Глава 8. "Допрос и звонок сестре"

— А куда? — напрягаюсь я.

Он серьёзнеет.

— В ресторан. Там и поговорим.

— Хорошо, — растерянно пожимаю плечами я. — А о чём?

— Об афере, которую замутила твоя сестра. О том, почему она не приехала. И о том, что мне теперь с тобой делать.

Его интонации ввергают меня состояние, близкое к страху. Даже больше, чем эти дикие слова. Он говорит жёстко и холодно. От былого обаяния не осталось и следа.

— Константин, я не понимаю, о чём вы…

Он вдруг хватает меня за запястье. Сверлит взглядом.

— Всё ты прекрасно понимаешь. Приедем в ресторан — ты мне всё выложишь. Как миленькая.

И вот тут мне становится действительно жутко. Потому что, несмотря на то, что я вообще не понимаю, о чём он, я очень хорошо ощущаю, что он вообще не шутит и что он реально опасен. А учитывая моё положение сейчас — я кажусь себе особенно беззащитной. И что самое ужасное — меня ведь никто не хватится в ближайшие дни. Разве что родители позвонят… И то — не факт.

— Константин, я…

— Рот закрой. Говорить будешь, когда я скажу.

Сглотнув, сжимаюсь в комок. Машина мчит по городу. И я даже не знаю куда конкретно… Господи, во что я вляпалась?! Ну, зачем я послушала Женьку и приехала на это мероприятие?! Блин, ну нафига я в это полезла-то?! Дура, дура, дура…

От страха у меня поджилки трясутся. Тем более, что машина мчится на такой бешеной скорости, что я бы предпочла пристегнуться. Но не зная, как это расценит Константин, не решаюсь.

Через несколько минут машина выезжает из города, а затем проехав некоторое время по шоссе, поворачивает куда-то в лес. Хорошо хоть дорога асфальтированная… Там же живёт кто-нибудь, правда ведь? Ой, мамочки…

Вскоре автомобиль останавливается у ворот в центре высокого забора, рядом с которыми краснеет кирпичная будка. Поднимается шлагбаум и мы въезжаем на территорию какого-то то ли небольшого посёлка, то ещё чего-то такого. Небольшие домики, фонтаны, какое длинное каменное строение с черепичной крышей, ухоженные газоны, клумбы с цветами. И… никого.

Машина останавливается у ресторана с вывеской "Золотой век".

— Выходим, — приказывает Константин.

От страха я даже пошевелиться не могу.

— Выходим, я сказал!

Тяну руку к ручке двери и некоторое время туплю, не в силах понять, как эта дверь открывается. Наконец, у меня это получается, и дрожа от страха, я выбираюсь наружу. Воздух чистый и тёплый. Пахнет хвоей, дымом и хлебом.

Константин, обойдя машину, не церемонясь, хватает меня за локоть и ведёт по ступенькам в ресторан.

Как только мы заходим, командует какому-то мужчине:

— Бутылку "Кьянти", два бокала, и все нафиг отсюда на полчаса.

— Будет сделано, босс.

"Босс"? Я думала, так обращаются к начальству только в американских фильмах….

Мы садимся за массивный деревянный стол в тёмной нише у дальней стены. Константин напротив меня. Сверлит глазами, оттягивает пальцем воротник рубашки. Затем смотрит на наручные часы. Снова на меня. Хмурый, явно злой. Ничего хорошего я от него уже не жду. Трясёт меня ужасно. И руки и ноги прямо дрожат.

Грузный лысый мужчина средних лет приносит поднос с бокалами, ставит на стол пыльную бутылку вина. Протирает её, откупоривает и быстро разливает по бокалам вино.

— Я могу идти, Константин Сергеич?

— Да, можешь. Все вышли?

— Все.

— Всё, полчаса нас не тревожить.

— Хорошо, босс.

Он уходит и мы остаёмся вдвоём.

— Пей.

— Константин, я…

— Я сказал — пей.

Трясущимися руками послушно беру бокал и подношу к губам. Делаю пару глотков. Ставлю бокал на стол. Константин тоже пригубливает вина, а затем говорит:

— А теперь рассказывай.

— Что рассказывать? — пожав плечами, испуганно спрашиваю я.

— Правду.

— Какую правду?

— Я не могу дозвониться до неё Это раз. Мы должны должны были позавчера утром встретиться в аэропорту. А она не приехала. И уже двое суток не выходит на связь. Это два. Так дела не делаются. И если она решила меня кинуть или подставить, она об этом пожалеет.

— Вы про Женю? — осторожно спрашиваю я.

— Про Женю, — цедит он в ответ.

— Она… — облизнув губы, раздумываю говорить или нет…

— Что?

— Она… уехала с мужем. На отдых.

— На какой, блядь, отдых?

Глаза его сверкают.

— На Бали…

— На какие, нахуй, Бали?!

— На Бали… — одними губами повторяю я. — Это остров такой…

— Ты меня что, за идиота держишь?

— Нет, — мотаю головой я. — Я, наверное, просто не понимаю, о чём вы говорите…

— Я, — чеканит он, — спрашиваю. Где. Твоя. Сестра.

— Я же сказала…

Он отворачивается в сторону:

— Пиздец, блядь…

Снова поворачивается ко мне.

— Так. Слушай сюда. Я с тобой шутки шутить не буду. Выкладывай, всё, что знаешь.

— Я ничего не знаю… — едва не плача, лепечу я.

Он усмехается. Да так, что кровь стынет в жилах. И видно, что он мне не верит вообще.

— Константин…. - глядя на хмурого красивого мужчину напротив меня, трясущимися губами шепчу я. — Можно я уйду? Пожалуйста… Я правда ничего не знаю…

— Нет, нельзя, — он ненадолго умолкает. — Короче. Телефон у тебя где?

— В сумочке, — кивнув на сумку, висящую на плече, лепечу я.

— Прекрасно. Доставай, звони сестре. Включи громкую связь.

Сглатываю.

— Хорошо…

Трясясь от страха, лезу за телефоном. Вообще не понимаю, что происходит… Понимаю только то, что мне ужасно страшно… Достаю телефон, кладу на стол.

— Набирай.

Послушно набираю Женькин номер.

— Громкую связь.

Осторожно тыкаю пальцем в кнопку.

Долгий гудок. Ещё один. Ещё. Короткие…

— Огонь просто, — усмехается Константин. — Вот ведь хитрая сука.

Я смотрю то на телефон, то на Константина. В горле такой ком, а нервы на таком уже пределе, что я вот-вот расплачусь в голос.

Константин вздыхает. Откидывается на стуле и трёт двумя пальцами переносицу. Затем, вновь придвигается ко мне и положив локти на стол, смотрит в упор.

— Почему она не приехала?

Часто моргая, чтобы сдержать подступающие слёзы, я дрожащим голосом повторяю то, что уже говорила:

— Потому что она уехала с мужем… на Бали.

— Допустим. Когда?

— Позавчера.

Он вновь откидывается на стуле.

— Охереть. Вот, что называется, связывайся с бабами. — пару секунд он задумчиво смотрит на меня, а затем его осеняет: — Так что, прислала тебя на отбор из-за того, чтобы лям не потерять, что ли?

— Да, — киваю я.

Тут он начинает смеяться. Смех приятный, но какой-то устало-нервный.

— Пиздец, — он вновь подаётся вперёд, прижимает ладонь ко лбу и, смеясь, повторяет: — Пиздец просто.

— Константин, я не понимаю…

Он убирает со лба руку и поднимает глаза на меня.

— Чего ты не понимаешь?

— Почему вы так разозлились? Что случилось? Если честно, — дрожащим голосом добавляю я, — я вообще ничего не понимаю…

— Погоди, — останавливает он меня. — Давай по порядку. Ты откуда про клуб узнала?

— Мне письмо вручили…

— Почему тебе? — хмурится он. — Ты же в другом месте живёшь. Женя мне говорила, что ты живёшь в Мытищах.

— В Мытищах, — киваю я.

— Так как ты тогда письмо получила?

— А я живу сейчас у Жени.

— В смысле? — не понимает он.

Вздыхаю.

— Женя с мужем, — как неразумному ребёнку, принимаюсь вновь объяснять я, — уехали позавчера на Бали. У них есть собачка. Пудель.

— Блядь, какой ещё пудель?

— Чучик…

— Какой, нахер, чучик? — схватившись за голову, стонет Константин.

— Константин, да не переживайте вы так… — видя, что ему реально погано, пытаюсь успокоить его я. — Всё наладится.

— Да уж… — горько усмехается он. — Наладилось уже. Чучик какой-то… Бали… При чём тут пудель, а?

— Они его оставили дома. А ему надо гулять. И я по просьбе Жени приехала к ним пожить на четыре дня. Чтобы Чучика выгуливать…

— Йокарный бабай… — принимается вновь смеяться он. — Так курьер тебе письмо вручил, потому что принял за Женю, что ли?

— Ну да, — радуясь, что наконец-то до него дошло, киваю я. — По ошибке. Как раз тогда, когда я Чучика выгуливала.

— То есть не Женя тебе его отдала?

— Нет.

Он снова вздыхает.

— Хорошо. Допустим. А как тогда ты узнала дресс-код и прочее?

— Женя по телефону мне рассказала про этот клуб. И сказала, что если я её заменю, то её не оштрафуют.

Он набирает воздуха в грудь и, чуть надувая щёки, медленно выдыхает.

— Мдаааа….

С минуту, наверное, мы молча сидим друг напротив друга.

— А она не говорила тебе, почему позавчера не приехала в аэропорт?

— Она вообще о вас не говорила.

— Мы на "ты", Кать, — укоризненно напоминает он.

— Простите. То есть, прости. О тебе.

Он качает головой.

— Бляха-муха, я организовал приглашение ей, участника снял, бабла ему закинув на счёт, чтобы букву забрать и тайной её сделать, а получается, она всё равно не приехала, а нашла замену, а ты так вообще нихрена не в курсе… Так ведь?

— Похоже, что да, — сочувственно отвечаю я.

Опять молчим.

— А я могу вас спросить?

— "Тебя", Кать, "тебя"…

— Тебя, — быстро поправляюсь я.

— Спроси, — вздохнув, отвечает он.

— Вы меня извините…. - ловлю на себе его сердитый взгляд и снова быстро поправляюсь: — Ты… ты меня извини, если я лезу не в своё дело, но зачем она должна была прилететь в аэропорт к тебе?

Он внимательно на меня смотрит.

— Чтобы забеременеть от меня и родить мне наследника.