Глава 16

Собираю вещи и понимаю, что забыла кое-что важное – деньги, который обещал мне мистер Кент. Иду в его кабинет, хотя даже приблизительно не знаю, где он находится. Внизу натыкаюсь на Генриетту. Она окидывает презрительным взглядом мой наряд и желает мне доброго утра.

– Подскажите, пожалуйста, а где кабинет мистера Кента?

– Его Милость уехал по делам. Вернется к вечеру.

Всё, плакали мои денежки. Да что там денежки – главное, что целой выберусь из этого дома! По-моему, жизнь дороже любых денег. Спускаюсь на кухню в надежде встретить Рика и проститься с ним, но застаю повариху в одиночестве. Она сообщает, что у конюха сегодня выходной. Очень жаль, что не смогу поблагодарить отзывчивого ирландца за помощь. Откуда ему было знать, что он работает на монстра?

Между тем время близится к полудню. Пора. Забираю сумку с вещами и выхожу из комнаты. Спускаюсь вниз по лестнице, а затем возвращаюсь и забираю из вазы одну розу. Не знаю зачем, но хочется забрать что-нибудь отсюда на память. Погостить в старинном родовом поместье – это действительно круто. Не брать же с собой ценности, я ведь не воровка. Поэтому пусть будет роза – цветок от чудовища.

Чарльз уже ждет меня у задних ворот. К чему такая конспирация? Сегодня он без водителя, и мне от этого спокойней. Парень выходит навстречу и целует меня в губы.

– Выглядишь великолепно, Анна.

– О да, днем в вечернем платье, – усмехаюсь я. Так странно себя чувствую в нем, будто надела чужую вещь.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Нет.

– Умница, – целует меня в висок. – Ну что, готова?

– Когда я смогу улететь в Москву?

– Завтра.

У меня отлегло от сердца. Неужели мой приключенческий вояж подходит к концу? Сколько же всего пришлось испытать! Надеюсь, все действительно позади. Чарльз связался с кем-то по телефону и сказал: «Да, мы уже едем».

У меня внутри все похолодело от этой фразы. А что, если он везет меня к Стефану? Что, если они заодно теперь меня ждет кровавая расправа за обман?

– Ты кому звонил? – интересуюсь небрежно.

– Работнику на винодельне, чтобы подготовился к нашему приезду. Анна, ты мне не доверяешь?

– Я хочу тебе верить.

– Так верь. Мой дядя – вот кого нужно опасаться, но не меня.

– Хорошо, Чарльз, прости. Нервы ни к черту. Путешествие обернулось для меня большими проблемами.

– Мое вино – лучшее на всем континенте, приведет твои нервы в порядок.

– Охотно верю, – наконец улыбаюсь, предвкушая удивительную поездку.

Уже издалека увидела стройные зеленые ряды виноградников. Наверное, здорово, когда на них висят черные налитые гроздья, но это будет только осенью.

Чарльз обогнул поле и остановил машину. К нам навстречу действительно вышел опрятный на вид мужчина с седой бородкой, и я успокоилась. Ничего ужасного Чарльз не задумал против меня, иначе бы не выбирал для этого собственную винодельню.

Пожилой мистер Прайс заправлял винодельней. Он провел нас на терраску, откуда открывался великолепный вид на виноградники. Здесь стоял стол с пятью раскупоренными бутылками вина, сыром, фруктами, зеленью и хлебом.

– А не много ли вина нам будет на двоих? – хихикнула я.

– Попробуешь из всех бутылок, и которое понравится – разопьем.

Чарльз налил рубиновое вино на донышко бокала и подал мне.

– Господи, как здесь красиво, – беру бокал, подхожу к ограждению, отпиваю глоток и подставляю лицо солнцу. – Спасибо, что привез меня сюда, Чарльз!

– Наслаждайся, – улыбается он.

– Это ваш фамильный бизнес?

– Достался от отца. Я на этих виноградниках все детство пропадал, – парень подошел ко мне сзади и обнял, сомкнув пальцы в замок на моем животе. Только бы желудок не заурчал от голода, подумала я, пить на пустой желудок плохая идея, нужно поесть.

Мягко высвобождаюсь из объятий Чарльза и сажусь за столик.

– Проголодалась? – он наливает вино из другой бутылки.

– Чувствую здесь нотки смородины, – пригубив, говорю я.

– Да ты неплохо разбираешься в винах! А что скажешь про это? – в свободный бокал Чарльз наливает белое.

– Здесь мускат.

– Точно, – смеется он и пересаживает меня к себе на колени.

В голове приятный шум, в теле легкая беззаботность. Чарльз слегка приподнимает платье и гладит меня по ноге:

– Ты такая сексуальная.

Я уже понимаю, к чему все идет. Сейчас он покажет мне саму винодельню, где хорошенько подпоит, а потом отведет в постель и... Встаю и снова подхожу к изгороди. Как отшить его так, чтобы не обидеть? Мое тело отвергало его. Не понимаю, в чем дело – вроде милый парень, хотя и слишком юный для меня. Люблю мужчин постарше, 30+. Что же мне делать? Бороться с собой и уступать ему не хочу. Я так не могу.

Чарльз подкрадывается ко мне сзади, задирает платье и садится на корточки. Чувствую его губы на своей ягодице. О боже… Оставив мокрый след, он дует на кожу – и по моей спине ползут мурашки.

– А если мистер Прайс увидит нас? – посмотрев по сторонам, говорю я.

– Тогда ему придется завидовать мне.

Чарльз слегка покусывает мою ягодицу и оттягивает полоску трусов.

– Я бы с удовольствием съел тебя, – признается он и мне становится не по себе. Хватит с меня рассказов о каннибальских наклонностях его дяди!

Одергиваю платье и поворачиваюсь к нему лицом:

– Лучше не произноси при мне эту фразу.

Он выпрямляется и, грубо схватив меня за шею, впивается ртом в губы. Рукой снова задирает платье и ласкает спереди. Его напористость сбивает с толку.

– Почему? – громко дышит он. – Ты же такая вкусная девочка.

– Меня сейчас стошнит, не говори так, – морщусь я.

– Не любишь нежности? А так? – он резко вводит в меня указательный палец.

Вскрикнула, попыталась расслабиться и свыкнуться с его настойчивыми движениями. Однако что-то мешало мне…

Я посмотрела по сторонам и увидела внимательные глаза мистера Прайса, наблюдающие за нами из окна винодельни.

– Там мистер Прайс! Он смотрит на нас.

– Ну и пусть, – отмахивается ни на шутку заведенный Чарльз.

– Нет, я так не могу. Отпусти меня, – вырываюсь из его цепких объятий и отхожу на пару шагов.

– Да что с тобой такое? Ты никогда не занималась сексом с наблюдателем? Поверь, это круто. Ощущения в разы острее.

– Нет, это не нормально, – отрезала я.

– Да брось, иди сюда, я поласкаю твою влажную девочку. А мистер Прайс пусть посмотрит.

Меня затошнило, то ли от вина, выпитого на пустой желудок, то ли от гнусного предложения Чарльза.

– Да вы оба грязные извращенцы! Вот что, отвези меня, пожалуйста, в аэропорт.

– Твой самолет завтра, я же сказал! – раздраженно отвечает парень. – Давай развлечемся напоследок. Ты ведь знала, зачем сюда ехала.

– Ты не предупредил, что здесь будут похотливые наблюдатели.

– Анна, хватит уже строить из себя недотрогу. Какая разница смотрит кто-то или не смотрит? Не обращай на него внимания. Иди сюда, я тебя не разочарую, детка. Со мной тебе будет хорошо.

Чарльз подхватил меня на руки, приподнял и посадил на перила. Затем задрал платье и устроился возле моих раздвинутых ног. Крепко держа меня за талию, он наклонился и стал целовать меня прямо через трусики, при этом он томно дышал и громко стонал. Играет на публику, пронеслось у меня в голове.

– Я сейчас упаду! – кричу я, в самом деле почувствовав, что теряю равновесие.

Чарльз, ослабивший хватку, стаскивает меня с перил и сажает перед собой на корточки, расстегивает ширинку и спускает трусы. О Божееее…

– Я не буду этого делать, – отрицательно машу головой и отворачиваюсь.

Хочу встать на ноги, но он стискивает мое плечо и пытается приблизить мое горящее лицо к своему паху. Тошнота пробирается к горлу и меня рвет прямо на ботинки Чарльза. А потом я отключаюсь.

* * *

Прихожу в себя и не понимаю, где нахожусь: запах сырости и кислого вина; стоят деревянные бочки. Я лежу на кушетке и почему-то не могу пошевелиться. Руки и ноги связаны веревкой, я в одном белье. Рядом с пустым бокалом в руке сидит Чарльз.

– Очнулась?

– Освободи меня, – шепчу я. В горле першит, как при простуде. Чем он меня напоил?

– Я бы освободил, но ты будешь дергаться.

– Что ты задумал? Где мистер Прайс? – я проверила прочность веревок. Ни за что не освободиться самой. Пока я не знала, что он затеял, страшно мне не было.

– Мистер Прайс разочаровался в тебе и ушел. Мы здесь одни, детка.

– Чего ты от меня хочешь?

– А какие у тебя есть догадки? – явно издевался он.

– Изнасилуешь? – презрительно усмехаюсь я. – Как мелко. Я могла бы с тобой по собственной воле, если бы ты не устроил цирк с мистером Прайсом. Я в такие игры не играю, понял?

– Ты будешь играть во все игры, которые я люблю.

– Регби? Гольф? В бутылочку?

– Мне нравится твое игриво-саркастическое настроение.

– А мне не нравятся эти веревки. Развяжи меня, Чарльз. Разойдемся с миром.

Он запрокинул голову и издевательски расхохотался. Мне стало не по себе. Его смех напоминал веселье душевнобольного. Но Чарльз-то нормален. Или просто успешно маскировался? Похоже, психические отклонения – это у них дело семейное.

– Анна, неужели ты еще не поняла? Ты не выйдешь живой из винодельни, – тон его оставался слишком серьезным, в котором не было ни намека на шутку.

– Почему ты хочешь меня убить?

– Однажды я встретил здесь Морин. Она приехала за вином для вечеринки. Одна. Я не смог сдержать искушения и подсыпал ей снотворное. Пока она спала, я любовался ею. Ты знаешь, что она была очень красивой? – я кивнула. – Когда Морин проснулась, то начала кричать и все испортила. Я занервничал и не смог сделать ей достаточно глубокий порез. Она меня ударила и сбежала. Нужно было связать ее, и тогда она была бы в моей власти. Но все произошло спонтанно. У меня не было времени на подготовку. А сегодня все произойдет так, как я задумал.

– Ты решил отыграться на мне из-за Морин? Она не ответила тебе взаимностью, а расплачиваться придется мне, так?

– Нет, Анна. Не льсти себе, тебе далеко до нее. Она… настоящая принцесса, понимаешь? Аристократка. Белая тонкая кожа, светлые шелковые волосы и хорошие манеры.

– Да, я другая, – с вызовом отвечаю. – Ты одержим ею, но не делай ошибок, Чарльз. Отпусти меня.

– Нет! – он потянулся к небольшому чемоданчику и раскрыл его. Внутри лежала коллекция ножей – от большого охотничьего до миниатюрного.

О боже! Он оговорил Стефана! Набором ножей владеет именно Чарльз, а не его дядя. Вот почему виконт переживал, когда узнал, что я ездила в Лондон в обществе его племянника. Все части головоломки моментально сошлись. Стефан знал, что его родственничек психопат и пытался меня предупредить, но я, сбитая с толку психологической атакой в «доме с приведениями», поверила Чарльзу и теперь поплачусь за это жизнью. Сукин сын все продумал. Ни одна живая душа не знает, что я поехала с ним на виноградники. Стефан подумает, что я уехала. Возможно, он пришлет чек за работу, только куда? Получатель будет уже мертв.

Мне хотелось заплакать, но доставлять удовольствие своему мучителю не хотелось.

– Вот этим, – Чарльз взял в руки большой нож, – можно порубить тебя в капусту. Но это слишком быстро и кроваво, а я хочу растянуть удовольствие. Начнем с малого, – он медленно водит рукой над ножами, выбирая орудие пытки. – Пожалуй, этот.

Может быть, мистер Прайс вернется и спасет меня? Глупо ждать подобное от извращенца, обожающего подглядывать за парочками. Значит, надежды нет.

– Стефан знает, чем ты занимаешься?

– Конечно.

– И про Морин знал?

– Нет, она сохранила наш секрет в тайне. Умная девочка, унесла его в могилу.

– Это ты ее убил?

– Ее лишил жизни дядя! – разозлился он. – Я тут ни при чем. Зачем мне убивать Морин? Я любил ее…

Чарльз приблизил ко мне руку с ножом и придирчиво осмотрел мое тело, выбирая место, куда пырнуть. Я приготовилась к боли. Пусть все закончится быстро, долго не выдержу. Может, помолиться? В критических ситуациях мы всегда вспоминаем о Боге.

– Смотри, – он слегка полоснул меня по ребру. – Какая тонкая работа! Мне нужно было учиться на хирурга.

Из пореза заструилась кровь. Этот псих припал ртом к ране и принялся высасывать кровь. Меня передернуло от отвращения. Да у нас тут интервью с вампиром намечается, не иначе! Нужно обязательно спросить, зачем ему пить человечью кровь и сколько ему сотен лет?

– Чарльз, хватит! Разыгранное тобой представление омерзительно, –мне казалось, что он выкачивает из меня энергию. Меня парализовала слабость, тело стало ватным, на лбу выступил пот.

Он отпрянул от меня, вытер губы полотенцем и обвел мутным взглядом ножи.

– Личико будем портить или не надо?

– Чарльз, хватит! Прошу тебя!

– Нет, Анна, пир только начался. В нашем ресторане отличное кровавое меню. Можно даже выбирать. Лицо или живот?

– Живот, – еле выдавила из себя. Если он тронет лицо, я не переживу этого. Боже, какая дичь!

Он занес над моей грудью руку с ножом:

– Одним ударом я могу попасть в сердце и избавить тебя от тягот этого мира. Хочешь?

– Нет.

Мое психическое состояние оставляет желать лучшего. Мне кажется, я схожу с ума вместе с ним. Я не билась в истерике только потому, что понимала – это бесполезно. Можно попробовать его заболтать. Можно прикинуться, будто мне нравится его игра.

– Я хочу, чтобы ты сделал на моей груди отметку, – пошла я ва-банк.

У него расширились зрачки, рука задрожала, а на лбу появился пот.

– Правда, это хочешь? – недоверчиво переспрашивает он.

– Да, я этого хочу, – моя грудь отвлечет его хоть ненадолго. Нужно тянуть время, выторговывать у него отсрочки хоть с минуту. – Сделай это, Чарльз, – эротично облизываю верхнюю губу и пристально смотрю ему в глаза.

Он тяжело задышал и достал правую грудь из чашечки лифа. Увидев горошину соска, твердого от состояния ужаса, не выдерживает и приникает к нему ртом. Чарльз возбуждается и забывает на время про ножи. А я молю о спасении.

Вселенная, слушай внимательно, я заявляю о своем намерении. Я намерена жить долго и умереть после ста лет! Я намерена встретить любовь и быть счастливой до конца жизни! Я намерена написать не менее сотни картин и устроить собственную выставку работ! Я намерена…

Громко кричу от боли. Чарльз вгрызается зубами в мой сосок. Неплохо было бы потерять сознание и ничего не чувствовать.

– Хорошая девочка, потерпи немного. Можешь еще покричать, я не против.

– Чарльз, ради всего святого, перестань. Развяжи меня.

Моя грудь липкая, боюсь даже посмотреть вниз. Сколько же крови оттуда вытекло?

– Чарльз, хватит…

А потом что-то пошло не так. Послышался шум, чьи-то быстрые шаги. Его напарник Прайс спешит к пиру? Что ж, как раз во время. Крови на всех хватит.

– Отойди от нее, Чарли.

Глазам своим не верю – Стефан. Зачем он здесь? Спасти меня от своего племяша и воспользоваться самому? Оба хороши – убийцы. Ясно одно – мне не выжить ни при каком раскладе.

– О, Его Милость пожаловала, – издевательски проговорил Чарльз. – Здравствуй, дядя.

– Отойди от Анны.

– А то что? Изобьешь меня тростью?

Стефан поворачивает голову вбок и кивает. Помещение заполняется людьми в медицинской одежде. Они разом набрасываются на Чарльза и пакуют его смирительную рубашку. Он кричит и сыпет проклятиями в адрес виконта.

Стефан подходит ко мне и развязывает веревки, стараясь не смотреть на порез и оголенную грудь. Протягивает мне полотенце. Я слишком слаба, чтобы взять его, и Стефан промакивает мои раны тканью. Полотенце тотчас окрашивается в багровый цвет.

– Все закончилось, Анна, все закончилось, – шепчет он.

Я отталкиваю его руку и встаю с кушетки. Голова идет кругом. Ищу глазами платье, но не нахожу его. Мне холодно, и я обнимаю себя руками. Стефан снимает с себя пиджак и просовывает мои руки в рукава, затем застегивает на все пуговицы впереди. Думаю о том, что его дорогой пиджачок будет безнадежно испорчен русской кровью.

– Пойдем, я отвезу тебя в замок.

Иду босиком по холодному полу. Виконт замечает отсутствие обуви, качает головой и берет меня руки. Несет на руках до машины.

– Подождите, мистер Кент, мне нужно кое-что Вам сказать. Я не та, за кого себя выдавала, – говорю, прежде чем сесть в его авто.

– Я знаю, – кивает он. – Ты Анна Шахова из России, талантливая художница.

– Я Вас обманула.

– По большому счету мне все равно, кто нарисует портрет. Меня интересовал только результат. Если бы у тебя не получилось, я бы просто уволил тебя. Вот и все.

Я глубоко вздохнула, но воздух, казавшийся таким чистым, обжег горло, словно наждак.

– Меня разыскивает британская полиция, и я не могу вернуться домой, – сказала я.

– У британской полиции нет к тебе никаких претензий, – мягко возразил виконт.

– Откуда Вы знаете?

– Мне пришлось пробить Вас по нескольким базам, Анна. А Вы думали, я впущу в дом человека, о котором ничего не знаю?

– Так Вы с самого начала знали?

– Ваше произношение и странный подбор слов говорили о том, что ранее Вы не говорили на английском. Садитесь в машину, Анна. Вам нужно отдохнуть.