Глава 22

На краю моего поверженного в полный шок человеческого сознания, мелькает полная паники мысль, что я не умею быть тайрой… Не умею сражаться в зверином облике… что этим безумным срывом и оборотом не только себя ставлю под удар, но и тех, кто сейчас бросится мне на помощь… Мелькает и исчезает в кровавом угаре, когда на голых инстинктах моё тело врезается в очередного противника, когда стальные когти вспарывают живую плоть, ломая слабые человеческие тела, а клыки нещадно рвут глотки.

Не думать! Не бояться! Не щадить!

Потом я вспомню и может быть ужаснусь… потом. Сейчас есть лишь горчащий в горле животный ужас тех, кто вопреки страху идёт меня убивать, и сжигающая меня дотла леденящая душу ярость внутри, требующая рвать их в кровавые клочья.

Да мой человеческий разум не умеет… зато умеют инстинкты. И я отпускаю их с поводка окончательно, словно со стороны теперь наблюдая, как крушит мощное звериное тело, защищённое бронёй Зирха, стоящих на пути врагов. Как взвивается оно в мощных прыжках и кружит вихрем, всё ещё укутанное искрящей и смертоносной магией заслона.

Рывок… хруст костей… булькающий стон… резкий прыжок в сторону от вражеского клинка и ответный удар шипастым хвостом, сминающим шлем противника и проламывающим череп… уход от новой атаки и очередная вырванная глотка… обжигающая боль ожога от огненного лезвия, едва не пробившего, защищающий меня щит, и вспышкой огненной тьмы мелькнувшее передо мной тело другого зверя, оттолкнувшего меня с линии атаки и закрывшего собой… принявшего мой бой... Синн.

Низко рыча, я опускаю голову, смотря, как он стремительно разделывается с остатками окруживших меня врагов.

Его зверь, как и мой, закован в броню магического доспеха, по которому так завораживающе бегут всполохи огня. И эта мощь смертельно опасного сильного зверя буквально завораживает мой затуманенный инстинктами разум, заставляя неотрывно следить за каждым его движением, принюхиваться, вычленяя из стоящей вокруг вони столь желанный и притягательный запах.

В считанные секунды вокруг нас остаются лишь груды бездыханных тел. И огромный чёрный тайрал, стоящий над поверженными врагами завладевает теперь уже всем моим вниманием. Моя звериная сущность буквально дрожит от собственнического желания быть к нему ближе, узнать, почувствовать, поиграть… Покрасоваться?

А он медленно поворачивает голову ко мне, фыркнув с тихим рычанием. Я уже смотрела когда-то в эти пылающие глаза. Уже видела эти огненные узоры. Кажется, то было видение... Пророческое. Тогда я испугалась. Сейчас ощущаю то, что вижу, единственно необходимым мне. 

Тайрал опускает голову, принюхиваясь, скалится, поглощая меня внимательным взглядом и делает шаг в мою сторону. Крадущийся. Неспешный. Уверенный. И ещё один. Он словно даёт мне возможность рассмотреть его во всей красе, принять его присутствие… подпустить.

Так и идёт ко мне. Шаг за шагом. Прожигая собственническим взглядом, подавляющим и подчиняющим, вынуждающим скалиться в инстинктивном желании противостоять ему… взять верх.  

Я опускаю голову всё ниже, пригибаюсь в намёке на атаку, уже откровенно рыча и скаля клыки, и, следуя инстинктам, шагаю ему навстречу по залитому кровью снегу, ничего так не желая, как быть ближе к столь вожделенному зверю… моему. Да. Он МОЙ. Я чувствую это всем своим существом… так остро, что всё внутри поёт и дрожит.

С каким-то довольным рыком огромный чёрный тайрал наступает на меня, втягивает хищно подрагивающими ноздрями воздух, проводит носом по моему виску до уха и дальше, скользя мощным телом по-моему, не пытаясь больше подмять мою волю, знакомя с собой, позволяя почувствовать запах его зверя, его плоти и крови, вкус которой я отчётливо помню.

Мне хочется укусить его снова… боднуть лбом, толкая… отпрыгнуть, заигрывая.  Я чувствую себя так странно, так чуждо, настолько не человеком, что просто сажусь на землю, мотая растерянно головой. И в тот же миг меня окатывает волной чужой-родной магии, чтобы через пару секунд моего лба коснулась уже ласковая мужская рука.

– Ты просто великолепна, моя девочка, – всё ещё рычащим голосом воркует Синн, пробираясь пальцами под пластины моего доспеха и гладя мои уши. – Твой зверь – самая красивая, сильная и грозная ледяная тайра, которую я только видел. Но сейчас тебе нужно вернуть себе человеческий облик. Вернуться ко мне.

Ага. Вернуться. Знать бы как. Тихо заворчав, я утыкаюсь лбом ему в живот. Угар битвы уже схлынул, и я начинаю в полной мере ощущать, как сознание постепенно затапливает багряная пелена сумасшедшей усталости. И я даже не знаю, чего мне больше сейчас хочется – потереться об мужчину, которого моя сущность ощущает настолько родным и необходимым, или улечься и заснуть беспробудным мёртвым сном.

– Я знаю, что ты очень вымоталась, маленькая, – ладони Синна обхватывают мою голову, заставляя её поднять. Он прижимается лбом к моему, ловя мой взгляд. – Знаю, Талли. Я с радостью унесу тебя отсюда туда, где ты отдохнёшь и восстановишься. Но сначала нужно обернуться обратно. Вернуть контроль человеческой сущности. Вернись ко мне, любовь моя. Моя восхитительная девочка. Такая храбрая, сильная, опасная…

Его бархатный голос утихомиривает бушующие в моей крови инстинкты, успокаивает звенящие от напряжения нервы. Его взгляд зовёт за собой, обещая ласку и заботу. Обещая крепкие объятия любимых рук и возможность привычно прижаться к его телу в поисках опоры. Этот тихий воркующий голос помогает моему истощённому сознанию перехватить наконец контроль у звериной сущности. С болезненным стоном-рычанием я отдаюсь поднявшейся внутри волне магии и позволяю ей перекроить моё тело обратно, выворачивая в мучительном до тошноты обороте.

– Умничка, Талли, – с облегчением выдыхает Синн, подхватывая меня и помогая выровняться на подкашивающихся ногах. Шепчет в губы: – Я горжусь тобой, моя королева!

И целует с таким исступлением, что ноги у меня таки подгибаются, заставляя ухватиться пальцами за широкие плечи. Чтобы уже через мгновение со стоном ответить ему, скользя ладонями к шее, обхватывая его затылок, прижаться к любимому в неудержимом желании быть как можно ближе.

– К-хм, – спустя вечность врывается в моё сознание отнюдь не деликатное покашливание. – Синнард, я, конечно, могу тебя понять. Но всё же хочу напомнить, что вы тут не одни. Мало того, что ты увёл у меня невесту, так ещё и при мне с ней милуешься.

– Санд, мне порой тебя убить хочется, – рычит раздражённо Синн, неохотно отрываясь от моих губ. Прижимает меня к себе ещё теснее, позволяя опереться на него. – Завидовать молча не судьба?

– Как можно? – хмыкает император Верриды. – А вдруг ты тогда забудешь, как негоже со старшим братом поступил. Подумать только – ледяная тайра с силой рода Эббони. Такую потерю я тебе не скоро прощу.

– Как можно потерять то, что вам никогда не принадлежало? – фыркаю я с усталым раздражением, оборачиваясь к Сандэру и попутно обводя взглядом поле отгремевшей битвы. – Эта ледяная тайра сама решает, с кем ей быть.

– Жаль. Очень жаль, – ухмыляется старший Верр, смеряя меня восхищённым взглядом, но я уже почти не обращаю на это внимания.

Для меня сейчас жизненно важно убедиться, что целы мои друзья, что не пострадали телохранители, к которым я уже успела, если не привязаться, то уж точно привыкнуть. И мои глаза лихорадочно рыщут по лицам и фигурам, выискивая знакомые. 

– Среди наших убитых нет, – правильно прочитав моё состояние, уверенно сообщает Синн. – Смертельно-раненных тоже. Мы ждали этой засады, Талли, и были значительно более подготовлены, чем наши враги.

– Мои друзья не знали, – возражаю, находя наконец взглядом среди воинов Сандэра сначала мощную фигуру Морта, а затем и Онору с Гантом. Все трое как раз направляются к нам. 

Морт, как всегда уверенно, шагает впереди. По правую руку от него идёт Онора, со снова обгоревшими волосами, вся замызганная и в крови. Надеюсь, хоть не в своей. По левую – не менее грязный хмурый Гант. И рассматривают они меня с ещё более ошеломлёнными взглядами, чем когда узнали, что я Аеталь Эббони на самом деле.

– Твоих друзей я обвешал щитами так, что достать их было весьма затруднительно. К тому же они хоть и молоды, но лучшие мои студенты и достаточно сильные боевые маги, – прижимает меня к себе крепче Синн. Разреши я ему, и уже сейчас, наверное, была бы на руках. – Я же обещал тебе, что никто не умрёт. А ещё обещал, что унесу отсюда, чтобы ты отдохнула после ритуала. Сейчас только дам указания Эрду и Леуду, что делать с пленными…

– Предлагаю пленными по-братски поделиться, – деловито вмешивается в наш разговор Сандэр. – Я своих подданых заберу, если вы не возражаете. А вы своих. А потом обменяемся добытой информацией.

– Ты не возражаешь, Талли? – интересуется у меня Синн, на дав времени толком переварить столь занимательный раздел подданых, озвученный его братом.

– Не возражаю, – качаю головой. Поднимаю на императора уверенный взгляд. – Это звучит разумно в свете нашей договорённости.

А пленных, оказывается, взято не так уж и мало. Собственно, весь план Синна ведь был направлен на то, чтобы захватить языков. Конечно, верхушку заговора мы тут вряд ли найдём, но чем больше задержанных, тем больше взаимосвязей можно откопать, тем больше нитей выцепить, которые можно попытаться распутать.

В течение следующего получаса Синн умудряется связаться и с Тайной Канцелярией и с Биарнэ, перебросить порталом из Хейна агентов и военных, раздать всем указания и распределить задачи. Мне остаётся только усердно делать вид, что я ещё хоть что-то соображаю и учавствую в событиях. 

И очень помогает мне в этом Онора, которой мой любимый диктатор препоручил временно послужить мне подпоркой. С заданием наставника боевичка справляется на отлично. Со стороны это даже не выглядит так, будто я едва на ногах стою. Ещё и парни с обеих сторон прикрывают. 

– Так ты ещё и оборотень? – скорее утверждая, чем спрашивая, тихо произносит подруга, когда рядом с нами не остаётся никого, кроме нас четверых и моих телохранителей. Морт тоже поднимает на меня внимательный взгляд. Да и Гант заинтересованно вскидывает брови.

– Мой отец был полукровкой, так что во мне оборотнической крови только четвертинка. Я сама удивлена, что смогла обернуться, – криво усмехаюсь в ответ.

О том, что и в роду Эббони уже были оборотни, я всё же предпочитаю умолчать. Та же Сента, например, супруга Лотара. Хотя, когда это было. Века уже прошли. И много поколений Эббони прожило свою жизнь. Впрочем, нужно порыться в архивах. Может ещё кто из моих предков с двуипостасыми в брак вступал?

– Смерть Дуана… что-то надломила во мне, – признаюсь, закрыв глаза. – Боль, ярость и острое желание покарать его убийц настолько завладели мною, что звериная сущность, глубоко спящая ранее, неожиданно проснулась. А сегодня ритуал ещё больше расшатал мои внутренние барьеры. Битва стала последним толчком. Я просто потеряла контроль над собой.

Ребята при упоминании нашего погибшего друга ещё больше мрачнеют. И между нами снова повисает напряжённая тишина. Слишком свежа ещё эта рана. Со временем, наверное, вспоминать его станет легче. Но прежними нам уже, пожалуй, никогда не быть.

– Со стороны это так не выглядело, – в конце концов мрачно хмыкает Онора, первой прерывая это молчание. – Ты была ошеломляюща, Тайра. Вот знал Дуан, как тебя обозвать. Если бы увидел, точно бы впечатлился. Не хотела бы я стоять на твоём пути когда-нибудь. И магистр… то есть советник Верр. Оказывается, он может быть ещё более жутким, чем его все считают. Вы очень подходите друг другу.

Парни согласно хмыкают. 

– Вот не знаю даже, как относиться к твоему выводу, – вырывается у меня саркастический смешок, а глаза сами находят этого страшного и жуткого, который мне так подходит.

Он как раз разговаривает с Сандэром, показывая на убитых, которых солдаты сносят на одну кучу, чтобы сжечь на погребальном костре, но почувствовав мой взгляд, тут же поворачивается и наши глаза встречаются. Синн говорит что-то брату и тут же направляется ко мне.

– С самыми срочными делами я закончил. Могу отлучиться ненадолго, – сообщает, как только оказывается рядом, а затем обращает свой суровый преподавательский взгляд на своих бывших студентов, и те сразу подбираются, едва ли не вытянувшись в струнку. – Морт, Онора, Гант, вы отлично проявили себя сегодня. Я доволен. Сейчас поступаете в распоряжение агента Леуда, он даст вам задания.

– Слушаемся, советник Верр, – как лидер команды по уставу за всех отвечает Морт, и друзья, бросив на меня прощальные взгляды, удаляются выполнять полученный приказ. Последней уходит Онора, предварительно передав меня с рук на руки моему суровому мужчине.

Стоит мне оказаться в его объятиях, как Синн больше не сдерживает своих инстинктов и подхватывает меня на руки, крепко прижимая к себе. И так хорошо сразу становится. Можно уткнуться в его плечо и наконец позволить себе расслабиться. И пускай все смотрят, мне совершенно плевать как-то.

Миг и перед нами вспыхивает портал, в который мой мужчина и шагает, унося меня из поля моей первой настоящей битвы.

– Королев-воительниц на руках не носят. И боевых магов тоже. Ты мне репутацию портишь, – ворчу сонно, не способная даже глаза продрать.

– Зато любимых женщин носят. А репутацию ты себе сегодня заработала такую, что её испортить проблематично, – хмыкает Синн, ставя меня на ноги. – Отпускай Зирх. Я помогу тебе раздеться.

Как бы не привыкла я к своему доспеху, как бы не ощущала его частью своей магии, отпустив его, всё равно чувствую настоящее облегчение. Правда на ногах уже совершенно не стоится. 

Надеюсь, кровать где-то рядом? 

Чтобы убедиться, приходится даже глаза открыть. Правда, увиденное оказывается для меня немного неожиданным.

– Мы в твоей спальне, – констатирую я с долей удивления.

– Ты по-прежнему очень наблюдательна, – с откровенным смешком соглашается Синн, сосредоточенно расстёгивая застёжки моего подлатника. – И на этот раз быть тебе в моей кровати. Жаль только, что без меня. Но мы это исправим в ближайшем будущем.

– Вот как? – тяну задумчиво. 

Я пытаюсь ему помочь меня раздевать, но получается больше мешать, и мужчина попросту отстраняет мои руки. Снимает с меня подлатник. Берётся за сорочку, чтобы стащить через голову. И вот странное дело, у меня больше совершенно не получается его стесняться. Может, от зверской усталости, а может потому, что всё он уже видел. И трогал. И целовал. 

– Именно так. Я говорил, что пути назад для тебя уже не будет. Ты моя, Талли, – заявляет этот собственник. 

– А мне инстинкты вот всё твердят, что это ты мой, – усмехаюсь я с вызовом.

– М-м-м, моя ледяная тайра желает поспорить со мной за главенство в паре? – иронично интересуется оборотень, расстёгивая мои штаны и резко спуская их вниз.

– А если так? – в тон ему отвечаю и я. Хотя, стоя голой перед ним, вряд ли выгляжу серьёзным противником.  

– Я с удовольствием приму твой вызов, сладкая, – с дразнящими хриплыми нотками сообщает мне Синн, приседая, чтобы стащить с меня штаны и снять мягкие кожаные ботинки, надетые мною под сабатоны доспеха.

Чтобы не упасть я хватаюсь за его плечи, а он, справившись наконец с моим раздеванием прижимается лицом к моему животу, обняв за бёдра. Мы так и застываем, наслаждаясь тем, что вместе, рядом и оба невредимы.

– Я очень испугалась сегодня, – признаюсь тихо, зарываясь пальцами в его тёмные, как ночь, волосы. – Когда перекинулась. На краткий миг меня накрыла настоящая паника. Я поняла, что понятия не имею, как сражаться в зверином облике. И испугалась, что из-за меня может кто-то пострадать.

– Ты отлично справилась, – он целует мой живот, и поднимается, чтобы притянуть в свои объятия. – И правильно поступила, что отдала контроль инстинктам. В данной ситуации это было самое правильное решение. А насчёт того, что ты не умеешь сражаться в зверином облике… Мы это исправим. Научишься. Хотя, надеюсь, тебе больше не придётся этого делать.

– Я тоже надеюсь, – вздыхаю тяжело. – Синн… мы же с Риком собирались встретиться после поездки к артефакту. Может… может ты сделаешь как-то так, чтобы я не уснула сейчас? Мне, кажется, встреча с ним совершенно не ждёт. Я переживаю.

– Нет, Талли, – твёрдо возражает Синн. – Не ждёт твоё здоровье. А всё остальное никуда не денется. Я уже получил доклад своих агентов из Академии. И с Райнаром списался. Оерик сейчас в общежитии под охраной. Я передал ему от твоего имени приказ не покидать комнату, объяснив это соображениями его безопасности.

– И что Рик?

– Отреагировал довольно спокойно. И поинтересовался, когда ты сможешь с ним встретиться. Ему сказали, что ты прибудешь в Академию вечером. Так что пошли в ванную, смоем с себя всю эту грязь, и сразу же ляжешь спать. Я приду и разбужу тебя, когда будет нужно.

Спорить с ним у меня не находится больше ни аргументов, ни причин. Ни сил, если уж на то пошло. Организм, получивший наконец добро на отдых, совершенно перестаёт меня слушаться. Так что я лишь киваю согласно, чувствуя что даже это движение мне даётся с огромным трудом, и выглядит со стороны, наверное, так, как будто я пьяна.

Поход в ванную комнату и вовсе как-то проходит мимо моего уже совсем затуманенного сознания, поскольку я, кажется, засыпаю, ещё по пути туда. Действительно ведь, никто никуда не денется за несколько часов. 

И Рик меня поймёт. 

Надеюсь.