Глава 22

Вероника понравилась Гере сразу, как только он её увидел. Светлые волосы, сияющие на солнце, яркая приветливая улыбка. Элегантность и чувство, какого холода вокруг неё. Завораживает и интригует.

Он тогда вел переговоры с одним из поставщиков в свой магазин машин, когда та вышла на берег из бушующего моря.

Заводить какую-либо интрижку Гера не планировал. Не тогда, когда у него дел по самое горло. Но помнил тогда, что звук как будто отключился, когда он её увидел.

Его всегда больше привлекали женщины за тридцать. С ними было и попроще, да и желаний от молодого любовника у них было только одно… Собственно Гера и выполнял это, не обременяя себя серьёзными отношениями.

Но с Вероникой с самого начала не заладилось.

Кольца на её пальце не было, звонками её не донимали, его ухаживания она принимала охотно. По её лицу и улыбке было понятно, что она почти «готова», да и льстило ей его внимание.

Вот только, она напилась.

Напилась до такой степени, что Гере пришлось тащить её в свой номер на руках. Оказывается, это был её первый одинокий отпуск за границей, в череде рабочих будней, и она очень хотела бы привести сюда свою дочь.

Гера тогда подумал, что, если доча такая же, как и её мама, он не прочь с ней познакомиться.

Наверное, в тот день он всю карму и испортил.

Потому что на этом же курорте Вероника и познакомилась с его отцом.

Гера решил, что у них с ним одинаковые вкусы, но значение не предал, уезжал тогда ос спокойной душой, мол, номерок женщины он знает, так что, когда отец наиграется женщину, нужно будет утешить.

А потом вдруг случилась свадьба. И это просто вышибло в Гере дух. Всего каиках-то пару месяцев и гадюка забралась в холостяцкий дом его папаши.

Он не считал Веронику святой, наоборот она была не лучше других дам желающих подцепить богатого придурка. И почему-то придурком оказался его отец.

Да, красивая женщина, но не более.

Его план был по одури прост, вывести её на чистую воду. Вначале соблазнял, признавался в любви, требовал сбежать. Но потом понял, что рано, Вероника боялась потерять расположение отца, который к слову, впервые вел себя как коршун. Практически не выпускал новоявленную мачеху из поля зрения, будто чувствовал, что что-то не так. Хотя это Гере было на руку. Недоверие – первый шаг к разрушению.

Гера затаился ненадолго, а потом выяснил, что Вероника позвала свою дочь на лето.

Да, тот самый «цветочек», который она называла в пьяном угаре. И Гера решил развлечься.

Доча, наверняка не лучше матери, с приторно сладким именем Надежда.

Гера поджидал её. Думал, будет забавно, если их застукают в бильярдной. Девочку явно сразу отправят домой, а репутация мачехи будет подорвана.

Она зашла как по часам. И увидев её, Гера сразу понял, вот оно: румянец, трепетный ласкающий фигуру взгляд. Щёлкни пальцем, и Надя встанет на колени, и сделает всё, что он попросит.

Правда, до щёлканья пальцев не дошло, девчонка убежала, стоило ей представиться.

И всё пошло кувырком.

Гера без понятия, когда осознал, что тупо пялится на неё думая о том, какая она мягкая, если обнять её.

И он хотел этого.

Определенно пора было завязывать пить. В голову лезли дурацкие воспоминания и мысли. Можно было свихнуться. Гера никогда не подозревал, что его настигнет подобный недуг. Но отказ свинки, ранил его больше, чем думал.

Сколько прошло времени и суток, он не считал. На телефоне дофига пропущенных звонков и смс. Да уж будет и дальше в этой синей яме сидеть просрет весь бизнес, а потом и свинку точно потеряет.

Резко отодвинув штору, Гера глянул на пасмурную погоду. Осень отчего-то пришла быстрее, чем ожидалось. До учебы ещё пара недель, а уже слякоть, грязь и все в осенних курточках. Гера чертыхнулся, пнул ногой стеклянную бутылку и решил, наконец-то выпить кофе.

Ладно, пора забыть о свинке и её сладких губах. В мире полно девушек и женщин, и они вполне могут занять место в его душе. Или лучше утешить.

Отец не выходил на связь уже больше недели, но Гера пока не видел в этом ничего плохого. Оправится, со смертью мамы не загнулся, а тут всего лишь шлюха…

Гера чуть язык себе не прикусил. Конечно, была у него ревность к Веронике, но лишь его ребяческая гордость. Что он проиграл отцу, да тут ещё и свинка продинамила. А ведь он никому не предлагал съезжаться. Не к кому не относился с таким терпением.

Снова он о ней думал, так что самому от себя было тошно. Не привык к отказам, не привык к тому, что его желания не исполняются.

Собрав мусор в квартире, Гера вынес его на улицу в контейнеры и решил немного прогуляться до магазина. От горького кофе сводило желудок и отчего-то выворачивало от дурноты. Хотя может не от еды вовсе.

Накинув на голову капюшон толстовки, которая изрядно намокла под дождём, он зашёл в ближайший супермаркет, закидывая в корзину, все, что напоминало мясо. Очередь в кассу выстроилась огромная, и Гера почти спал, пока не услышал:

– Надя, как думаешь, если купить этот шампунь?

Гера встрепенулся. Слух выхватил из общего шума знакомое имя неосознанно. Клином вбил в самое темя, и Гера начал оглядываться.

Светлая макушка мелькнула за стеллажом, и по нервам резанул тихий смех. Мозг подсказывал, что Надя, скорее всего уже уехала, и она точно не станет появляться в его районе. Но ноги как сами двигались. Покинув очередь, он проследовал к стеллажам с бытовой химией. Он не знал, что может сказать Наде. Да и пофиг, говорит, не будет, просто утащит её домой, а там уже решит.

Эта мысль билась червоточинкой в его голове, будто все свои истинные намерения он подавлял, заставлял себя думать иначе, а стоило чему-то напомнить о ней, так всё и лезло наружу с ужасающей скоростью.

Он нагнал двух девчонок, светлая макушка с хвостиком, мелькала перед глазами. Гера потянулся, тронул рукой плечо и девушка обернулась. Её черные глаза вспыхнули удивлением и знакомым румянцем.

Не Надя. Вернее, не его Надя.

– Да? – спросила девушка, держа в руках шампунь.

– Извините, я перепутал…

– Ничего страшного.

Гера попятился назад. Его шатало, то ли от алкоголя то от адреналина, бьющего ключом в венах. Поставив корзину на пол, он вышел на улицу под моросящий дождь.

Вот он дебила кусок!

Сам же всё испортил. Телефон в кармане запиликал и на экране высветился незнакомый номер.

– Слушаю?

– Георгий Шторм? – послышался немного занудный голос.

– Да с кем говорю?

– Это заведующий кардиологии в городской больнице, Астафьев, ваш отец находится у нас в отделении в весьма…кхэм, плохом состоянии, у вас есть возможность подъехать и переговорить с нами, если конечно состояние отца вас интересует.

– Да.

Гера непонимающе минуту смотрел на телефон, а затем сорвался на бег.

Больницы Гера ненавидел с того самого времени как заболела мама. Почти всю сознательную жизнь подростка он провел в её палате, каждый день, смотря, как рак съедает её словно голодный монстр.

Знакомый запах обработки и дезинфекции, бил по рецепторам вызывая аллергическую реакцию.

Заведующий Астафьев оказался мужиком умным и сразу перешёл к делу, а именно к чеку. Мол, отец Геры к больнице не приписан. Девочки всю ночь вливали ему препараты, которые предназначенные для других, нужно возместить, а пребывание в одиночной палате тоже посуточное как в отеле.

Деньги для Геры были не проблемой, и он сразу отдал нужную сумму, названную без бухгалтера. И только потом они перешли к разговору о состоянии отца.

Из долгих разговоров Гера понял, то, что отец перепил. Да именно, нажрался так, что сердце зашалило.

В одиночной палате, были почти спартанские условия, но только что один. Пахло перегаром, хотя и от него, наверное, запашок не лучше, учитывая красноречивый взгляд Астафьева, который должно быть, решил, что они в два горла бухают.

Отец будто спал с капельницей. Небритый с серыми мешками под глазами, на скуле и, на скуле был синяк, уже подживавший. Гера подумал, что он его не бил. Он вообще тогда только удары принимал, когда отец ворвался разъярённый. Подумал, лучше так, пускай пар выпустит, а там потом всё обсудят. Но не обсудили. И драку отец нашёл в другом месте.

Похоже, Вероника вцепилась не только ему между ног, но и в сердце.

Гера пододвинул стул к кровати и сел на него.

– Что будем делать? – тихо спросил он, чувствуя, как саднит горло.

– Бошку тебе хочу оторвать, – отец открыл глаза и повернулся к нему.

– Для этого надо поправиться, – заметил Гера, кивая в сторону капельницы, – в этот раз я поддаваться не буду.

– Тебе было других баб мало? – процедил отец, задав, наконец-то, то, что его гложило, съедало изнутри смрадным червем.

Его кулаки сжались, и Гера был уверен, если он не ответит, то капельница к чертям полетит.

– Я с ней не спал, – четко ответил он, – не успел, а потом появился ты, и она выбрала тебя.

Отец поджал губы.

– Ты мне врешь, – уверенно заявил он, – я видел фото и видео.

– Какое? – нахмурился Гера.

– Вы мило выпиваете, потом целуетесь, потом ты несешь её в номер.

Гера хмыкнул. Определенно всё с камер наблюдения в том отеле, любезно предоставленное его отцу. У того глаза будто кровью наливались.

– Жаль, что тебе не показали то, что было в номере. Она напилась в дрова, а я как бы и себя и женщин уважаю, не в моих интересах и правилах, насиловать спящих, даже если они были не против.

– Ты… – отец сглотнул, – почему она не отрицает вашу связь.

– Потому что я внушил ей, что мы переспали, – спокойно ответил Гера, – она тебе не подходит, она… всего лишь красивая оболочка, в башке и в сердце ноль.

– Ты ни черта не знаешь о ней.

Гера усмехнулся. Защищает. Значит, отходит, значит, приведет назад. В принципе теперь Гере было уже пофиг. Отец хотел быть дураком, то пускай будет. Но Гере стало легче. Черт возьми, это закончилось, теперь можно и ядовитую свинку найти и весь яд выцедить.

– Я и не хочу знать.

– Значит, ребёнок мой?

Гера криво улыбнулся:

– Но точно не мой, – он увидел, как отец побледнел, поднялся, начал капельницу убирать, – эй, ты чего?

– Идти надо, нехрен тут лежать.

– Тебя только откачали, – Гера толкнул его обратно на подушки, – я за неделю заплатил, так что пускай отработают.

Отец глубоко вздохнул.

– Только неделю?

– Да, – уверенно заявил Гера, – а я пока их найду.

Отец кивнул.

– А откуда ты узнал, про нас с Никой в том отеле?

– Прислали документы, Рита принесла.

Гера усмехнулся, своей недальновидности. Ему бы следовало догадаться, откуда растет всё это, с того момента как не нашёл Надю в квартире как вернулся.

Рита стала навязчивой, будто имела право на него. Она хотела большего, и каждый раз становилась жадной. Её страсть Геру сметала как ураганом, и ему это нравилось, но всему может прийти конец. Страсть может душить покрепче удавки. И Рита этот финал не приняла.

– Вот с ней я спал, – признался Гера, – и иногда на твоём столе в офисе. Если не возражаешь, я лично передам ей, что она уволена?

Отец покачал головой и махнул рукой.

– Ты точно не имел ничего с Никой? – снова переспросил он, когда Гера собирался уходить.

– Нет. Тебе нечего бояться с моей стороны, к тому же у меня есть человек, с которым я хочу быть.

– Девушка?

– Ага, милая, вкусная, мягкая, – Гера улыбался, произнося это, – я просто таю, когда обнимаю её.

Как дурак, в самом деле.

– Ты познакомишь нас?

– Обязательно, – засмеялся, – ты удивишься.

Отец не стал больше ни о чем спрашивать, а Гера, наконец-то, понял, что ему делать. Он прекрасно знал, о чем Надя мечтала, так почему бы не дать ей, то, чего она хочет.

Когда Гера вышел из больницы, дождь уже закончился, стало намного теплее, а серые тучи разошлись, уступая небо осеннему солнцу.

Он запрыгнул в машину, доставая телефон и позвонив Наде, но, к его удивлению, номер не обслуживался. Раздраженный первой неудачей Гера ещё пару раз набрал звонок. Но всё повторилось.

– Черт, – процедил он, ударив по рулю.

Ладно, один, ноль в пользу Нади. Но от него не скрыться. Адрес, где она жила с бабушкой он прекрасно знал, так что скоро Надя увидит его прямо перед собой, а он её.

Предвкушение долбануло по мозгам не хуже крепкого вина, разбившись пьяной эйфорией по венам. Гера был уверен, Надя его ждёт и приме, даже если будет говорить «нет», потому что за ним он отчетливо слышал «да».