глава двадцать третья

Свинцовый привет из прошлого

Москва пахла мокрым снегом, углем и опасностью. Когда Георгий выходил из здания вокзала, направляясь к ожидавшему его экипажу, мир на мгновение замер. Среди толпы встречающих резко выделился человек в форменной шинели путейского чиновника. Его движения были слишком быстрыми, слишком целенаправленными.

Гул вокзала разорвал сухой треск выстрела. Первый снаряд ушел в молоко, звякнув о железную дугу экипажа. Второй — обжег плечо Георгия ударом раскаленного лома.

— Ложись! — взревел Степан Котов, закрывая Цесаревича своим телом.

Казаки конвоя и «гатчинские конюхи» сработали как отточенный механизм. Прежде чем террорист успел нажать на курок в третий раз, на него обрушилась лавина тел. Хруст костей, короткий вскрик, и нападавший был вдавлен в грязную брусчатку.

Георгий почувствовал, как по шинели потекло что-то горячее и липкое. Мир вокруг начал медленно вращаться, превращаясь в калейдоскоп из испуганных лиц и блестящих казачьих шашек.

Его доставили в ближайший военный госпиталь. Операция проходила в тяжелой атмосфере: врачи дрожали от страха, понимая, что на их столах лежит Наследник Престола.

— Ваше Высочество, нужно давать эфир, — прошептал седой хирург, чьи руки заметно дрожали.

— Обойдемся местным... и водкой, — процедил сквозь зубы Георгий. — Шейте так. Мне нужно быть в сознании.

Пуля застряла глубоко в дельтовидной мышце, чудом не раздробив сустав. Георгий кусал губы, чувствуя каждый поворот скальпеля. Из своего 2026 года он знал, что антисептика в 1902-м уже есть, но до антибиотиков еще тридцать лет. Любая инфекция могла стать фатальной.

«Ирония судьбы, — думал он, глядя в побеленный потолок. — Я выжил , чтобы получить пулю от фанатика в прошлом. Савинков? Или мои "дорогие" родственники решили, что мертвый Наследник лучше реформатора?»

Через три часа после операции, когда действие обезболивающих начало отходить, в палату вошел Леонид Ратаев. Глава Особого отдела выглядел бледным и непривычно растерянным.

— Мы взяли его живым, Ваше Высочество, — начал он, не дожидаясь вопроса. — Это некий Соколов. Состоял в боевой организации эсеров.

— Ратаев, не держите меня за идиота, — Георгий попытался приподняться, но резкая боль в плече заставила его поморщиться. — Обычный эсер не прошел бы сквозь кольцо моих «конюхов» в форме путейца. У него был пропуск?

— Был, — Ратаев опустил глаза. — Подписанный в управлении железных дорог. Из тех департаментов, что курировал... покойный великий князь Алексей Александрович. Концы ведут к «старой гвардии» в Петербурге.

Георгий горько усмехнулся. — Значит, это не «революция», а «семейный подряд». Они решили, что если я не умер от чахотки, то пуля решит вопрос престолонаследия.

Весть о покушении облетела мир за считанные часы.

В Лондоне: Виктория, получив телеграмму, потеряла сознание. Дядя Берти приказал усилить охрану британского посольства в России.В Петербурге: Ники впал в прострацию, а Аликс начала молиться еще неистовее, видя в этом «знамение».В Москве: Город был объявлен на осадном положении.

Но самым важным было другое. Пуля, предназначавшаяся для убийства, стала мощнейшим политическим инструментом.

Георгий закрыл глаза. Плечо ныло, но разум был ясен как никогда. Покушение подтвердило: он на верном пути. Враги боятся его настолько, что перешли к открытому убийству. Значит, пришло время ударить в ответ — не только рельсами и каналами, но и сталью, которая не промахивается.Он вызвал к себе Зубатова и тут же дал ему инструкции.

Спустя неделю Петербург замер в тревожном ожидании. На перроне Николаевского вокзала Георгия встречали не только официальные лица, но и плотное кольцо его «конюхов», которые теперь не скрывали своего оружия. Цесаревич вышел из вагона бледный, с рукой на перевязи, но взгляд его был твердым как крупповская сталь.

Он поехал не в Гатчину, а прямиком в Зимний дворец. Николай II ждал его в Малом кабинете. При виде брата Император вскочил, в его глазах читалась смесь ужаса и искреннего раскаяния.

— Жорж! Слава Богу, ты жив! — Ники бросился навстречу, порываясь обнять брата, но вовремя заметил повязку. — Аликс места себе не находит... Это безумие, настоящий кошмар! Как они могли допустить такое в Москве?

Георгий тяжело опустился в кресло, намеренно не скрывая болезненной гримасы.

— Они не «допустили», Ники. Они это организовали, — голос Георгия звучал глухо, но отчетливо. — Террорист прошел через все кордоны по пропуску, подписанному в недрах министерства. Нас предают те, кто клялся нам в верности. Пока ты пьешь чай, за твоей спиной делят трон те, кому мешают наши реформы. Сегодня пуля досталась мне. Завтра она найдет тебя или твоих дочерей.

Николай побледнел еще сильнее. — Что ты предлагаешь? Сипягин клянется усилить охрану...

— Сипягин — это старая ветошь, Ники. Мне не нужны «усиления», мне нужен острый хирургический нож.

Георгий выложил на стол заранее подготовленный документ с золотым императорским орлом.

УКАЗ ИМПЕРАТОРА ВСЕРОССИЙСКОГО (Проект)

Учредить Департамент Государственной Безопасности (ДГБ) при Канцелярии Его Императорского Величества.Наделить ДГБ чрезвычайными полномочиями в вопросах охраны Императорской семьи и предотвращения актов террора.Департамент подотчетен лично Государю и Наследнику Цесаревичу, минуя министерство внутренних дел и жандармерию.

— Это... это же создание параллельной власти, Жорж! — прошептал Николай, вчитываясь в строки. — Чрезвычайные полномочия? Право ареста без санкции прокурора для лиц любого ранга?

— Именно так. Только так мы вычистим крыс из министерских кабинетов. Мои люди — те самые «конюхи» — станут костяком этой службы. Им не нужны чины и ордена, им нужен порядок.

Николай долго мялся, глядя на перо в чернильнице. Тень Аликс и давление старых министров еще довлели над ним, но страх за семью и вид раненого брата перевесили.

— Хорошо, Жорж. Я подпишу. Но кто возглавит этого... монстра? — Ники поставил размашистую подпись под указом.

— Генерал Зубатов, — коротко ответил Георгий.

— Кто это? — Николай нахмурился. — Я не помню такой фамилии среди генералов Генштаба.

— Один умный полковник из охранки, которому ты только что присвоил генеральский чин твоим указом, — Георгий позволил себе легкую улыбку. — Он знает изнанку революции и не боится испачкать руки. Он — лучший «крысолов» империи.

Когда Георгий выходил из дворца , в его кармане лежал документ, который менял правила игры в России навсегда.

Легализация силы: Его частная армия «конюхов» превратилась в официальный ДГБ. Теперь они могли действовать открыто по всей стране.Прямое подчинение: Ни один министр, включая главу МВД или шефа жандармов, больше не имел власти над людьми Георгия.Удар по заговорщикам: Назначение Зубатова означало начало массовой «прополки» государственного аппарата под видом борьбы с терроризмом.

Георгий посмотрел на шпиль Петропавловской крепости. Теперь, имея за спиной собственную спецслужбу с чрезвычайными полномочиями, он был готов к любому повороту сюжета. И никакие «старые гвардии» больше не могли чувствовать себя в безопасности.