Глава 2

Исха не всегда была задумчива. Случались моменты, когда она выходила из внутреннего кокона. Тогда она шутила и даже смеялась. Веренир видел, что ей искренне нравится возиться с Бо. И рядом с мальчиком, как бы ни било это по самолюбию самого десницы, она улыбалась чаще всего.

Малышу наняли учителя, который, пока ведьма занималась делами, обучал его письму и чтению. Теперь он ходил не в деревенских обносках, а заимел собственный гардероб, ничуть не хуже княжеского. Исха каждое утро сама помогала ему одеваться. Веренир знал об этом, потому что несколько раз приходил к ней ночью, когда мальчик уже тихо посапывал в своей кроватке, которую пришлось перенести в покои Исхи. Иначе Бо просыпался среди ночи и шел ее искать. После того как он несколько ночей подряд блуждал по замку в ее поисках, было решено, что он спит с ней. А отдельное ложе — единственная уступка, на которую пошел малыш в борьбе за место рядом с ведуньей.

А потому, как бы Верениру ни хотелось чаще бывать с ведуньей наедине, приходилось считаться с этим маленьким конкурентом. Не то чтобы мага это сильно беспокоило, но иногда, несмотря на множество важных дел, теперь десница ощущал себя более одиноким, чем был раньше.

— Исха, Исха! Смотри, какая птичка! — Бо указал на кроху, которая села на ветку дерева в саду, где они обедали.

Яркое оперение пернатой привлекало внимание, ведь почти все птицы в княжестве имели неприметный окрас.

— Действительно! — восхитилась Исха, и Веренир почувствовал, что она намеренно показывает ребенку больший восторг, чем испытывает. Хотя он замечал, что многие взрослые с детьми ведут себя немного иначе, нежели со своими сверстниками. Сам некромант с детьми сталкивался, только когда сам пешком под стол ходил, поэтому не совсем понимал, как себя с ними вести.

— Это щурка, Бо, — объяснил он серьзно.

— Щука?! — не поверил мальчик.

Исха засмеялась. На этот раз очень искренне. Веренир улыбнулся, глядя на нее.

Ее раны затянутся. Просто нужно немного подождать.

— Щурка, малыш, — сквозь смех повторила ведьма. — Щур-ка, — сказала она еще раз по слогам. — Так называют эту птичку.

— А-а-а, — протянул мальчик.

Птица испуганно вспорхнула, потревоженная Висгартом, который спешил к ним из замка.

Глядя на встревоженное выражение лица писаря, Веренир подхватился с покрывала, на котором были расставлены яства.

— Господин десница, — начал парень.

— Что случилось?

— Прочитай это.

Веренир развернул записку и быстро пробежал по ней глазами.

Он глянул на Исху. Она, видно, считав его эмоции, нахмурились и, медленно поднявшись, подошла к ним, оставив Бо уплетать сладкий пирог.

— Веренир? — встревоженно посмотрела Исха на него, будто знала, что это касается и ее. Демоны! Если бы он только был один, то вообще не стал бы говорить ей об этом, чтобы лишний раз не тревожить. Но она так внимательно и требовательно на него смотрела! Веренир знал этот взгляд. Она уже поняла, что это не обычное дело, каких у него случается по десятку на день. И он не сможет отнекиваться. Просто не сможет. Перед кем угодно, кроме нее, — никаких проблем. А с ней он умел быть только настоящим.

— Тихий Лог, — покачал головой Веренир, снова вчитываясь в строки.

После сожжения Исхи он оставил в этом городке своего человека. Того, кому мог доверять. Того, кто мог бы докладывать о важных вещах. О беспорядках или волнениях. Такие люди были у него в каждом хоть сколько-нибудь крупном поселении княжества. Именно это позволяло деснице быть в курсе всего, что происходит в стране и вовремя не только отслеживать ситуацию, но и менять ее, если требуется.

И сейчас его человек писал страшные вещи.

— Что — Тихий Лог? — голос ведьмы упал.

— Не волнуйся, я во всем разберусь, обычные беспорядки. В какой-то семье вроде обнаружили ребенка с магическими способностями и…

Исха коршуном кинулась на записку, вырвала ее из рук мужчины и жадно впилась в строки глазами. Он видел, как кровь все больше и больше отливает от ее лица.

— Сэя, — Исха оступилась, и Верениру показалось, что она сейчас упадет. Но та устояла, только сжала в кулаке клочок бересты, на которой написали послание.

— Ты знаешь эту семью? — нахмурился некромант.

— Не просто знаю, я принимала этого ребенка! Боже Ясногорящий! Господи! Какие же они изверги!

В ее глазах стояли слезы, и Веренир готов был собственноручно спалить весь Лог, только чтобы не видеть больше у нее этого выражения лица.

— Исха, — он взял ее за обе руки, сжимая в своих ладонях. — Исха, слышишь меня?

Она наконец посмотрела на него.

— Я поеду и, если еще не поздно, спасу эту семью.

— Поздно, слишком поздно… — она обреченно села прямо на траву. — До Лога несколько лучин пути. Если гнать лошадей — пусть три. Три гонцу оттуда, три сейчас. По меньшей мере шесть лучин, Веренир, мы не успеем…

Он видел, как из одного глаза все же сорвалась слезинка и, минуя щеку, упала на синее платье, оставив там темное пятнышко.

— Исха, не плачь, — подошел к ней Бо.

Мальчик взял ее за ладонь, в которой она сжимала записку. Бо дернулся и упал на спину. Он не шевелился. Исха вскрикнула и кинулась к нему. Веренир тоже поспешил к ребенку, как и Висгарт. Все они пытались понять, что произошло и вообще жив ли он. Но Бо почти сразу открыл глаза и сел.

— Что случилось, Бо? — испуганно спросила ведьма, трогая его лоб ладонью.

— Малыш плачет, — серьезно сказал он. — Ему страшно.

— Какой м-м-малыш? — у Исхи дрожала нижняя губа.

Бо пожал плечами.

— Совсем маленький. Все кричат. Дым. И малыш плачет.

— Исха, он мог увидеть недавнее прошлое или ближайшее будущее, — предположил Веренир.

— Или настоящее. Тогда мы, возможно, еще успеем!

Исха подхватилась.

— Висгарт, не мог бы ты отвести Бо к няне? Очень тебя прошу!

— Исха, не нужно тебе ехать. Я сам разберусь, — сказал Веренир серьезно. Но она даже не посмотрела в его сторону, хотя прекрасно расслышала.

— Маленький мой, мне нужно уехать ненадолго, — взяла она Бо за плечи.

— Чтобы спасти малыша?

— Да, чтобы спасти малыша, его маму и папу, а еще его бабушку и дедушку. Они все его очень любят.

— Хорошо, — мальчик опустил глаза и взял за руку Висгарта, с которым он иногда тоже играл, а потому не возражал, чтобы тот увел его.

Веренир удивился, что этот человечек так легко сдался. Обычно он не отходил от Исхи ни на шаг.

— Скорее, Веренир! — женщина взяла его за руку и потащила к выходу из сада.

— Исха, тебе лучше не ехать, — попытался еще раз воззвать к ее благоразумию маг.

Но одного ее взгляда хватило, чтобы понять: если он хочет оставить ее в замке, придется приковать к стене в темнице. И то далеко не факт, что она не выберется. Она училась обращаться со своей силой. Он сам ее учил. И делала успехи. Такие, что иногда десница ее начинал опасаться. И втайне благодарил небеса, что она его любит, а не ненавидит. Не хотел бы он иметь во врагах столь опасного противника.

— Ладно, — сдался он. — Дай мне четверть лучины, я подготовлю войско.

Была бы воля ведьмы, она вылетела бы из замка ровно в тот момент, когда прочитала о том, что сотворили логовцы. Но она понимала: Веренир прав, а потому быстро отправилась к себе в покои и сменила синее бархатное платье на серое шерстяное, которое не жалко испачкать в дороге. Через четверть лучины, как и сказал десница, они уже выезжали за ворота.

Их провожал только Витабут. Исха замечала, что после их победы над объединенными войсками империи и королевства, шуйца стал относиться к Верениру гораздо более терпимо. Она даже сказала бы «мягко», если бы это слово вообще можно было применить к этому человеку с холодными, как лед, и такими же светлыми глазами. В свои чуть больше пятидесяти зим он не имел семьи и, насколько видела ведьма, одиночество его ничуть не тяготило.

— Веренир! — окликнул шуйца, когда кавалькада почти покинула территорию замка через главные ворота.

Маг обернулся.

— Береги моих ребят.

Тот только коротко кивнул и дал команду всем двигаться быстрее.

Исха прекрасно понимала, почему Витабут так говорит. Несмотря на победу в войне, княжество сильно пострадало. И каждый хорошо обученный воин сейчас был на вес золота. Впрочем, Веренир взял с собой всего дюжину. Но зато самых умелых.

Исха сидела на своей белой с рыжими пятнами на спине кобылке. Она не захотела с ней расставаться, когда переехала в замок, справедливо решив, что ту послал ей сам Ясногорящий. Тем более Крапинка, как теперь звали лошадь, имела очень мирный нрав и покладистый характер. Идеальное животное для неуверенного в своих способностях всадника.

— Готова? — посмотрел на Исху Веренир, когда они выехали из столицы на тракт.

— А ты? — посмотрела она на мужчину. — Ты только оправился от ранения. Выдержишь?

— За меня не волнуйся, — он улыбнулся почти только одними глазами и протянул ей руку. Исха пожала ее и кивнула.

Десница подал знак рукой, который означал, что небольшой отряд должен пуститься в быстрый галоп.

Мыслями ведьма находилась уже не тут, а в поселении, где провела детство и юность. В месте, что она считала своим домом, пока жители, которых она не раз лечила и спасала от бед, не подожгли ее в собственном доме. И если бы не счастливое обстоятельство в виде человека, который теперь скачет рядом, ее не было бы на этом свете.

Она долго пыталась заглушить в себе чувство обиды. Не ненависти или злости. Нет. Глубокая обида на логовцев залегла в душе. Исха не понимала, чем заслужила столь суровое наказание. Теперь, когда она лучше владела своей силой, Исха понимала, что смерть девушки на площади вовсе не ее вина. Лишь глупое стечение обстоятельств. Но этим темным людям было невдомек. Они не принимали дары, которые маги могли давать им, а потому о них стоило просто забыть. Но ведунья не могла. Обида все еще разъедала ее изнутри, как бы она ни старалась забыть обо всем, что случилось с ней в той прошлой жизни, до того как она встретила Веренира.

В письме были описаны странные и не менее страшные вещи. Кто-то из логовцев обратил внимание, что над ребенком порхали бабочки. Да, бабочки вначале весны — это довольно редкое явление, но солнце порой припекало так, что и мухи просыпались. Почему же эти красивые существа не могли проснуться после зимней спячки? И почему местные решили, будто это признак того, что ребенок — колдун, как писал человек десницы в письме?

— Веренир, — не выдержала Исха, хотя разговаривать при столь быстром передвижении оказалось крайне неудобно. Приходилось повышать голос.

Тот посмотрел на нее и нахмурился, а потом крикнул отряду:

— Остановка на две щепки!

— Нам нельзя останавливаться! — умоляюще воскликнула она.

— Мы не можем весь путь держать такой темп, лошади быстро устанут, — объяснил он. — Ты о чем-то хотела спросить?

— Почему? Почему так произошло?

Кажется, десница тоже весь путь размышлял над этим, потому что лицо его стало еще более озабоченным.

— Ты не хочешь мне говорить? — догадалась ведьма.

— Это лишь мои предположения.

— Веренир, — Исха глянула на него так, чтобы он точно понял: она от него не отстанет.

— Ты про эту семью мне рассказывала, тогда, давно? Еще до рождения княжны Златославы? О том, что роды были сложные, и тебе пришлось врачевать ребенка без амулета.

Ведьма серьезно кивнула.

— Да, я поделилась с ним жизненной силой.

— Я думаю, что это могло пробудить в нем дар, если ребенок изначально был к этому предрасположен.

— Ты думаешь, он действительно владеет магией?! Ясногорящий! Я вообще не об этом спрашивала. Как так получилось, что логовцы напали на эту семью? Как так могло произойти?

— Любое действие имеет последствия, Исха, — некромант оставался очень серьезен.

— Боюсь, что не понимаю тебя.

Он тяжело вздохнул, легонько потирая место ранения.

— Кто знал о том, что ты помогла Сэе при родах?

— Думаю, никто не делал из этого особой тайны. Да и мне после этого подарили трех коров. Если бы это скрывали, то обошлись бы золотыми куницами. И к чему ты ведешь? Ко мне половина поселения обращалась за помощью. Если бы нападали на всех, кого я вылечила, сами себя поубивали бы!

— Ты не просто вылечила дитя, ты сама сказала, что поделилась с ним жизненной силой.

— В любом случае магия не может проявиться настолько рано, Веренир!

Исха начинала паниковать, потому что если в ребенке действительно есть сила, в ее пробуждении виновата она. Если бы только в тот раз она успела зарядить бабушкин амулет!

— Сколько ребенку сейчас?

— Еще нет и года, через пару седмиц должен исполниться.

— Да, рановато, — задумался Веренир и подошел к Исхе, чтобы помочь снова забраться той на Крапинку и продолжить путь. — Но нет ничего невозможного.

Десница положил ладони на талию Исхи и заглянул ей в глаза.

— Не кори себя.

— Если я виновата в этом, то его могут убить из-за меня!

— Без тебя его не было бы на этом свете, милая, — Веренир дотронулся до ее лба сухими губами и, чуть скривившись, подсадил на лошадь.

— Это мог бы сделать и кто-то из дружины, — недовольно проворчала ведьма. — Ты еще недостаточно оправился от ранения.

— Я сам в состоянии помочь своей женщине, — отрезал Веренир. Прозвучало грубо, но от этих слов внутри Исхи разлилось тепло. Она видела, как он на нее смотрит, и не понимала, чем заслужила такое восхищение. Иногда ей даже становилось не по себе от его взглядов.

— Вперед! — скомандовал маг, когда все заняли места верхом.

Они ехали в самое пекло опасности. И Исха страшилась того, что может произойти, пока их там нет.

Весь оставшийся путь Исха мысленно подгоняла лошадей, чтобы попасть в Тихий Лог как можно скорее.

Напали на семью. Напали. Как напали? В письме не сообщалось, как именно, и это пугало. Одно дело, если мужики подерутся да разойдутся, совсем другое — если то, о чем думала Исха. И еще это то ли видение, то ли предсказание Бо… Внутри все переворачивалось.

Вот и знакомая дорога. Сердце закололо. Она не была здесь уже восемь лун. Исха спрятала волосы под капюшон, натянув его почти до самого носа. Она не хотела, чтобы кто-то узнал ее. Для логовцев она давно мертва.

Воспоминания так и лезли в голову. Все казалось до боли знакомым. Настолько, будто она только вчера покинула это место. Будто не было этой долгой зимы, встречи с Бо, воссоединения с Верениром и страшной битвы. Будто Исха не участвовала в убийстве тысяч человек.

Нет! Не время сейчас сожалеть ни о чем! Она обязана успеть спасти их! Сэю, ее любящего мужа, ее свекров. Хоть бы еще не оказалось поздно!

Однако как только они пересекли городские ворота, Исха поняла: они не успели. Сердце ушло в пятки. Черный дым валил с той с той улицы, где жила нужная им семья.

Лошади были в пене, однако отряд лишь немного замедлил движение, почти не снижая скорость.

— Туда! — махнула ведьма рукой в сторону дыма.

— Я догадался, — процедил сквозь зубы Веренир, направив отряд в нужную сторону.

Почти сразу из какого-то темного переулка к ним выбежал мальчишка.

— Господин десница! Господин десница! Господин Ранхой сказал проводить тебя, если ты приедешь! Я знаю короткую дорогу!

Веренир на ходу протянул мальчику руку, тот заскочил к нему на коня, спереди от мага.

— Показывай!

На улицах оказалось совсем пусто. Только бродячие коты провожали странную кавалькаду сверкающими глазами в лучах заходящего весеннего солнца. Когда всадники свернули в очередной переулок, Исха услышала множество голосов. И запах. Сильный запах гари. В горле запершило. Еще четверть щепки — и они оказались на месте. Люди, увидев отряд вооруженной княжеской дружины, расступились, дав им проехать.

— Именем Великого князя! — возвысил голос Веренир. — Где ваш голова?

Почти сразу же вперед вышел незнакомый Исхе мужчина. Худой, бледный, словно покойник, с рыжими усами и пшеничными редкими волосами.

— Я г-г-господин, — проблеял он.

— Господин десница, дурья твоя башка! — рявкнул на него один из дружинников.

Исха не знала, что человек может быть бледнее снега, но новый голова смог стать таким. Впрочем, пока Веренир стальным голосом опрашивал главу поселения о том, что здесь произошло, она отделилась от них. Спешилась с кобылы без всякой помощи и, завороженно глядя на пылающие стены большого деревянного дома, стала приближаться к нему.

Воздуха не хватало. Впервые после собственного сожжения она видела такой огромный огонь. Не чувствовала рук и ног. Все словно перестало существовать. Люди вокруг притихли и смотрели только на десницу и голову, не замечая ведьму.

Они опоздали. Опоздали. Ее вина. Пальцы коснулись калитки.

— Исха! Стой!

Веренир вытянул руку, как будто хотел задержать ее. Вокруг женщины взметнулся не пойми откуда взявшийся ветер. Он сбросил с нее капюшон, обнажив медные локоны, которые ни с чьими другими спутать нельзя.

Логовцы почти одновременно ахнули. Стон удивления прокатился по толпе. Люди, подобно морской волне, отступили от нее, образовав пустое пространство.

— Чур, меня, чур! — краем сознания воспринимала ведунья испуганные голоса вокруг.

— Покойница!

Веренир уже спешивался, когда она обернулась ко всем, кто сейчас смотрел на нее. И в глазах абсолютно каждого читался дикий ужас. Да, они узнали ее. Не могли не узнать.

Словно стоя на сцене, она откинула со щеки волосы, открыв свои отвратительные шрамы. Новый стон пронесся по толпе.

— Что вы сделали? — она произнесла это тихо, но не было человека среди собравшихся, который мог бы этого не услышать, несмотря на вой огня, бушующего за ее спиной. — Что вы сделали?! — повторила она уже громче.

Все молчали. И те, кто сталкивался взглядом с ее болотными глазами, опускал свои. Прямо как в былые времена, когда она еще жила среди этих жестокосердых глупцов.

Гнев пылал в ее груди так же ярко, как и огонь в пропавшем жилище.

— Где семья, которая жила в этом доме? — спросил голову Веренир.

Мужичок весь сжался. В других обстоятельствах Исха даже пожалела бы его. Но не сейчас. Сейчас она готова была собственноручно закидывать всех и каждого в этот огонь.

— Т-т-там, господин десница, — заикался он, показав в сторону дома.

На миг снова воцарилась тишина. И в этой тишине все ясно услышали отчаянный детский крик.

У ведьмы расширились глаза. Не помня себя, она кинулась через калитку. Веренир — за ней.

— Исха, стой! — он не успевал, она уже бежала к пылающему зданию.

— Не приближаться! — кому-то сказал один их дружины, Исха не стала оборачиваться.

Во дворе лежал мертвый мужчина. У него был проломлен череп. Исха не видела лица, но седые волосы и комплекция мертвеца сообщили ей о том, что это свекор Сэи. Ведунья лишь однажды видела его мельком. Возле сарая лежала женщина. Исха сразу узнала в ней властную свекровь Сэи. Видимых повреждений на той не было, разве что взлохмаченные, словно со сна, волосы разметались по грязной земле. Судя по неестественной позе, умерла она в неравной схватке, все еще сжимая в руке лопату.

Они погибли в сражении. Погибли, защищая внука.

Исха вытянула руку, и полуистлевшая дверь вылетела наружу, рассыпавшись на мелкие угли. Изнутри вырвался столб пламени. Но Исха даже не отшатнулась. Ее плечи накрыли сильные руки.

— Ты не прорвешься сквозь огонь! — сказал Веренир, и в его голосе она слышала страх.

— Значит, нам нужно его погасить, — с ледяным спокойствием заметила она.

— Мы оба еще не восстановились после битвы, — десница тяжело дышал, видно, бежал, чтобы успеть остановить ее.

— Помоги мне, или я сама, — прохрипела она. Голос не слушался.

Хвала небесам, Веренир не стал спорить. Он зашептал заклинание, которое обычно применялось для того, чтобы потушить свечи или лампы. Только если для столь небольшого огонька почти не требовалось усилий: одно слово или даже щелчок пальцев с нужным намерением — то для того чтобы погасить такое пламя, нужно было приложить гораздо больше труда.

Исха знала это заклинание. Веренир учил ее, давал полезные книги. Раньше она почти никогда не пользовалась магическими формулами, всегда добивалась того, что нужно, лишь пожелав. Но маг показал ей, насколько неэффективно она использует энергию. Специальными словами и словосочетаниями можно было добиться гораздо более впечатляющих результатов с меньшими трудозатратами.

И она, как тогда, во время битвы, принялась повторять заклинание, присоединившись к деснице. Сперва ничего не происходило. Но это была только видимость. На самом деле Исха ощущала этот огонь. Она как будто сама превратилась в это пламя. И чувствовала, что оно теряет силу. Рев стихии и треск дерева стал тише, но и ребенка они больше не слышали. Однако страх уже ушел. Как только ее телом завладела магия, все эмоции куда-то пропали. Исха повторяла и повторяла заклинание по кругу, пока последний уголек не погас. От дома исходил жар, но уже не убийственный. Ото всюду поднимались струйки дыма.

— Пора, — прекратила Исха чтение заклинания.