Глава 23

На часах ещё не было двенадцати, а Надя уже успела и в колледж сбегать отдать нужные документы и узнать, что ей нужно ещё часы отработки. Отсканировала наброски обложек для клиенток и даже забрать анализы мамы в местной женской консультации.

Через неделю было назначено УЗИ, где им скажут пол малыша. Хотя мама уже вовсю ванговала, что это мальчик, только лишь потому, что когда она была беременна ей, девочка её не мучила.

С такой беготней, Надя вполне могла и похудеть, но что-то не получалось, одежда как всегда была в натяг, и кажется, только ещё трещать стала.

С Сергеем они договорились встретиться в одной кафешке недалеко от дома, после того как она разберется с делами. А потом поедут встречать бабушку, которая привезет её планшет и ноутбук для работы.

В последнее время они часто встречались, просто пили кофе и болтали ни о чем. Сергей ни разу не рассказывал ничего о Гере, да Надя и не спрашивала. Как говорят: с глаз долой из сердца вон.

И поговорка была действенной. О Гере она почти не думала, некогда было, да и не хотелось больше страдать по какой-то ерунде. Ещё осень и зима, а дальше Гера будет только будоражащим воспоминанием.

– Во сколько приезжает твоя бабушка? – переспросил Сергей, ставя перед ней большую чашку с латте и чизкейком.

– Ровно в два, – сообщила Надя.

Кажется, только сейчас поняла, почему она не худела. Но заряд бодрости и позитива ей была просто необходима.

– И на сколько?

– На неделю точно.

– Ты же говорила, они с твоей мамой не ладят.

Надя криво улыбнулась. Не ладят это слабо сказано. Даже мама когда приезжала к ним, всего-то на пару дней, да и снимала комнату. Так что Надя боялась того, что может случиться. Однако мама новость о приезде свекрови восприняла стоически хорошо, пару раз только поистерила.

– Я думаю, бабуля не будет третировать беременную женщину.

Сергей тоже улыбнулся.

– Как, кстати, тебе твоя альма-матер, на четыре года?

– Почти три, – поправила его Надя, – мне понравилось, очень приветливые все и отзывчивые, только корпус где мы должны заниматься сейчас на реставрации и, наверное, на полгода нас переведут в какой-то другой ВУЗ, как сказали.

– В какой не известно?

– Я не помню, сказали, что на общем собрании первого сентября всё сообщат.

– Ох, где мои годы учебные, я, кстати, в то время был дрыщем, и без миллионного тик-тока, – с наигранной печалью вздохнул Сергей.

Он, кстати, ни разу не включал свою камеру.

– По тебе и не скажешь.

– Поверь мне, ни одна девушка не давала мне свой номер телефона и не смотрела в мою сторону.

– Уверена, сейчас они кусают себе локти.

– Естественно, но они всегда могут записаться ко мне на индивидуальные занятия.

Сергей хоть на спортивный зал и намекал, но уже больше силой не тащил. Да и некогда Наде было пока. Рисование обложек занимало почти весь вечер. И она уже боялась, что не вытянет это, но выбора не было.

– Кстати, недавно видел Геру.

От имени бывшего сводного родственника у Нади сердце как иглой кольнуло. Дыхание на секунду застыло, а сердце понеслось галопом.

– Приходил в зал отрабатывал пару ударов, спросил у него про отца, а тот сказал, что Алексей в больнице, ты не в курсе?

Надя отрицательно качнула головой. Об отчиме она точно ничего не знала.

– И что с ним?

– Говорит, что-то с давлением и сердцем, извини, я подумал, что подобные новости распространяются быстро и некоторые используют этот способ, чтобы помириться.

Надя отпила пару глотков кофе. Вот уж, конечно, новость неприятная, но маме её точно знать об этом пока не стоит. Мама только вот в последнее время перестала засыпать со слезами. Если узнает, может ещё и в больницу к нему пойти. Хотя она и говорит об отчиме исключительно с приставкой «козёл» всё равно страдает.

Больше Сергей ничего не рассказывал. Кофе они допивали в молчании, а затем помчались в аэропорт.

Самолёт бабушки опоздал минут на десять, или это она сама заплутала в переходах. Наде показалось, что бабушка ни капли не изменилась. Увидела её и как будто груз с души упал. Будто она могла помочь и все проблемы разрулить.

Обнимались крепко и долго.

– Ты же так похудела, – сетовала бабушка, трогая её щёки, – уверена твоя безрукая мать, морит тебя голодом.

Надя виновато улыбнулась, но маму лучше было бы к плите не подпускать.

Сергей помог с вещами и загрузил всё в свою машину и оплаты никакой не попросил. Даже было непривычно, что кто-то мог безвозмездно что-то делать.

Бабушка по-тихому спросила, не её ли это парень, но Надя отрицательно качнула головой.

Наде было с Сергеем и неловко, и в тоже время, очень спокойно по сравнению, чем с Герой.

Сергей не делал никаких намеков, их отношения напоминали действительно дружеские, как будто они знали друг друга сто лет. И если Наде сказали, когда-нибудь что она порой каждый вечер будет проводить с хозяином фитнес-клуба в кафешке, то рассмеялась бы ему в лицо.

И Наде хотелось, чтобы так и оставалось. Именно этот уровень – друзей. Хотя она себе напридумывала. Была бы в ней хоть доля раковой женщины, а так, «доярка из Хацапетовки».

Надя улыбнулась своим мыслям и обняла бабушку, положив ей голову на плечо. Надо было думать о хорошем, ведь всё плохое уже позади.

О том, что плохое позади, Надя погорячилась. Потому что стоило бабушке переступить порог квартиры, то сразу же начались претензии.

– Какой бардак, – процедила она, инспекторским взглядом оглядывая комнату.

– Бабуль, я не успела убраться, – оправдалась Надя, – с утра было много дел…

– Так, а я и не о тебе, а о твоей безрукой мамаше.

Мама сидела в кухне и демонстративно не замечала свекрови. По витавшему в квартире запаху, было понятно, что пила она свой любимый цветочный чай, единственный, от которого её не мутило.

– Бабуль, – Надя попыталась сгладить резкий оборот, пока распаковывала ноутбук и планшет.

– Беременная, но не безрукая же, или только постель мужикам умеет согревать, а остальное….

Надя чуть зубами не заскрипела. Это бедствие уже обретало большие масштабы.

– Зинаида Прокофьевна, – устало сказала мама, поднимаясь со стула, – вам-то какое дело?

Мама прошла мимо бабушки в комнату, открывая шкаф и вытаскивая оттуда свитер.

– Просто вижу, ни капельки не изменилась, ни мозгов, ни прибавилось, ни в душе, ни в сердце. Говорила я Мише, чтобы с тобой не связывался, только лицом вышла…

Бабушка распалялась всё ярче, а Надя даже остановить это не могла. Правда мама как будто и не слушала, оделась и со словами «врач, велел больше дышать воздухом», ушла.

Бабушка долго фыркала и возмущалась. Надя глянула в окно, видя, как мама побрела в сторону парка и тяжело вздохнула.

– Святые небеса! – услышала она крик бабушки, – да у вас кладбище из окна видно!

Надя виновато усмехнулась. Наверное, не стоило соглашаться на её приезд, прислала бы она ей лучше посылку.

– Как вы тут живете, тут ауру надо чистить, – причитала бабушка.

– Нормально живем, по крайней мере, из-за пейзажа дешевле оплата.

– Да я бы не за какие деньги не согласилась… – бабушка перекрестилась и закрыла окно шторкой, – Наденька, не тащи на своём хребту эту обузу. Она даже спасибо тебе не скажет, как только найдёт себе новую жертву, сразу же исчезнет с горизонта.

Надя прекрасно знала, что её мама неидеальна. Но она это не за «спасибо» делала и не с перспективой на будущее, просто потому что… Они семья, а семья друг другу помогает.

– Ей, сейчас не просто, бабуль.

– Ещё бы, залететь от богача, который вышвырнул её как дворняжку, тоже ничего хорошего, мерзкий мужик.

Бабушку передёрнуло.

Надя подумала о том, хорошо, что бабушка не знала подробностей истории. В её глазах мама превратилась бы просто в пыль. Хотя, может и уже.

Потом Надя как гостеприимная хозяйка напоила бабушку чаем с булочками из местной пекарни, поспрашивала о новостях в доме, о здоровье, а затем принялась собирать своё оборудование.

– Что-то долго её нет, – немного раздраженно и в то же время волнительно посетовала бабушка, занимая место на кровати, на которой будет спать, пока гостит у них.

– Я позвоню ей.

Но, к сожалению, телефон мама не взяла по глупости или из вредности, Надя не знала, но очень надеялась, что мама не попадет в беду.

Правда, через час пришлось идти за ней.

На асфальте ещё не просохли лужи, а вечер ощутимо начал сокращаться.

– Не меня ищешь? – услышала она мамин голос.

Та сидела на лавочке у соседнего подъезда. Надя облегченно выдохнула и подошла к ней, сев рядом.

– Эта женщина ещё не легла спать? – спросила она, – пожилым нужно рано ложиться.

– Нет, – качнула головой Надя.

– Зачем ты её позвала, чтобы добить меня?

– Вовсе нет мам, просто… бабуля сама захотела.

– Могла бы ей и отказать.

Надя действительно чувствовала себя виноватой, но в бабушке хотя бы была та поддержка, в которой она нуждалась.

– Пойдём домой, – она тронула руку матери, ощутив, какая та холодная, и захотелось её немедленно согреть.

– Знаешь… – голос мамы немного дрогнул, – ты похожа на Михаила, на своего отца.

Она редко о нём говорила, так редко, что порой Наде казалось, что мама никогда его не любила. Но стоило ей упомянуть его имя, и Надя замирала, слушая и впитывая каждое слово.

– Он всегда смотрел на меня иначе, чем другие парни, всегда с каким-то трепетом… и он окружал меня заботой и любовью. Я была счастлива каждый день, когда мы были вместе. А потом его не стало. Неожиданно, сокрушающее и больно. Он просто вышел из дома в гололед, поскользнулся и упал, понимаешь насколько это нереально в двадцать остаться с грудным ребенком совершенно одной? У нас с Мишей было столько планов, столько мечтаний, он так был рад тебе и на руки взял всего один раз. А потом всё это рухнуло… Я не идеальная мать, я ужасная и плохая, я не горжусь собой и я пыталась быть хорошей для тебя, я… в какой-то момент сдалась. Да, я сбросила тебя свекрови, чтобы самой стало легче, мне, казалось, ты тянула меня вниз к воспоминаниям о Мише, о том, что могло бы быть, я не могла двигаться вперед.

Надя сглотнула колючий ком в горле. Она всё это знала, но одно дело понимать, а другое услышать сокровенное из уст родного человека.

– Я знаю, – Надя старалась сказать это спокойно, но всё равно тяжело было, особенно вспоминая те дни, когда она всё время стояла у окна, ожидая её возвращения.

– Я ошибалась, – призналась мама, – если бы я могла вернуть всё назад, я бы никогда тебя не оставила.

– Нет, не осталась бы. Ты бы всё равно ушла.

Надя вздрогнула, ощутив холодные пальцы мамы у себя на щеке, в контрасте со своими горячими слезами.

– Мы с тобой будто в прошлое вернулись, разве не помнишь?

Надя горько усмехнулась и кивнула. Действительно было, похоже, иногда мама по утрам заплетала ей косу, чтобы она не трясла волосами.

– Но всё уже по-другому, теперь я уже хочу двигаться дальше, – ответила Надя, – пошли домой, ты замерзла.

– Надя… цветочек мой, – судорожно вздохнула мама, – я правда, сожалею, что думала, будто ты камень для меня.

– А что?

Надя заглянула в уставшие и полные слез глаза.

– Ты мои крылья.

Наде хотелось бы ей верить. Мама ещё никогда с ней так не разговаривала. В каждом слове будто скользило надрывность и отчаяние. Возможно, маме плохо, и она цеплялась за неё, но Наде хотелось думать, что мама действительно её любит.

Она улыбнулась, крепче сжала ладонь мамы, и они под ручку зашагали домой, где уже на лестничной площадке угадывался запах бабушкиного борща. Осталось только тут наладить контакт и точно всё будет в порядке.