Эпилог

Бурса Декабрь 1427 года Фруктовый сад при монастыре Святой Екатерины дремал под прохладным декабрьским солнцем. Голые ветви деревьев тихо шуршали на легком ветерке. Прежний монастырь и его сады были уничтожены около двадцати пяти лет назад, когда город взял Тамерлан, однако принцесса Теадора, матриарх королевской семьи оттоманов, приказала отстроить монастырь заново и высадить новые фруктовые деревья. В центре нового сада была возведена небольшая мраморная гробница, где упокоится Теадора, когда выпустит наконец из своей крепкой хватки земную жизнь. Она, девяностолетняя, пережила трех мужей: Орхана, Александра и Мурада, – всех своих детей и даже внука, Мухаммеда. Ей удалось примириться и с самой собой, и со своими воспоминаниями – со всем, кроме памяти о Баязете, потому что ее сын со все возрастающим высокомерием разрушал империю, так старательно выстроенную Мурадом. На Баязете лежала ответственность за множество смертей, в том числе и его жены, милой Деспины, и даже его самого – он погиб от руки великого Тамерлана. Теадора совершенно отчетливо помнила тот день, когда Тамерлан со своей армией вошел в Бурсу. Город подвергся грабежам и насилию, все вокруг горело, в мечетях были устроены конюшни для лошадей! Тамерлану было плевать, как отнесутся местные жители к его действиям: он хотел всем показать, кто новый хозяин. Тамерлан разделил империю так, как считал нужным, и, к удивлению Теадоры, применил к ее семье такой же подход, как когда-то Мурад – к Палеологам, чтобы держать их под контролем. Потешаясь над ее гневом, эмир заявил: – Пусть щенки Баязета перегрызут друг другу глотки в драке за свою империю. Это отвлечет их от чего-то более серьезного и опасного, а я смогу спокойно вернуться в Самарканд, уверенный, что никто не всадит мне нож в спину. Теадора не могла позволить ему взять над ней верх: – Пятьдесят лет назад империю основал ты, но победим, в конце концов, мы. Наша империя переживет века и будет процветать, а Тамерлана если и будут вспоминать, то только как одного из многих захватчиков. Стрела попала в цель. – Женщина, у тебя язык как у гадюки! – воскликнул Тамерлан. – Неудивительно, что ты пережила почти всю свою семью. В тебе поддерживает жизнь твой собственный яд. Ты ни на кого не похожа: слишком сильная и своенравная, чтобы быть обыкновенной женщиной. Кто ты? Теадора подошла к двери, медленно обернулась и отчеканила: – Ты никогда не встречал таких, как я, и не встретишь. Я Теадора Кантакузин, византийская принцесса. Прощай, татарин! Бросив на него насмешливый взгляд и гордо вскинув голову, она ушла. От воспоминаний защемило сердце, и Теадора вздохнула. Как много было раздоров, войн, распрей за ее долгий век! Она воспрянула духом, когда ее внук Мухаммед пришел к власти и восстановил крепкое и стабильное правление. Но его внезапная смерть заставила его сына, Мурада II, сразиться с младшим братом и убить его, и только после этого он смог начать приводить в порядок свои земли. Как и его знаменитый дед, юный Мурад II объединил всю империю, теперь в ней воцарился мир, и оттоманы опять были готовы двинуться на Константинополь. Теадору отстранили от государственных дел, и после смерти Мухаммеда она покинула Бурсу. Все ее старые друзья, включая Айрис и Али Яхию, давно умерли, и она вернулась в маленький домик в стенах монастыря Святой Екатерины. Конечно, она по-прежнему пользовалась большим уважением, к ее мнению прислушивались, но все так же была одинока. У нее ничего не осталось, кроме воспоминаний, и она хотела жить там, где эти воспоминания были живее всего. В этот день она медленно прогуливалась в тишине по саду. Пусть ее волосы поседели, осанка оставалась гордой. С годами она немного усохла, лицо покрыли морщины, но фиалковые глаза не поблекли. Позади нее шли две молодые монахини, в задачу которых входила забота о ней, уход и помощь. Теадора не хотела, чтобы ее везде сопровождали, но так приказал султан и она смирилась, однако не собиралась позволять им вмешиваться в ее воспоминания. Обе монахини, робкие девушки, это понимали и позволяли себе что-то говорить лишь тогда, когда их суровая госпожа сама к ним обращалась. Для них фруктовый сад был просто голыми по-зимнему деревьями: они ежились и плотнее кутались в свои черные накидки, – а для Теадоры – серединой лета, когда ветви гнутся под тяжестью созревающих золотистых персиков. – Адора! Услышав его голос через столько лет, она вздрогнула, остановилась и подняла взгляд. Он стоял перед дней такой, каким она впервые его увидела: высокий, молодой и красивый. Его черные глаза искрились, губы смеялись. – Мурад! – Пойдем, голубка. – Он с улыбкой протянул к ней руки. – Тебе пора. Ее глаза наполнились слезами. – Я так долго ждала, что ты придешь за мной, и наконец-то ты здесь… Теадора протянула ему свою руку. – Да, голубка моя, я знаю. Теперь мы будем вместе всегда – я больше тебя не оставлю. Пойдем со мной. И она пошла с ним: ни о чем не спрашивая, ни в чем не сомневаясь, – и лишь на мгновение остановилась, оглянулась и увидела двух монахинь, которые с криками склонились над согбенным телом старой седовласой женщины. Константинополь был захвачен султаном Мухаммедом II, сыном Мурада II, 29 мая 1453 года.