Глава 2

Прошёл месяц с того дня, как меня выбросили за ворота замка. Месяц, который казался вечностью. Месяц, который превратил меня из жены наследного принца в изгнанницу, в тень самой себя.

Дорога на юг была долгой и мучительной. Я шла, ехала, иногда останавливалась, чтобы перевести дух, но никогда не позволяла себе надолго задерживаться. Каждый день был борьбой — не только с усталостью, но и с людьми, которые шарахались от меня, как от прокажённой. Выжженная метка на плече, тлеющая, как напоминание о моём позоре, была видна всем. Она говорила сама за себя: «Эта женщина — предательница. Её не стоит касаться».

Первые дни я шла пешком. Ноги болели, но боль была ничем по сравнению с пустотой внутри. Я питалась тем, что находила в лесу: ягодами, кореньями, иногда ловила рыбу в мелких речушках. Однажды мне повезло — я нашла заброшенную ферму, где в сарае осталось немного зерна. Я съела его сырым, не думая о последствиях. Голод был сильнее страха.

На третий день я встретила торговца, который согласился подвезти меня бесплатно. Он не спросил, кто я, но его взгляд скользнул по моему плечу, и он понял всё без слов. Мы ехали молча, и я благодарила судьбу за то, что он не выбросил меня из повозки.

Но не все были так терпимы. В одной деревне меня прогнали, бросив в меня камнями. В другой — отказались даже дать воды, несмотря на то, что я готова была отработать ее честным трудом. Люди боялись меня. Считали проклятой.

И, пожалуй, они были правы. В нашем мире, где драконы и люди связаны узами магии, разрыв союза — это не просто конец любви. Это клеймо, которое остаётся с тобой навсегда. Любой дракон может отвергнуть свою истинную пару, если та совершит грех, и тогда всё — связь разорвана, метка выжжена, а ты становишься изгоем.

Во мне больше не видели человека. Они видят только знак на моём плече, этот обугленный след, который кричит о моём «преступлении». Им не важно, что я не виновата. Для них я — отброс, недостойный даже взгляда.

И самое страшное — мне начинало казаться, что они правы. Что я проклята. Что заслужила это.

Ведь мне несколько лет не удавалось понести от Сэйвера. Каждый месяц приносил разочарование, а шёпот придворных о том, что я «бесплодная», ранил, как нож.

Мне приходилось терпеть его холодность, измены с фаворитками, равнодушие. Я верила, что однажды всё изменится.

И, когда наконец забеременела, это стало словно чудом. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, даже несмотря на то, что он всё так же проводил ночи с другими.

Думала, что наш ребёнок станет мостом между нами, что Сэйвер увидит во мне не просто жену, но мать его наследника. Мечтала о том, как буду держать на руках наше дитя, как назову его, как буду защищать и любить больше жизни.

Но всё рухнуло в один миг. Мне подсунули отвар. Я не знала, что это яд. Мне сказали, что это чай, который поможет укрепить здоровье. Я выпила его, доверяя, как всегда, тем, кто был рядом. Потом началась боль. Страшная, невыносимая. Я кричала, звала на помощь, но никто не пришёл.

Никто, кроме Варины, которая стояла в дверях с холодной улыбкой на лице. Я потеряла сознание, а когда очнулась, сказали, что ребёнка больше нет.

Боль, которую чувствовала тогда, невозможно описать. Это было не просто физическое страдание — будто из меня вырвали часть души. Я плакала, кричала, умоляла Богов вернуть моё дитя. Но они молчали. А Сэйвер… Он смотрел с таким отвращением, будто я была чудовищем. Мой муж поверил, что сама избавилась от ребёнка. Что могла сделать такое. Назвал убийцей, предательницей, и его слова резали глубже любого ножа.

Я до сих пор чувствую эту пустоту. Иногда мне кажется, что слышу тихий плач, раздающийся где-то глубоко внутри. Просыпаюсь ночью, обнимаю живот, будто он всё ещё там. Каждый раз, когда вспоминаю, что он никогда не родится, что никогда не увижу его улыбку, не услышу смех, сердце разрывается на части.

Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за то, что не смогла защитить его. За то, что доверилась тем, кто предал. За то, что не увидела подвоха. Но знаю одно — эта боль никогда не уйдёт. Останется, как шрам на душе, как вечное напоминание о том, что потеряла.

Через неделю я добралась до небольшого городка, где нашла работу у старой женщины, которая торговала пряностями. Она не спросила о моём прошлом, но её глаза, полные жалости, говорили, что она всё понимала. Я помогала ей сортировать травы, а она кормила меня и разрешала спать в сарае. Это было лучше, чем ничего.

Но даже там я не могла оставаться долго. Слухи о женщине с выжженной меткой распространялись быстро, и вскоре в городке начали шептаться. Я ушла, не прощаясь, снова отправившись в путь.

Последние дни пути были самыми тяжёлыми. Я шла через горы, где ветер выл, как голодный зверь, и дождь бил по лицу, словно хлестал плетью. Ноги были в кровь изранены, а тело дрожало от холода. Но я не останавливалась.

И вот, наконец, увидела его. Заброшенное поместье моих родителей. Вишнёвый сад, который когда-то был гордостью нашей семьи, теперь зарос и одичал. Ветви деревьев сплетались в непроходимые заросли, а трава поднималась до колен. Дом, некогда полный жизни, теперь стоял в тишине, словно призрак.

Я подошла к воротам, которые скрипнули, как будто протестуя против моего возвращения. Внутри всё было покрыто пылью и паутиной. Но это был дом. Мой дом.

Упала на колени посреди зала, где когда-то звучал смех и музыка. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец хлынули. Но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы облегчения.

Я добралась. Выжила. И теперь, здесь, в этом заброшенном саду, я начну всё заново. Пусть мир считает меня проклятой. Пусть он отвернулся от меня. Я не сломаюсь.