Глава 3

— Нет! — Веренир крепче сжал ее плечи. — Не ты. Это все еще очень опасно! Дерево слишком обгорело, все может разрушиться в любой миг!

— Отправишь на смерть кого-то из дружины? — отстраненно спросила Исха.

— Да! — горячо прошептал десница. — Я кого угодно отправлю на смерть, только чтобы ты не рисковала!

Она резко повернулась к нему лицом.

— Только добровольцы. Ты слышишь?! — зашипела она. — Пойдет только тот, кто сам вызовется!

— Прекрасно слышу, — процедил сквозь зубы Веренир.

И, держа Исху за руку, будто не доверял ей, повернулся к дружинникам.

— Кто из вас поищет возможных выживших в доме? Идут только добровольцы. Никаких наказаний за отказ не последует.

Исха обвела взглядом каждого из дюжины. Двое спешились и стали приближаться. Один из них, как знала ведунья, был десятником. Веренир чуть слышно выдохнул. Неужто боялся, что никто не согласится?

— Ищите мужчину, женщину и ребенка, — сказала ведьма.

Оба дружинника кивнули и осторожно двинулись к источающему все еще довольно сильный жар дому.

Исха замерла. Даже почти не дышала. Она ощущала, как маг снова обнял ее сзади за плечи, наверное, чтобы успокоить, потому что в тот момент она вся была, словно натянутая тетива лука.

— Почему для тебя так важна эта семья? — спросил Веренир очень тихо, выдохнув ей прямо в ухо, пока двое его парней вошли в зияющий темнотой дверной проход.

— Не знаю, — голос плохо слушался, пришлось прокашляться. — Мне кажется… Я как будто… — она запнулась.

Веренир не торопил, пока она подбирала нужные слова.

— Я чувствую себя ответственной за Сэю и ее ребенка. Она хорошая женщина. И отличная мать. Я очень рада, что когда-то жизнь свела меня с ней.

— Она твоя подруга? — уточнил десница.

— Нет, — покачала головой ведьма, вздохнув. — Нет, я так нас не назвала бы. Это что-то другое.

— Ты чувствуешь такую ответственность ко всем, кому помогла?

— Не сказала бы так, — нахмурилась Исха. — В общем, не знаю, как объяснить…

— Но они тебе дороги, — закончил за нее Веренир.

Она только кивнула, внутри благодарная ему, что понял и перестал расспрашивать о том, чего она и сама не могла объяснить. Может, все дело действительно в том, что она поделилась с младенцем жизненной силой? А может, просто Сэя, одна из немногих, относилась к ней по-человечески. Или все это из-за особого отношения ведьмы к детям, потому что своих она никогда иметь не сможет? В любом случае она уже была не такая, как год назад. Совсем не такая. Но призраки прошлого в этом месте рвались в душу, пытались проникнуть в нее, как будто осквернить…

Внутри раздался грохот и мужской вскрик. Исха дернулась бежать, но Веренир удержал ее, почти до боли сжав плечи.

— Здесь ребенок! — донеслось откуда-то из глубины дома. — Живой!

Исха все же вырвалась. Побежала. Десница мог бы удержать ее, но не стал. Последовал за ней, не отставая ни на шаг.

Ведьма зажала рот плащом, вдыхая через него, потому что все вокруг заволакивал дым. Ноги ощущали жар через подошвы сапог.

— Где ребенок?! — крикнула она, надеясь сориентироваться по голосу.

— Сюда! — снова откликнулся дружинник.

Внезапно Вернир выкрикнул заклинание, Исха дернулась от его резкого голоса. Мимо нее пролетела деревянная балка и пробила пол. Исха сглотнула, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Воздуха не хватало. Голова пошла кругом. Она встала как вкопанная, не в силах идти дальше. Воспоминания того, что случилось с ней почти девять лун назад, с новой мощью врезались в голову, сжимая тисками, не давая мыслить здраво.

Ведунья часто и неглубоко дышала, потерявшись в темном дымном пространстве. Но вдруг почувствовала, как ее ладонь оказалась в ладони Веренира. Она была прохладной и несла успокоение.

— Пойдем, — он шепнул несколько слов, и из синего камня на его перстне полился свет. Этот луч осветил им путь. — Я рядом. Просто держи меня за руку, ладно?

Ведьма кивнула. Храни Ясногорящий этого мужчину. Он видел, как ей страшно. Но и знал, что она должна, обязана спасти малыша! Поэтому не стал больше мешать в этом, а помог. Она могла бы найти в Веренире много недостатков, но он был хорошим человеком. Что бы о нем ни говорили.

— Сэя! — позвала Исха несколько раз, пока они осторожно ступали, минуя слишком обгоревшие участки.

Но никто не откликнулся. Мысленно Исха обратилась к магии, пытаясь «нащупать» молодую женщину, но ей ничего не откликнулось. Этому могло быть только одно объяснение. Той уже не было среди живых.

— Сюда! — снова позвал десятник.

Они вошли в кухню. Здесь стояла большая печь. Наверное, когда-то ее побелили известью, однако сейчас она была вся черная. Рядом с печью стоял воин, который вызвался идти в опасный дом. Второго ведунья не увидела.

Под ногами дружинника лежали двое. Исха сжала челюсти. Тела не обгорели, она видела, как крепко молодой сильный мужчина обнимает любимую жену даже после смерти. Они задохнулись. Веренир сильнее сжал ее ладонь.

— Где ребенок? — спросила, откашлявшись, голова кружилась, но уже не от страха. От дыма. Исха понимала, что им нужно скорее выбраться отсюда.

Десница тоже начал кашлять, как и дружинник.

— В печи.

От этих слов по сердцу полоснули кинжалом.

— Там не топлено, заслонка закрыта была. До него не добрался ни огонь, ни дым. Я боюсь его доставать, чтобы он дыму не наглотался.

— Исха, скорее, — поторопил Веренир и отпустил ее ладонь.

На негнущихся ногах она подошла к печи и открыла заслонку. Сперва ей показалось, что и мальчик мертв, но он чихнул, ворочаясь в коконе из нескольких одеял, в которые его завернула мать, прежде чем спрятать. Боже Ясногорящий, какая ирония судьбы, что печь оказалась самым холодным местом в пылающем доме!

Исха аккуратно взяла малыша в охапку, а он даже не проснулся. Смоктал губами во сне.

— Я не знаю, где Бронт! — испуганно произнес дружинник. — Слышал, как он кричал, больше он не откликается!

Рядом с ними упал кусок крыши. Все непроизвольно пригнулись. От грохота малыш проснулся и закряхтел.

— Встань рядом с госпожой Исхой! — приказал Веренир.

Мужчина не стал спорить. Веренир коснулся обоих, за плечи, прошептав что-то неразборчивое.

— Скорее, — он подталкивал их к выходу. — Я накинул на нас полог, но надолго меня не хватит, еще слишком мало сил.

— Веренир, возьми мою магию! — испуганно глянула на него Исха, прижимая к груди мальчика.

— Для этого у меня есть амулет, — сквозь зубы выдал Веренир, продолжая вести их сквозь завалы. — Но тело как деревянное. Плохо пропускает силу.

Они уже почти вышли наружу, когда услышали стон где-то сбоку.

— Это Бронт! — дернулся дружинник. — Нужно ему помочь!

— Вперед, воин, не останавливаться! — рявкнул на него десница.

Тот повиновался. И уже через четверть щепки они выбрались в сумерки уходящего дня. Исха жадно глотала свежий воздух. И пока пыталась отдышаться, не заметила, что Веренир перестал ее касаться. Она оглянулась и увидела лишь край его плаща, который мелькнул в темном проходе.

— Веренир! — крикнула она. Первым порывом было кинуться за ним, но ребенок заплакал. Так жалобно, прерываясь на кашель, что пришлось вызвать в себе силу, чтобы проверить его состояние.

— Господин десница! — услышала Исха через щепку.

Глянула в ту сторону. Маг тащил на плече детину, почти в два раза крупнее себя самого.

— Его привалило стеной, но, кажется, он жив, — выкашлял эти слова Веренир.

К ним уже спешили еще несколько дружинников. Они вовремя подхватили товарища и самого некроманта, который, как только понял, что его человек в безопасности, лишился чувств.

— Да чтоб тебя! — крикнула Исха.

У нее на руках был разрывающийся ребенок, а рядом — два раненых мужчины, без одного из которых она не представляла жизни.

— Исха… — сквозь толпу к ней протискивалась знакомая фигура. — Дочка! Живая!

— Статрун! Хвала Ясногорящему!

Дружинники, увидев, что она обрадовалась появлению старика, пропустили его во двор, хотя остальных оттеснили подальше. Впрочем, мало кто рвался подойти ближе к сгоревшему дому.

Торговец сильно постарел с последнего раза, когда Исха его видела. Глубокие морщины прорезали похудевшее лицо, волосы, в которых меньше года назад было еще много темных волос, полностью побелели. У Исхи сжалось сердце. Жизнь не щадит никого. Но у нее не было времени на размышления. Нужно было спасать ситуацию.

— Можешь подержать? — не дождавшись ответа, она передала плачущего ребенка мужчине и кинулась к деснице. Она не хотела отвлекать дружинников, их и так мало, а народ мог взбунтоваться. Но и бросить малыша на холодную землю тоже оказалось выше ее сил. Сами небеса послали ей единственного друга, который еще остался у нее в этом страшном месте. Она была уверена, что он не побоится, не побрезгует взять на руки «колдовское отродье». Исха прекрасно знала, как называли ее за глаза, когда они с бабушкой только поселились в Логе. И понимала, что теперь этого мальчика ждала бы похожая участь. Изгоя. Всеми презираемого колдуна. Но она не позволит этому случиться. Только не пока она жива.

Веренир дышал. Ровно и глубоко. Он как будто просто спал. От облегчения у нее закружилась голова. Она положила на его грудь ухо, вслушиваясь в ровный ритм сердца. Руки в это время пробрались под его походный плащ, безрукавку и рубаху. Кожа к коже. Так она лучше его чувствовала. Она не пыталась воздействовать на него силой, лишь проверяла состояние, чуть касалась его магией, ощупывала, чтобы убедиться, что это лишь переутомление. Ему еще нельзя было колдовать. Совесть больно укусила ее где-то в середине груди. Ведьма поморщилась. Все потом. Сперва дружинник.

Нехотя она отлипла от распростертого на земле мужчины, сообщив десятнику:

— С господином десницей все в порядке. Ему только нужен отдых.

— Понял, госпожа.

Мужчина, который нашел ребенка, заметно расслабился. До этого он стоял на коленях перед магом с мертвенно-бледным лицом.

— Теперь Бронт, — шепнула себе под нос женщина. Она хорошо запомнила имя дружинника, который сам вызвался пойти в опасный дом. И собиралась его отблагодарить. Но прежде всего — спасти жизнь.

Свой плащ дружинник где-то потерял. На нем были легкие кожаные доспехи, сильно прожженные с одной стороны груди. Через них проступали клочки его одежды и обгоревшая плоть. Ведьма зашипела. Рана плохая. Очень плохая. Его не просто привалило обломком стены. Его привалило обломком очень горячей стены. Левая сторона лица Исхи от этого вида как будто заболела. Кожа в месте ожога до сих пор порой беспокоила ее. Тянула, иногда колола или немела. И Исха не знала, это ощущения ее тела или души, когда она вспоминала все, что с ней произошло.

— Ожог очень большой, — будто сама себе заключила Исха, качая головой. — Останутся шрамы.

— Шрамы украшают мужчину, госпожа лекарь, — так же тихо откликнулся десятник. — Ты только сохрани ему жизнь, со всем остальным он справится.

Это слова как будто вывели ее из транса. Исха мотнула головой, прогоняя ненужные мысли.

— Разумеется, — серьезно посмотрела она на воина. — Как тебя зовут?

— Тринат, госпожа, — немного удивленно посмотрел он на нее, не вставая с коленей.

— Тринат, проследи за господином десницей, пока я занята.

— Конечно, — он кивнул. — Всегда.

Она знала, что это его долг, но все равно улыбнулась ему уголками губ и почти бесшумно произнесла:

— Спасибо.

Руки в это время уже аккуратно снимали одежду с раненого. Она не могла начинать лечить его рану так, боясь, что плоть срастется вместе с одеждой. Этим можно было сделать только хуже.

Младенец на руках у старого торговца на удивление быстро успокоился. Ведьма то и дело бросала на них быстрые взгляды. Статрун что-то говорил малышу, и тот внимательно слушал. Много ли может понять несмышленыш, которому еще нет года? Вряд ли. И хвала небесам! Он не запомнит, что сотворили с его семьей соседи. Во всем есть положительные стороны.

Исха снова обратила внимание на раненого. Он приходил в себя и стонал. Она знала, не понаслышке знала, насколько боль от ожога изматывает. Кажется, что жар достает до костей. Прожигает насквозь.

Во время битвы она взяла на себя часть мощи, которую пропускал через себя Веренир, но все же основной удар он принял на себя, поэтому она не была настолько измотана, как он. Ее организм уже почти восстановился. Она ощущала в себя силы, чтобы исцелить этого храброго воина.

Магия полилась из ее рук. Незримая, но Исха чувствовала теплые потоки. Сейчас она шептала специальное заклинание, которое нашла в одной из книг лекаря Ратиура. Сам он не мог ими пользоваться, потому что не обладал силой подобного рода, но книги полезные в его бесценной коллекции имелись. Исха еще ни разу до того не исцеляла, применяя заклинание. Все ее лечение шло от помыслов. От чистого желания. Сейчас же она осмысленно направляла потоки силы в тело дружинника. Сперва — убрала боль. Он успокоился и снова отключился. Так сейчас даже лучше. Сон в любом случае исцеляет. Иногда не хуже магии. Дальше она принялась заживлять его плоть. Слой за слоем. Словно чистила лук, только наоборот. Очень скоро перед ее глазами предстала только-только заросшая кожа. Она выглядела, как у младенца: невероятно нежная, бархатистая, ярко-розовая. Шрамов не осталось.

— Ого, — Тринат смотрел на результат ее труда с выпученными глазами. Почти точно так же глядела на это и сама Исха. Она никак не ожидала, что заклинание окажется настолько действенным.

Словно завороженная, она гладила затянувшуюся рану самыми кончиками пальцев. Так увлеклась, что не сразу поняла, что Веренир пришел в себя.

— Помоги мне встать, — прохрипел он десятнику, который сидел возле него на коленях. При взгляде снизу вверх это выглядело довольно нелепо. Воин как будто не знал, что он тут делает. Конечно, он ведь обучен держать оружие в руках. А как поступать, когда твой господин просто отключился? Горло нещадно першило от дыма, который еще остался в груди. Верениру пришлось несколько раз прокашляться, прежде чем хотя бы слово вылетело из его уст.

Исха склонилась над воином, которого десница вынес из полуразрушенного дома.

Веренир поступил глупо. Нельзя рисковать собой ради обычного дружинника. Звучит цинично, но практично. Маг слишком важен для защиты княжества, а этот малый, хотя и очень храбрый, но в сущности не представляет никакой ценности в масштабах государства.

И все же рядом с ведьмой в некроманте взыграло желание выглядеть в ее глазах героем. Снова и снова доказывать ей, что он достоин ее. Почему-то это гребаное чувство неуверенности в себе, которое он похоронил еще в юности, рядом с этой женщиной давало о себе знать постоянно. Себе или ей он хотел что-то доказать? Десница не знал.

Ведьма, словно зачарованная, водила кончиками пальцев по груди мужчины, веки которого трепетали. Веренир видел его рану, и она была ужасна. Но только не теперь. Когда десятник помог некроманту привстать, тот понял, что рана уже полностью затянулась. Более того, на груди храбреца не осталось ни единого шрама. Это выглядело впечатляюще. Способности Исхи снова должны были его удивить.

Но не об этом он думал. А лишь о том, насколько нежно подушечки ее пальцев касались мускулистой груди воина. Злоба поднималась откуда-то из глубины души. Веренир сжал кулаки, загребая сухую грязь ногтями. Он ничего не мог с собой поделать. Это сильнее его. Глухой рык донесся из его горла. Он даже не сразу понял, что этот звук издало его собственное тело.

Только теперь Исха посмотрела на Веренира. Она выглядела удивленной, как будто не заметила, что он уже очнулся. Наверное, так оно и было. Слишком она занята оказалась воином, чтобы думать о нем. Ревность потекла по венам ядом, отравляя его, лишая способности трезво мыслить.

— Веренир? — Исха наконец убрала руку от раненого и, подобрав юбку, подползла к нему на коленях, глядя встревоженно и даже как будто испуганно. — Что с тобой?

— О чем ты? — он попытался продышать ярость, которая возникла в нем, но тон все равно вышел слишком резким. Он не хотел так с ней разговаривать. Видит Ясногорящий, не хотел. Но что-то внутри как будто не давало говорить по-другому.

Исха протянула руку к нему, хотела коснуться его лица, но Веренир отклонился. Злость придала силы. Резким движением он поднялся на ноги. Ведьма отпрянула от него, непонимающе глядя.

Этот взгляд прожигал в груди дыру размером с крупное яблоко, но десница ничего не мог с собой поделать. Сейчас — нет. Чтобы прийти в себя, нужно немного времени или кто-то, на ком можно сорвать злость.

Он вышел со двора. Уже почти полностью стемнело. Но никто не расходился. Логовцы облепили дом со всех сторон, не желая пропускать конец истории. Некоторые из них принесли факелы, и лица в толпе были освещены.

— Кто это сделал? — спросил он ледяным тоном, обводя каждого тяжелым взглядом.

Люди совсем притихли. Стушевались. Опускали головы. Не смели поднять взгляды. Минула щепка зловещей тишины. Ребенок, хвала небесам, уже успокоился.

— Я повторю только еще один раз. Чья была идея убить эту семью? — все так же спокойно произнес десница, но он знал, как действует на окружающих. Обычно он пытался как-то замаскировать ту силу, которая непроизвольно изливалась из него, до дрожи пугая подчиненных. Да, он имел определенную репутацию, но не только из-за нее его боялись. Маг заметил, что очень многие чувствуют рядом с ним себя неуютно. Так было всегда. Возможно, дело в его некромантии. Не каждый мог выдержать близость столь темной ауры. Сущности. Как ни назови, а он не был простым человеком. Некоторые ощущали это лучше, некоторые — хуже. Но почти на всех он действовал устрашающе с самой юности.

Но сейчас это пришлось как нельзя кстати. Он ощущал страх этих людей. Тот будто лип к его коже.

Молчание продолжалось. Ревность, прожигающая его вены, не только вернула физические силы, но и словно восстановила магические. Веренир знал, что потом об этом пожалеет, но все же выхватил взглядом одного из мужиков, стоявших в первом ряду, и поднял руку.

Логовец сделал несколько шагов вперед. Глаза его в ужасе расширились. Он как будто не хотел этого делать. Впрочем, так и было. Десница притянул его к себе. Это не внушение или что-то подобное. Нет, только грубая магическая сила, которой он тянул незнакомца в свою сторону.

— Кто? — снова спросил он.

Некроманту показалось, что мужчина готов лишиться чувств, настолько бледным стало его лицо. Однако он не вымолвил ни слова. Не знал или не хотел говорить. Если ли разница?

Веренир резко сжал пальцы в кулак. Логовец упал на колени, хватаясь за горло. Лицо его прямо на глазах багровело. Он судорожно пытался сделать вдох, но ничего не получалось. Десница видел, как его медленно покидает жизнь, и где-то в глубине души радовался этому.

— Веренир, хватит, — тронула его за плечо Исха. — Умоляю, перестань!

Она говорила очень тихо. Однако что-то в ее тоне отрезвило его. Он разжал кулак. Мужчина упал ему в ноги безвольным мешком. Из его груди со свистом вылетало дыхание.

— Они не скажут, слишком напуганы, — ведьма и сама говорила с дрожью в голосе. Неужто и она боялась его?..

Веренир и сам понимал, что сейчас никто не признается даже под страхом смерти.

— Именем Великого князя! — возвысил он голос, чтобы услышал каждый. — Отныне ваше поселение на особом контроле. Если я, княжеский десница, узнаю о любом самосуде, будь то даже простая уличная драка, виновный будет отвечать передо мной лично. Лично, — он снова обвел глазами каждого, кого мог видеть. — А если я не найду виновного, то ответите вы все. До единого. Не искушайте судьбу. Ясногорящим клянусь, еще одно безобразие в вашем городе, и на нем не останется камня на камне.

Тишина повисла настолько густая, что Верениру на миг показалось, что он оглох. Но нет, он слышал тяжелые удары своего сердца в висках.

Тело не испытывало благодарности за то, что он столь часто сегодня использовал магию. Но суровые времена требовали суровых поступков. Голова немного кружилась. Он покачнулся. Исха, кажется, почувствовала это, потому что сделала к нему еще один шаг. Теперь она стояла к нему вплотную, поддерживая его. Потом они поговорят, и разговор будет не самый простой, но сейчас, при всех этих людях, она поддержала его. Снова. Хотя он остро ощущал ее недоумение и недовольство.