Глава 33

– Ваше величество, вы такая красивая, – восхищённо выдыхает Линн. Поправляет ещё раз длинный шлейф моего платья, каскад бриллиантовых нитей, струящихся по спине, и отступает в сторону, смотря на меня огромными восторженными глазами.

Главная королевская швея, тэри Надэлин с тремя своими подручными, помогающие мне с примеркой наряда для коронации, тоже застыли в сторонке, всем своим видом демонстрируя восхищение.  

С едва заметным вздохом, я поворачиваю голову к зеркалу, чтобы и самой взглянуть наконец на результат многодневного труда армии мастериц под бдительным присмотром моей любимой тёти. Результат, надо признать, невероятный и потрясающе красивый. 

Платье из белого шёлка, расшитого золотом, выглядит настоящим произведением искусства. Даже я это признаю. Из зеркала на меня смотрит Королева. И не воительница на этот раз. Настолько женственной и одновременно величественной я себя, пожалуй, даже представить никогда не могла. Интересно, Синну понравится?

– Линн права. Ты великолепна, – тётя Марион с растроганной улыбкой обходит меня по кругу, любуясь. – Девочки подайте мантию её величеству.

– Зачем? – вскидываю я бровь. И так уже больше часа потратила на все эти примерки.

– Чтобы убедиться в том, что всё идеально сочетается, – поучительно провозглашает баронесса Аддор, повелительно кивая растерявшейся Линн.

Лисичка, став моей самой доверенной служанкой с перспективой получения статуса личной камеристки королевы, с огромнейшим рвением принялась вникать в свои обязанности и старательно оправдывать моё высочайшее доверие. Поэтому, прежде чем выполнить приказ тёти, она вопросительно смотрит на меня. Приходится согласно кивнуть. Чем быстрее мы с этим покончим, тем раньше я освобожусь и смогу присоединиться к мужу.

После случившегося в Гонтраме прошло уже больше суток, но нам ещё столько проблем предстоит разгрести, что голова пухнет. Две головы, точнее. И то, что нас теперь двое в этой упряжи, не может меня не радовать, если честно. 

Но коронация тоже не за горами, поэтому приходится отвлекаться и на её подготовку. Хотя в голове у меня сейчас совершенно не платья и не планы торжества. Хорошо, что у меня для этого есть тётя Марион. 

Я же, позволив Линн накинуть на мои плечи отороченную белоснежным мехом мантию, мыслями снова возвращаюсь к гораздо более занимающим меня вопросам.

Да, заговор практически распутан, да восстание подавлено, да артефакт напитан нашими с мужем совместными усилиями на десятилетия вперёд. И город спасён. Человеческих жертв оказалось гораздо меньше, чем мы опасались. Разрушений тоже.

Синн убил некроманта, который, управляя моим братом, привёл Рика к артефакту и заставил его активировать. Тело шамана на опознание забрали оборотни. Пока известно только, что он родом с юга Верриды. 

Драмора задержали в городе агенты Тайной Канцелярии. Он, руководя через марионеток мятежом, попал под стазис, и был обнаружен во время облавы. Правда, придя в себя и поняв, что к чему, попытался последовать примеру своего подельника Хатрила. У него даже почти получилось, но задержавший его агент, извещённый о такой вероятности, вовремя зарядил заморозкой по лицу бывшего магистра.

Но мы до сих пор не нашли Рика. На поиски брошены десятки лучших ищеек в команде с опытными горняками, но его следов пока никто не обнаружил. И хотя я знаю, всей душой своей чувствую, что мой брат жив, но сердце ведь всё равно не на месте. А вдруг ранен, а вдруг его засыпало, и он всё это время лежит где-то глубоко под землёй истекая кровью?

И люди, ставшие безвольными марионетками… мы по-прежнему не знаем точно, как их спасти. Лучшие умы Ковена магов, в том числе мой дядя, уже ломают головы над куклой, оставшейся мне от Рика. 

Подвижки есть. Но никто не берётся сказать, сколько времени потребуется, чтобы до конца разобраться, как работает эта штука. 

А ведь Рик разобрался. Он смог перекинуть нити контроля, которыми его держали, на меня, дав тем самым мне возможность освободить его.

Конечно, далеко не все заговорщики и мятежники были порабощены с помощью проклятых кукол. Большинство просто подпали под мощнейшее ментальное воздействие, усиленное артефактами, что изобрели совместно Драмор с Хатрилом. Но очень много осталось тех, кто пострадал намного серьёзней.

В общем забот ещё хватает.

– По-моему, всё замечательно сочетается. Все молодцы. Я довольна. Снимайте это уже и отпускайте меня работать, – оценив свой внешний вид в зеркале, требую я у тёти Марион, и королевской швеи с её подручными.

– Ты неисправима, – фыркает баронесса.

– Возможно, – улыбаюсь я ей примиряюще. – Платье восхитительное. Я восторге, правда, но мне уже надо идти.

По прогнозам целителей как раз уже должен прийти в себя обмороженный Драмор. И на этот раз я решительно настроена присутствовать на допросе, что бы там Синн не говорил.

И как часто это бывает, стоит мне только о нём подумать, как мой супруг сразу же появляется. Чувствует он что ли? 

Вот и сейчас Синн, не утруждая себя стуком, заходит в наши теперь уже общие покои.

И застывает столпом у двери, жадно пожирая меня взглядом. Я, наверное, никогда не перестану наслаждаться тем, как он на меня смотрит. Когда от одного лишь взгляда любимых глаз весь остальной мир замирает, и мы остаёмся в нём одни.

– Нравлюсь, муж мой? – тяну, неспешно поворачиваясь перед ним.

Вместо ответа Синн делает хищный шаг ко мне, а затем ещё один, и ещё, пока не оказывается совсем рядом, нависая надо мной. Ох, как же он меня будоражит своим голодом. 

– Я сражён, жена моя, – низким голосом с бархатистыми нотками сообщает мне, пытаясь обнять.

– Нет-нет. Руками не трогай, – с игривым смешком уворачиваюсь от его захвата. – Ещё испортишь мне платье, и я вынуждена буду по новой терпеть все эти примерки. Подожди меня чуть-чуть, мы как раз закончили.

– Хм, как вовремя я пришёл, – Синн улыбается, лукаво щуря глаза. – С удовольствием подожду.

С этими словами он оставляет на моих губах короткий обжигающий поцелуй, демонстративно держа руки в стороне, а потом уходит к одному из диванчиков, чтобы устроиться там с самым невозмутимым видом. Явно собираясь смотреть, как меня будут раздевать.

Рядом отмирает тётя, смущённо хмыкая. Полыхает заалевшими щеками Линн. Взволнованно переглядываются швея со своими помощницами. А ему хоть бы что. Получив меня на законных основаниях, мой любимый оборотень явно не намерен держаться от меня в стороне ради каких-то правил приличия. Вот и сидит теперь, наблюдая из-под ресниц, за тем, как снимают с меня платье. Наверняка ещё и запоминает последовательность процесса на всякий случай.

– Есть какие-то новости? – получаю я наконец возможность спросить, когда мы остаёмся одни. 

Тэри Надэлин с помощницами уже унесли мой наряд. Тётя тоже деликатно удалилась. Дольше всех задержалась Линн, подбирая мне одежду. Но и её я уже отослала.

Кутаясь в шелковый халат подхожу к мужу, чтобы сесть рядом, но он притягивает меня к себе на колени.

– Да. Драмор очнулся. Можем забирать его из госпиталя и допрашивать сколько душе угодно, – сообщает Синн, зарываясь лицом в мою шею и запуская ладони под шелк халата, поглаживая мои бёдра. – И мы, кажется, нашли следы твоего брата.

– Что? – вскидываюсь я, но мужские руки крепко удерживают меня на месте. – Следы? А его самого?

– Нет. Только следы. Горняки наконец смогли обнаружить место, куда он провалился. И ищейки там всё обследовали. Нашли его кровь, разодранный китель. Смогли по запаху и следам проследить его путь почти до выхода из пещер. Он ушёл оттуда на своих ногах, Талли.

– Значит, действительно жив. Но… но почему он не объявился тогда? – непонимающе хмурюсь, всматриваясь в лицо мужа. – Что-то известно о том, куда он дальше подался? Может к своему наставнику?

– Нет. Ничего. Он скрылся, Талли. Видимо восстановил свои силы к моменту, как добрался до выхода и замёл все дальнейшие свои следы. У Борнагора тоже не появлялся. 

Почему Рик так поступил? Ведь свободен уже. Или я что-то неправильно поняла? Может его задумка с куклой не сработала? Может…

– Надо его найти. Отправь…

На мои губы ложится палец Синна, прерывая на полуслове.

– Не надо, Талли, – качает он головой. 

– Что? Как это не надо?!

– Он ушёл. Понимаешь? – муж заглядывает мне в глаза. 

– Нет. Не понимаю, – трясу головой. – Что значит, ушёл? Куда? Почему?

– Куда, не знаю. А почему… могу предположить, – Синн тяжело вздыхает, прижимая меня к себе ближе. – Ты, как старшая любящая сестра, конечно, ждёшь его и готова принять с распростёртыми объятиями после всего, что случилось. Но для Оерика принять себя, то, что из него сделали марионетку, принять ту роль, которую он невольно сыграл в случившихся событиях, будет далеко не так просто. Парню явно нужно разобраться в себе и со многим примириться. Может тебе стоит сейчас его отпустить?

– То есть, ты предлагаешь мне оставить всё как есть? Не искать его? – не веря своим ушам, уточняю у мужа.

– Скорее советую, но в общем, да, – успокаивающе гладит он меня по спине. – Я его в чём-то даже понимаю. Оерик очень умный мальчишка с огромным потенциалом. Дай ему время осознать себя и найти свой путь. Стать мужчиной.

Разумом я понимаю то, что Синн говорит, но сердцем принять это очень сложно. Кажется почти невозможным отступиться сейчас. Кажется, будто я предам брата, не протянув ему руку поддержки. Но что если Синн прав? Он ведь слишком часто бывает прав. Тогда получается, что Рику не нужна моя поддержка, и он не хочет, чтоб его нашли. Тогда я не имею права его держать. Но как мне с этим смириться?

Тяжко вздохнув, я опускаю голову мужу на плечо.

– Он же вернётся? – спрашиваю тихо.

– Думаю да, – пальцы Синна, принимаются нежно перебирать мои волосы на затылке. – Чего не отнять у твоего брата, так это любви к своей старшей сестре. Возможно, именно это чувство позволило ему так долго сопротивляться воздействию. И найти решение. Признаюсь честно, этим твой брат смог меня изрядно удивить. Конечно, мне всё равно хочется дать ему парочку крепких подзатыльников за то, что он вообще довёл до всего этого, а теперь ещё и исчез, не поведав, до чего додумался и как это провернул. Магистрам может понадобиться не один день, чтобы воспроизвести его находку. Но зато у нас есть время найти всех оболваненных. И выбить из Драмора всё, что он знает.

Хорошо, когда рядом есть тот, кто может помочь всё разложить по полочкам и удержать, когда тобой руководят эмоции. Не скажу, что готова прямо сейчас отказаться от поисков, но, пожалуй, исчезновение Рика уже воспринимается мною гораздо легче. Главное, что жив. Остальное решится.

Нам бы идти заниматься делами, но мне так хочется ещё немножко побыть наедине с любимым. Вот так. Вместе. Рядом. Когда почти все невзгоды преодолены и будущее рисуется уже гораздо более светлым, чем ещё пару дней назад.

– Ты знаешь, что эти покои раньше принадлежали моей матери? – слегка поворачиваю голову, чтобы обвести взглядом комнату.

– Знаю, конечно, – слышу вполне закономерный ответ.

– Я почти ничего не меняла здесь. Только в спальне приказала новую кровать поставить сразу, как только переехала во дворец. Не могла спать там, где она возможно была… с Вальдаром.

– Хорошо тебя понимаю, – мрачно хмыкает муж. – Хочешь ещё что-то поменять?

– Не знаю. Со временем, наверное, да. Но пока я не готова к этому. Многие мои воспоминания связаны с этими покоями. Мы с Риком часто прибегали к ней сюда. Мама садилась вон на тот диванчик у камина, брала брата на руки, обнимала меня и рассказывала нам волшебные сказки. Или запускала тот магический сундучок с кукольным театром, – я показываю на старинную игрушку, стоящую на каминной полке, как и пятнадцать лет назад.

Я помню это так отчётливо, будто это только вчера происходило. Вот мы с Риком сидим в нетерпении на диванчике, а мама берёт красивый резной сундук, ставит его перед нами на маленький столик. И прокручивает ключ… в крышке.

Озарённая внезапной догадкой-воспоминанием, я резко подрываюсь на ноги и бросаюсь к камину. Не может быть! Ответ постоянно был у меня перед самым носом. Как я могла забыть?

– Что случилось? – удивлённо спрашивает Синн, стремительно поднимаясь вслед за мной и наблюдая, как я переношу сундучок с кукольным театром к столу, чтобы обследовать его крышку.

– Помнишь послание Рика? – поднимаю я на мужа ликующий взгляд.

– Тот ониксовый ключ? – удивлённо вскидывает он брови. – Ты вспомнила, от чего он?

– Да, – и я уверенно указываю пальцем на пустующий паз в резной поверхности крышки.

Стоит ли говорить, что допрашивать Драмора мы отправились лишь спустя пару часов? После того, как исследовали всё, что оставил нам мой брат в столь неожиданном тайнике. А оставил он свои записи и подробное описание исследований, которые проводил над собой, когда понял, что не всегда управляет своей собственной волей. Написал он и о том, как обнаружил у магистра Драмора куклу, с помощью которой им управляли, но не смог к ней даже прикоснуться. И как отыскал информацию о шаманских методиках в некромантии.

Рик не только понял, что именно с ним сделали, но и сумел добраться до записей магистра, и воссоздать всю рабочую схему этого жуткого артефакта. Только, чтобы освободиться этого оказалось мало. Нужен был кто-то, кому он мог бы доверять, и у кого хватило бы сил принять нити подчинения и разорвать их. И нужна была кровь этого человека. Моя кровь.

Вот и получилось, что входя в допросную Тайной Канцелярии, куда по приказу Синна доставили Драмора, мы благодаря Рику уже знали о том, как спасти людей, попавших под воздействие, возможно, даже больше, чем сам бывший магистр артефакторики. 

У моего супруга, конечно, имелось огромное количество и других вопросов, но меня интересовал теперь лишь один – куда подевалась его дочь Беккинда, и какова была её роль в ментальном порабощении моего брата.   

Несмотря на все старания целителей смотреть на это до черноты обмороженное лицо довольно жутко. Хоть и не скажу, что жалко. Эта мразь никого не щадила.

Я и раньше не могла вспомнить, видела ли когда-нибудь Драмора в Академии, а теперь и подавно не могу его поизнать в этом обезображенном магической заморозкой будущем смертнике, что смотрит на нас обозлённой облезшей крысой.

Допрос начинает Синн. А я сажусь в удобное кресло в сторонке и принимаюсь рассматривать последнего из зачинщиков заговора. 

Он приютился на неудобном колченогом табурете со скованными за спиной руками. Весь такой жалкий, что просто диву даёшься, сколько бед мог натворить этот человечишка в своей алчности.

Драмор даже не думает отпираться, когда ему зачитывают обвинения. Не отрицает и то, что именно он был тем, кто отправил младшего Биарнэ к Рику, приказав заманить его в ловушку в Форсэде. Это их разговор я подслушала тогда в закрытой аудитории. Также Драмор подтверждает, что именно тогда принц был ранен и они получили его кровь, хотя изначально планировали захватить самого Оерика.

На вопросы артефактор отвечает с кривоватой ухмылкой, словно бахвалится своими достижениями. А когда речь заходит об его дочери, и вовсе начинает самодовольно улыбаться.

– Вы можете меня казнить. Но всё равно проиграли, – кривит он почерневшие и распухшие губы. – Аеталь Эббони не быть королевой.

– Правда? – язвительно хмыкает Синн. – И почему, хотел бы я знать?

– Родовая магия Эббони не примет братоубийцу.

Ах ты ж мразь. Столкнули нас с братом и решили посмотреть, кто кого? От плещущейся в крови ярости уже ладони пульсируют и, кажется, клыки с когтями лезут. Но… Пускай говорит. Надо же нам понять, на что они рассчитывали, когда посылали против меня Рика.

– Почему же? Если нет других наследников… а трон Эббона уже заждался истинную Владычицу? Ещё как примет, – равнодушно пожимает плечами мой супруг.

– Есть наследник, – тянет Драмор, находя меня взглядом. – Кровь от крови потомок Эббони. Вы никогда его не найдёте, но придёт время, и мой внук займёт своё законное место на троне Эббона, как я и хотел. И народ с распростёртыми объятиями встретит истинного Владыку. Ты проиграла, братоубийца.

Меня аж подбрасывает внутренне от этого заявления. И внешнее спокойствие удаётся сохранить с огромным трудом.

– Хм. Так вот в чём была роль твоей дочурки Бекки? – поднимаюсь я с кресла и подхожу к задержанному. – Подложил её под принца, чтобы укрепить своё положение ещё и с помощью ребёнка от Оерика. А она хоть добровольно на это пошла, или ты из родной дочери тоже куклу безмозглую сделал?

– Зачем куклу? Моя девочка умная и сразу поняла, в чём выгода, – с гордостью заявляет этот подонок. – И как схорониться от ваших ищеек она тоже знает. Так что… можешь меня казнить, Аеталь Эббони, которая так и не стала королевой.

– Я тебя разочарую, мразь, – склоняюсь я к лицу Драмора, с клыкастой улыбкой смотря ему в лицо. – Мой брат жив. А твою дочурку мы обязательно найдём. Нечего позволять этой маленькой дряни потомка Эббони воспитывать.

С этими словами я выпрямляюсь и поднимаю взгляд на Синна, больше не обращая внимания на опешившего Драмора.

– Я услышала всё, что хотела. Отдавай его палачам, пускай выбивают остальную информацию. Приказ о казни уже готов, осталось подписать.

И не слушая воплей осознавшего всё Драмора, я с чистой совестью удаляюсь из допросной.