Глава 50. Ника

— Чёрт побери, Алан, да возьми же ты трубку! — уговаривала я телефон.

Но, судя по коротким гудкам, он уже отправил мой номер в чёрный список.

Чёртов педант! Да! Да, я безбожно опоздала. Не на час или два. На все пять.

Но, святая инквизиция, что я могла с этим поделать? Что? Если в крематории в полдень мне только отдали урну. И я бы опоздала, даже если приехала вместе с ней.

Но с урной я не могла приехать! Меня ждали на кладбище. Я должна была похоронить папу. В конце концов, у меня не каждый день умирают отцы.

— Чёрт! — выругалась я, глядя на сраный семафор.

Сегодня как назло я встала даже на переезде, которым пользовались раз в год. Но именно передо мной шлагбаум закрылся, и три несчастных вагончика, толкаемые паровозом, ползли так медленно, словно он до сих пор работал на пару.

И всё же одно приятное событие случилось: ворота, что в отсутствие связи с хозяином особняка, я решила брать на таран, неожиданно открылись сами.

Воодушевлённая тем, что меня ждут, я неистово трезвонила в дверь.

— Алан! Алан, это я! — барабанила я уже кулаком, когда двери внезапно разъехались и меня на пороге встретила… женщина в банном халате с полотенцем на голове.

— Простите, а вы?.. — осмотрела она меня с ног до головы, потом Джима. Увидела логотип курьерской компании на двери машины и уже было расплылась в улыбке, но я её опередила.

— Нет, я не с курьерской службы. Я к Алану. А вы?.. — переспросила я в тон.

— Я Зои, — опешила она. А потом догадка на её лице приняла вид лёгкого разочарования. А может, и не лёгкого, когда губы её презрительно скривились. — А, вы, должно быть, спасённая им девушка?

— Ника, — от волнения только что не подпрыгивала я на месте, как щенок. И, наверное, рядом с этой холёной дамочкой так и выглядела — худым нескладным щенком, виляющим хвостом.

— Ну, проходите, Ника, — хмыкнула она, — раз приехали, — и неохотно отступила в сторону, хотя места было разъехаться, не то, что разойтись. А потом улыбнулась так, словно на кухне уже кипит котёл с пучками трав и зельями, и меня впустили исключительно чтобы в него засунуть.

— Мне нужен Алан, — предприняла я попытку как-то разъяснить ситуацию.

— Я бы удивилась, если бы вам была нужна я. Ведь это его дом, — изогнула она одну красивую бровь, не сводя с меня глаз. — Но его нет.

«А ты кто?» — так и просилось на язык. И пусть я, конечно, затупила от волнения с этим «мне нужен Алан», но в принципе была не дура, и не слепая. Ответ был только один: его женщина.

Та, кто скрашивал его одинокие ночи после смерти жены.

Та, с которой он спал.

Та, с которой я и рядом не стояла.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Ладно, чёрт с тобой, Ваше Сиятельство! Да, я опоздала. Я не выполнила твои условия. Но я приехала, потому что у меня есть то, что тебе нужно.  

— Он меня ждал. Но я немного опоздала, — я посмотрела на часы.

О, боже! Почти шесть часов. Ничего себе немного! Но какая уже разница. Наверное, эта фря ждёт здесь с одной минуты первого. Наверно, ей он назначил время точно за тем, что истекло для меня, и эта Зоя с мезозоя, конечно, ни на секунду не опоздала.

В душе клокотала обида. И нечто похожее на отчаяние, смешанное со злостью. Не знаю есть ли для того, что я сейчас чувствовала, одно слово, но…

«Ебать её в жопу, твою педантичность! И твою подружку тоже!» — вот что я сейчас чувствовала.

— А где он? — повернулась я к ней в пустой гостиной.

— Понятия не имею, — пожала плечами Мезозоя. — Он оставил сообщение, что я ему нужна. Я прилетела. Но его и след простыл, — не особенно любезничала она. Явно была недовольна, что Алана нет. А моё появление раздосадовало её ещё больше.

Она прошла мимо меня на кухню. И добавила себе из початой бутылки в недопитый фужер вина.

— Выпьете? — спросила она, держа бокал за тонкую ножку.

— Нет, спасибо, я за рулём, — оказавшись на кухне я хотя бы перестала выдавать трели фальцетом, на который обычно переходила, когда волновалась.

Села на своё любимое место за барной стойкой. И взгляд, которым Зои оценила моё привычное движение, от меня не ускользнул.

Она усмехнулась и села на подоконник.

Разрез распахнувшегося халата обнажил длинные загорелые ноги. Ухоженная рука, держала бокал, слепя ноготками. Свои руки с ногтями скорее обгрызенными, чем накрашенными мне захотелось спрятать под стол, но я сдержалась.

Да плевать мне, что она обо мне думает. Меня за эту неделю чуть не убили, дважды чуть не изнасиловали, я влюбилась, я потеряла девственность, я похоронила отца… В общем, не до маникюра мне было.

И я вовсе не хотела с его подружкой ни разговаривать, ни пить. Но вдруг поняла, что торопиться мне больше некуда. Совсем некуда. Совершенно некуда. Абсолютно. Я свободна. Так почему бы просто не выпить и не подождать Алана.

А ещё посмотреть на его невозмутимую рожу, когда он вернётся и обнаружит здесь наш тандем.

— Я передумала. Я, пожалуй, выпью, — сама достала я бокал и поставила рядом с запотевшей бутылкой.

— И правильно, — хмыкнула Мезозоя, повела изящным плечиком, наполняя мой бокал. — Мы и без Алана прекрасно проведём время. Неужели нам с вами нечего обсудить?

— Обсудить? — удивилась я и сглотнула. Чёрт, мне бы ещё поесть чего-нибудь.

— Например, как заживают ваши шрамы? — проследила она за моим взглядом на холодильник.

— Шрамы? — решительно пошла я добыть себе что-нибудь перекусить.

— Вы всегда переспрашиваете? — усмехнулась Зои.

— Нет, — достала я сыр, пакет с фруктами и большой кусок пиццы в коробке. Не знаю, кто и когда её купил, но она казалась свежей.

Пиццу я сунула в микроволновку, виноград и груши помыла и положила на тарелку, а сыр нарезала тонкими ломтиками. Наверно, вышло по-хозяйски, но как уж вышло.

— Угощайтесь, — разрезала я кусок пипперони пополам и подняла бокал. — Мои шрамы подживают, спасибо! Но давайте выпьем за то, чтобы их не оставалось ни на нашей коже, ни в душе.

Она красиво и звонко засмеялась, изящно изогнув шею.

— Что бы вы знали о шрамах, дорогая моя. Но я поддержу ваш тост.

Я сделала лишь маленький глоток, а Зои осушила бокал почти до дна. И именно по этому отчаянному жесту, я вдруг поняла, что она тоже нервничает. Неужели из-за меня?

Хотя и так было заметно, что в этом большом доме я почему-то чувствовала себя куда увереннее, чем она. И когда взялась разобрать посудомойку. И когда перенесла наши посиделки в гостиную. И потом, когда, рассказав мне, что это по её эскизу Алан вырезал узор у меня на груди, она пошла в ванную — высушить волосы и привести себя в порядок: не сидеть же в полотенце, — я не собиралась ждать, когда она намарафетится к встрече.

Я, ободрённая бокалом вина, пошла проведать Ярослава.

Проведать, конечно, неправильное слово. Но я была так зла, что мне нужно было себя чем-то занять.

И каково же было моё удивление, когда Ярика на месте не оказалось.

На стуле в камере сохло мокрое полотенце. На заправленной кровати остался след, словно Ярик лежал поверх одеяла. На столе — кружка с недопитым кофе. В мусорном ведре… мусор.

Ковыряться в объедках я не полезла. В конце концов, пленник Алана был не Му-му, чтобы кормить его перед казнью. И о том, что он увёз его казнить я боялась и думать, но и поверить, что он его отпустил, не могла.

Недолго думая, я вернулась в другой длиннющий коридор и побежала вниз в подвал.