Глава 9. Лекция

Даже в коридоре Демьян не отпустил меня, продолжая все так же крепко сжимать ладонь.

Мы шли сквозь толпу студентов, которые расступались перед Вронским. Они перешептывались и обменивались многозначительными взглядами. Это внимание принадлежало мне: еще в туалете я надела солнцезащитные очки, чтобы скрыть слезы. Но теперь мне было все равно: они не осмелятся ничего сказать, потому что боятся.

В моей голове до сих пор звучало эхо собственного голоса, которым я приказала Инессе отпустить меня. Это было… приятно. Опьяняющий вкус власти, которой я теперь обладала. Она манила, но вместе с тем пугала.

- Тебе нужно поесть, - сказал Демьян, когда мы вышли на улицу. - Любой дар отнимает много сил, особенно у новичка.

- Я не голодна, - соврала я, хотя желудок предательски сжался. - Я хочу домой. Мне нужно время, чтобы… осознать все это.

Демьян резко остановился и развернул меня к себе. Рывком снял с меня очки и внимательно посмотрел в глаза. Большим пальцем провел по моей щеке, стирая невидимую слезу, заставляя мое сердце биться еще быстрее.

- Ты справилась, птичка. Выпустила коготки и защитила себя, - его губы тронула легкая улыбка. - Я тобой горжусь.

От этих простых слов у меня защипало в глазах. Я уже привыкла к тому, что он издевается, командует, играет со мной. Но гордость? Это было что-то новое, и я понятие не имела, как к этому относиться.

- Она сказала, что я грязь, - едва слышно прошептала я. - Что я игрушка, ради который ты нарушил законы Клана. И что ты вышвырнешь меня…

В глазах Вронского вспыхнул опасный огонек. Вот только кому он принадлежал - мне или Инессе?

- Инесса просто никчемная дура. Ты - моя. Одного этого достаточно, чтобы твой статус был выше, чем у любой чистокровной стервы в этом городе. Запомни это и больше никогда не говори подобных глупостей.

***

Мы сели в машину. Я расслабилась и откинулась на спинку сиденья, решив, что мы едем домой, но вместо этого Демьян направил “Порш” к другому корпусу.

- Куда мы? - я испуганно вцепилась в подлокотник. Что еще задумал Вронский?

- У тебя сейчас семинар по зарубежной литературе. Тот самый, к которому ты так рьяно рвалась готовиться вчера. Забыла?

- Я не могу! - я вжалась в сиденье и попыталась воззвать к здравому смыслу. Демья ведь шутит, правда? - После того, что случилось в туалете… Я не смогу сидеть полтора часа и делать вид, что все в порядке!

- Сможешь, - он будто и не слушал! - Если ты сейчас спрячешься, то все решат, что ты слабая. Инесса решит, что победила. Ты пойдешь на свой дурацкий семинар, сядешь на свое место и будешь сидеть с прямой спиной. А я буду рядом.

- Ты? Но у тебя даже нет этого предмета! - я искренне недоумевала. Все происходящее казалось сценой из популярной мелодрамы.

- Я же говорил, - он усмехнулся. - Индивидуальный график. Теперь у меня есть все твои пары. А еще я очень соскучился по зарубежной классике.

***

Небольшая аудитория представляла собой амфитеатр. Полукруглые стены отлично отражали эхо, но все разговоры стихли, едва мы зашли. Марина Генриховна, строгая пожилая женщина в толстых очках, приготовилась отчитать меня за опоздание, но запнулась на полуслове, увидев Вронского.

- Демьян Альбертович? Вы… к нам?

Я впервые слышала, чтобы преподаватель обращался к студенту по обществу! Видимо, слухи о влиянии семьи Вронских не были преувеличением.

- Слушателем, - он обворожительно улыбнулся, проходя к задним рядам. - Решил, что не помешает для общего развития. Не возражаете?

Если кто-то и возражал, у него не хватило смелости в этом сознаться.

Я заняла привычное место у окна. Демьян сел рядом, закинув руку на спинку моего стула. Жест абсолютного собственника, который демонстрировал окружающим свое право на меня.

И зачем мы пришли? Я все равно не смогу сосредоточиться на занятии! Я с тоской посмотрела на дверь. Она была приоткрыта, сквозь щель виднелась свобода.

Расслабься. Ты слишком громко думаешь о том, как бы сбежать.

Его насмешливый голос прозвучал в моей голове.

Я фыркнула и открыла тетрадь.

Лекция началась. Марина Генриховка рассказывала о Байроне и романтизме, то и дело опасливо поглядывая в нашу сторону. Готова поклясться, в этот момент она сожалела о том, что завалила меня в прошлом семестре: мне пришлось бегать на пересдачи, чтобы исправить несправедливую “четверку”.

Я пыталась сосредоточиться и записывать, но это было невозможно. Потому что Демьян скучал. И пытался развлечь себя тем, что комментировал мои мысли.

Посмотри на этого парня в первом ряду. У него пульс зашкаливает каждый раз, когда препод на него смотрит. Как думаешь, влюбился или не выполнил домашнее задание?

Я присмотрелась. Парень из параллельной группы и правда был пунцовым.

А блондинка слева пялится на меня уже пять минут. Уронила ручку, чтобы продемонстрировать мне свое выдающееся декольте, пока поднимает ее. Как думаешь, стоит ей подмигнуть?

Я шлепнула его по руке.

“Только попробуй!”

Демьян тихо рассмеялся вслух.

Ревнуешь, птичка?

- Арина, - строгий голос Марины Генриховны вывел меня из транса. - Может быть, вы продолжите мою мысль о байроническом герое?

Я вскочила, чувствуя, как кровь отливает от лица. Последние десять минут лекции я слушала только голос в своей голове!

- Эм… Байронический герой… он… - я пыталась подобрать слова, неловко опустив глаза и глядя в тетрадь.

Он умен, проницателен, харизматичен. Страстный и эмоциональный, отвергает нормы общества. Одинок, но способен на сильные чувства. Как я.

Решил подсказать?

Я неуверенно повторила слова Демьяна и облегченно выдохнула, когда Марина Генриховна удовлетворенно кивнула.

Значит, как ты? Сам напросился!

- А еще байронический герой эгоистичен, высокомерен и циничен, - я едва сдерживала улыбку, наблюдая за недовольным лицом Вронского. Но Марина Генриховна одобрительно улыбнулась: я попала в точку! - А еще часто скрывает свою темную натуру. Но я не уверена, что Демьян… то есть герой злой.

- Достаточно, - сухо произнесла преподавательница. - Вы хорошо подготовились к занятию. Впечатляет.

Я села. Ноги дрожали, дыхание сбилось.

- Спасибо, - прошептала я.

Демьян накрыл мою руку своей. Его пальцы поглаживали мое запястье, каждое прикосновение вызывало мурашки по всему телу.

После занятия к нам подошел парень в очках и растянутом свитере.

- Арина, привет.

Я узнала его. Это был Никита, в прошлом году мы вместе были в редколлегии студенческой газеты.

- Привет, Никита.

Он нервно поправил очки и опустил глаза, стараясь не нарваться на прожигающий насквозь взгляд Вронского.

- Я… я хотел спросить насчет статьи. Ты обещала прислать черновик сегодня, - вот черт! Совсем вылетело из головы! - Мы можем встретиться в библиотеке после пар? Обсудить?

Я собралась ответить, но Вронский опередил меня.

- Она занята, - его голос был ледяным и звучал как предупреждение.

- Но нам нужно для газеты… - робко начал Никита. - Выпуск уже через неделю…

- Она отправит статью тебе на почту. Личных встреч больше не будет.

Что? Как давно он начал решать за меня?

Сразу, как только окружающие начали рисковать оказаться твоей закуской.

Никита побледнел. Кивнул и выскочил из аудитории, сливаясь с толпой.

- Зачем ты так? Это же просто работа! Мы с Никитой просто друзья, я не причинила бы ему вред!

- Друзья? - Демьян наклонился ко мне так близко, что я почувствовала жар его тела. - Арина, ты слышала его сердце? Оно билось как после марафона. А запах… Так пахнет возбуждение.

- Что? - я не верила своим ушам.

- Он хочет тебя. Я за километр чую этот запах. И я не позволю очкастому ботанику пускать слюни на то, что принадлежит мне.

- Я не вещь! - я сжала кулаки, чувствуя, как в груди разливается злость. - Я могу общаться с кем захочу!

- Можешь, - он коснулся моего уха чуть влажными губами, и я вздрогнула. Щеки вспыхнули румянцем. - Но не удивляйся, если после вашей встречи в библиотеке у твоего просто друга случится сердечный приступ. Или он случайно забудет твое име.

- Ты не посмеешь! - я едва не задыхалась от возмущения. Да что он себе позволяет?! Если только… - Ты что, ревнуешь?

Я выдохнула и посмотрела ему в глаза. В них плясали золотые искры.

- Я не ревную, птичка. Лишь охраняю свою территорию.

Он потянул меня за собой.

- Пойдем. Тебе пора поесть.

Я про себя. Проголодалась, правда, птичка?

Вронский был прав. Мой желудок скрутило от одной мысли о его крови. И это меня пугало.