно собирали вещи и под общий гул собравшихся на крики босса были выведены из здания.

Месть состоялась. Мне естественно хотелось крови и жертвоприношения, но в честь очищения своей души от злодеяний, решил довольствоваться малым.

Следующий шаг — это поиск Вишенки.

Девушка затерялась в Европе и находиться не желала. Мама Амарены и Мира явно что-то знали, но хранили обет молчания. Колесить по континенту без подсказки можно до следующего века, если раньше не сдохну.

А потом я вспомнил. Особое место.

Тогда на стройке мы играли в вопросы-ответы, Ами сказала, что уедет одна встречать конец света на площадь какого-то там святого в Венеции. Сейчас она одна и в Европе, значит есть большой процент, что Вишенка будет именно там.

Искал в инете я ровно несколько секунд. В Венеции оказалась всего одна площадь с миллионами голубей — площадь Святого Марка.

В Италии я был всего однажды, но и тогда ничего не видел. Работа.

В этот раз можно было бы любоваться красотой без всякой спешки, но все мои мысли были в месте икс.

На площадь я попал чуть позднее обеда. Это место было чуть ли не центром сосредоточив всех туристов, среди которых я активно искал свою Вишенку. Безрезультатно!

Спустя пару часов, я чувствовал привкус разочарования. Это поиск пресловутой иголки в стоге сена!

Когда людей стало поменьше, решил остаться по середине площади для более оптимального обзора. Пока всматривался в лица проходящих мимо людей составлял план на завтра, где первым пунктом стало раннее появление на площади. Если было бы можно, я бы тут палатку разбил с двадцати часовым пунктом наблюдения.

А потом случилось нечто невероятное. Меня толкнул один из прохожих. Это оказалось упитанная женщина небольшого роста, что очень спешила за своим гидом. Её дамская сумочка зацепилась за мои часы, и вместо того, чтобы аккуратно устранить проблему, наша милая дёрнула посильнее, разрывая подарок Амарены — красную нить с желаниями.

Сматериться не успел, как в принципе и послать куда подальше бабенку. Верёвочка была тонкая, так что ветер её тут же прихватил. Я пошёл следом.

Та-дам! В нескольких метрах от меня стояла Она. В белом платье на широких лямках и шляпе с большими полями, что на половину скрывало её лицо.

Про верёвочку я сразу же позабыл. Всё равно моё заветное желание исполнилось.

В самолёте я отрепетировал речь, нашёл правильные доводы, но теперь не мог вспомнить ни слова.

Амарена по всей видимости только что вышла из ресторана. Высокая и бесконечно красивая девушка элегантно придержала край головного убора от порыва ветра и только потому ещё никуда не ушла.

Я пошёл навстречу, не отрывая взгляда от женской фигуры ни на секунду. Я так соскучился за эти долгих три дня, что даже удивительно как я раньше без неё жил.

Правильные слова так и не приходили, но у меня был и запасной план, по которому я тащу мою Вишенку, возможно связанную и с кляпом во рту, в самолёт через плечо.

Стайка голубей взлетела из под моих ног, привлекая внимание девушки. Моё присутствие было раскрыто и от чувства неизвестности у меня даже яйца поджались.

Ами сделала несколько шагов на встречу и снова застыла, словно всматриваясь. Я ли это?!

— Привет, Вишенка, — начал я, когда между нами осталось не более десяти сантиметров.

Порыв ветра подхватил длинную юбку платья и закрутил вокруг моих ног, словно не давая мне уйти. Хотя я и так никуда не собирался, максимум заселиться в какой-нибудь отель, и только вместо с Амареной. Как и в первую нашу встречу мои желания не изменились.

- Давай дружить? У меня последние три дня жизнь не задалась. Ты с собою увезла мой вишневый рай. — продолжил я, захватывая в плен её прохладную, несмотря на жару, ладонь. — Я очень хороший парень, тебе понравится.

Мой словарный запас закончился, но к счастью его хватило, чтобы вызвать улыбку на женском лице.

— Сокольский, тебе говорили, что ты жуткий романтик?!

— Боюсь, ты будешь первая, и как мне кажется, последняя.

— Так сказать я лишаю тебя своеобразной девственности в области глубокого романтизма?!

Она точно издевалась, но это были лишь слова. Наша с ней персональная игра.

— Думаешь, я справлюсь с такой большой ролью?! — вопросительно поднимаю бровь. — Может лучше отказаться пока не поздно?!

— Сокольский, не трусь, я согласна быть твоим суфлёром, — пряча улыбку, Ами пыталась выглядеть серьезной и деловой.

— Тогда рискну.

— Отлично. Тогда скажи мне, партнёр, как ты меня нашёл? Я вроде как скрывалась.

— Моя женщина не может от меня спрятаться. Я все равно найду!

Надеюсь, в моём голосе не было слишком много пафоса.

— Твоя женщина!? У тебя их много, Сокольский. Замучаешься всех искать и контролировать.

— Да, женщин много, а моя только одна. Ты же не против моногамных отношений?!

Мне казалось, я нёс такую пургу, но Вишенка улыбалась и её глаза сияли, значит пока всё было правильно. Вокруг нас сновали люди, они обтекали нас как камень посреди водопада. Это жутко мешало сосредоточиться, но если Ами хотела выяснять отношения посреди площади Венеции, значит так и будет.

— А если против?! — и снова лукавый взгляд, проверяющий меня на вшивость.

— Тогда мне придётся регулярно напоминать другим мужчинам, что я против! Думаю, со временем тебе придётся смириться с этим фактом. В городе просто не найдется желающих со мной поспорить. Ты сама успела убедиться, что подвал у меня большой и места хватит всем желающим.

— И ты тоже будешь образцовым мальчиком?! — напряжённо уточнила моя вишнёвая вредина.

Её волнение перешло в наши переплетённые пальцы рук.

— Ами, мальчиком точно не буду, но образцовым обещаю. По мере возможности, — добавил я, поглаживая большим пальцем хрупкую ладонь.

Девушка театрально выдохнула, отпуская край своей шляпки.

— Хорошо, я согласна. Думаю, теперь можно поцеловать своего партнёра.

Её свободная рука скользнула по моей до плеча. Просить ещё раз меня не надо было.

Одной рукой обхватил сразу всю её за талию, прижимая к себе каждый сантиметр любимого тела.

Твою мать, я любил эту женщину, но сказать вслух не мог. Кажется даже язык парализовало.

Поэтому все свои чувства я показал единственным способом, которым неплохо владел.

Я целовал так, как будто это наш первый и последний раз. Мне хотелось выпить её до дна и показать, как много она для меня значит.

Вокруг нас по-прежнему сновали люди и что-то нам даже кричали, но срать я хотел на всех. Я как голубь, где хочу там люблю, где хочу там гажу.

Я в своём Вишнёвом раю, где собираюсь поселиться навечно.

Конец