ГЛАВА 13

Эльфы остановились возле помоста, напряженно буравя друг друга глазами. Темные выглядели на редкость спокойными и откровенно игнорировали сопляка, взирающего на них со снисходительной усмешкой, но одновременно зорко следили за всем, что происходит вокруг, и успевали заметить каждое мало-мальски значимое движение в толпе. Тогда как светлые их собратья уже буквально кипели от злости и были готовы в любой момент ввязаться в спор.

При виде хитро улыбающейся Белки Линнувиэль и Аззар одновременно перевели дух. А затем приметили вынырнувшего за спинами светлых Карраша и усмехнулись: сейчас они были рады его видеть как никогда.

— Слышь, Дождик? — разрезал тишину, как ножом, ехидный голосок Гончей. — Как думаешь, кто из этих ушастых ринется убивать меня первым?

Лютнист вздрогнул всем телом и от неожиданности выронил свою лютню.

— Ох… — Она выразительно поморщилась от грохота. — Не мог потише уронить? Вот скажи: ты на кого бы поставил? На беленьких или на черненьких? Гляди: светлых двое, оба вооружены, злы как демоны и уже почти на грани. Темных тоже двое, у каждого по паре мечей за плечами и не по одному веку боевого опыта. При этом один по праву считается чуть ли не лучшим стрелком своего народа… а второй и вовсе маг. Так что ты думаешь? Кто из ушастых нас с тобой быстрее уделает? Спорю на сотню золотых, что белобрысые сорвутся раньше!

Лютнист испуганно покосился и шарахнулся прочь от дурака, рискнувшего во всеуслышание обозвать остроухих гостей «ушастыми». Сумасшедший! Ненормальный! Спаси и сохрани боги, только бы не заметили, что он рядом стоял…

Линнувиэль не моргнув глазом призвал непокорный огонь и с удовлетворением отметил, как светлые поменялись в лице, как наконец-то в их взглядах проступила осторожность: поняли, гады, что хранитель их в порошок сотрет вместе с половиной человеческого города. Причем никто из темных его не осудит. Неуважение к статусу хранителя проявлено? Еще какое — увели из-под носа добычу! Правящий дом оскорблен? До глубины души! А значит, ради восстановления поруганной чести можно и поступиться одним или двумя десятками тысяч чужих жизней. В том числе и парочкой светлых, которых темные на дух не переносят.

Молчание на площади несколько затянулось.

— Ну чего застыли, как головастики на льду? — возмутилась Белка. — Или все еще раздумываете, кто кому морду смазливую набьет? Так темненькие посильнее будут. Да, Дождик? Скажи, что они внушительнее смотрятся, чем эти два белобрысых сморчка?

Лютнист плавно осел на помост, а обомлевшая от подобной наглости толпа брызнула бы во все стороны, если бы могла пошевелиться. Но на присутствующих, как назло, словно столбняк напал — люди могли только судорожно сглатывать при виде творящихся ужасов, молча молиться своим богам и в панике ждать развязки. А она, как думается, не заставит себя долго ждать: или одни, или другие остроухие прирежут наглого пацана. Как пить дать — убьют, потому что не снесут они таких оскорблений.

— Беги, пацан, — неслышно выдохнул бородатый зазывала.

— Еще чего. Мне ж жуть как интересно, чем все это закончится!

В толпе кто-то застонал: нервы у всех звенели, как натянутые струны, кровь в жилах давно застыла от ужаса, уши заложило от неестественной тишины вокруг… а сопляк еще и масла в огонь подливает!

Но вот один из светлых наконец принял решение — скрипнув зубами, почти незаметно наклонил золотистую макушку и процедил:

— Уступаю вам эту дерзкую мартышку. Он весь ваш, благородные ллеры. Мы не будем мешать.

— Сам ты суслик! — немедленно возмутилась Белка, азартно болтая ногами в воздухе. — Линни, давай шлепнем этого гада, чтобы не распоряжался тут! Я ему не вещь, чтобы он меня кому-то отдавал, как куль с зерном! Только, чур, в морду двину я!

Линнувиэль сузил глаза.

— Нет. В морду не надо. Думаю, миром разойдемся.

— Да ты слышал, как он меня обозвал?!

— Извини, он дурно воспитан.

— М-да? — усомнилась Гончая, неожиданно спрыгивая с помоста и танцующей походкой приблизившись к ошарашенным светлым. — Тогда все равно в морду дадим, чтобы перевоспитался. Как считаешь, Аззарчик?

Молодой эльтар, не оборачиваясь и цепко следя за каждым движением медленно багровеющих собратьев, качнул головой.

— Думаю, они тебя недостойны.

Белка, не сдержавшись, хихикнула, потому что если тишина вокруг раньше была просто зловещей, то теперь стала окончательно мертвой. Прямо-таки гробовой. Зато Линнувиэль вдруг зловеще усмехнулся, а у Аззара в глазах заплясали веселые огоньки. Особенно когда вынырнувший из толпы мимикр абсолютно беззвучно приблизился к светлым вплотную и, коснувшись клыками загривка ближайшего светлого, тихо-тихо зашипел.

Эльфы оцепенели.

— Мальчик идет с нами, — негромко сообщил им Аззар, откровенно наслаждаясь ситуацией.

— А я еще подумаю, идти с вами или нет, — тут же вставила Белка.

— Ты разве не голоден? — притворно удивился Линнувиэль, краем глаза следя, как Карраш дышит в затылок светлому эльфа. Очень бледному и молчаливому эльфу, у которого волосы медленно вставали дыбом. — Вообще-то мы надеялись, что ты будешь присутствовать за обедом. Таррэн про тебя уже спрашивал.

— Таррэн? — на миг задумалась она.

— Точно, — хмыкнул Аззар, ласково перебирая пальцами оперение стрел. — И если ты задержишься тут с этими… вряд ли он будет очень рад. Да и что тебе с ними выяснять?

— Как что?! Эти чудики назвали меня мартышкой!

— Они просто неудачно пошутили, — пояснил вместо пришибленных светлых Линнувиэль. — Прости дураков. Не думаю, что из-за этого нам стоит портить им шкуры.

— Не скажи: за иную шутку проще удавить, чем выслушивать оправдания. Впрочем, ладно, пусть идут, — притворно вздохнула Гончая. — Они мне действительно не соперники. Каррашик, перестань дышать им в шеи и убери зубки. Знаю, знаю, как ты любишь свежее мясо, но дурно воспитанные эльфы — не тот рацион, который нужен молодому растущему организму. Правда, Линни?

Линнувиэль благосклонно кивнул.

— Он только что целого быка по дороге съел, так что это, скорее, не гастрономический интерес, а обычное любопытство.

— Тем более. Фу, мальчик. Плюнь! Вдруг они ядовитые?

Мимикр брезгливо сморщился и послушно отпустил побелевшего как полотно эльфа. После чего с достоинством выпрямился, широко улыбнулся прямо в обомлевшие физиономии светлых, продемонстрировав двойной ряд клыков, и, убедившись, что ушастые все поняли правильно, потрусил к веселящейся хозяйке.

— Хороший мальчик… эй, а что это у тебя за гадость на спине?! — вдруг ахнула она. — Линни! Кто тебе разрешил использовать моего боевого зверя, как простого осла?!

— Он сам так решил, — поспешно пояснил Аззар. — Не волнуйся. Мы купили тебе орехов.

— Чего? — недоверчиво переспросила Белка, разом позабыв о светлых, чем те не преминули воспользоваться и стремительно испарились. — Орехи? Для меня? Мне что… считать это официальными извинениями?

— А подойдет? — с надеждой уточнил эльф.

— Ишь какой… — тихо рассмеялась Гончая, погладив довольно урчащего мимикра. — Так и быть, ушастый, прощаю. Это Каррашик надоумил?

— Нет. Он только вынюхивал подходящие.

— Тогда, наверное, Таррэн?

— Вообще-то Шранк, — признался Аззар, краем глаза следя за стремительно рассасывающейся толпой. — Кстати, ты зачем все это устроил?

Белка хмыкнула.

— Да скучно мне стало. Дождик своей писклявостью настроение испортил, затем вы на горизонте появились, хотя я ждал вас еще пару часов назад. Потом светлые в толпу затесались, явно собираясь начистить нашему барду пятак. Только они в тени стояли, плащики накинули, вот и не заметили их сразу. А мне ужасно захотелось проверить, кто из вас быстрее продерется через большую толпу. Кстати, двигались вы почти с равной скоростью, а вот силенок у светлых не хватило с вами тягаться.

— Заноза, — беззлобно отмахнулся хранитель. — А если бы мы не успели?

— Думаешь, я бы Дождика дал в обиду? Кстати, ты где есть, игрун? Не помер еще с перепугу? Нет? Жаль. Зато теперь будешь по сторонам глядеть, прежде чем исполнять свои песенки. И особенно — посматривать на тех, кто ходит на твои выступления в плащах. Все понял?

Лютнист ошарашенно кивнул.

— Вот и отлично. Линнувиэль, вы где остановились?

— В «Подкове».

— Так и знал, что мимо не проедете, — поморщилась Белка. — Ладно, давайте мой выигрыш заберем и пошли. Всю ночь не спал из-за этого Стиллоса, а потом полдня на своих двоих бежал, чтобы успеть до вашего прихода слушки кое-какие пособирать.

— Зачем тебе деньги? — недоуменно спросил Аззар, протягивая руку, в которую бледный как смерть зазывала без задержек вложил тугой кошель. — У нас что, мало? Тебе на покупки не хватает? Сапоги износились? Или оружие пора менять?

— Нет. Просто должен же Дождик оценить во что-то свою бесценную шкуру? Полсотни золотых, конечно, мало, но это примерно половина того, что у них есть. Брать больше мне совесть не позволяет, а меньше — значит оскорбить его до конца жизни. Верно, бард?

— Д-да.

— Видишь, он со мной согласен, — насмешливо хмыкнула Гончая, отворачиваясь и неслышным шагом направляясь прочь. — Ценит, значит, свою шкуру.

— Еще бы он не ценил, — проворчал Линнувиэль, поправляя на спине мимикра сползший набок мешок. — Но, на мой вкус, ему действительно не мешало бы подучиться, если так уж хочется играть на достойном уровне. Потому что это блеяние…

Белка неожиданно обернулась и во все глаза уставилась на скривившегося эльфа.

— А это идея! Слышь, Дождик! Ты бы не хотел поучиться у остроухих?

— Что?! — брякнулся на доски незадачливый музыкант, а его немногочисленная труппа и вовсе обмерла, шаря испуганными взорами по серьезному лицу Белки.

Снова издевается? Да где ж это видано, чтобы эльфы кого-то из смертных терпели?

— Говорю: поучиться нормальной игре не желаешь? — терпеливо повторила она. — У меня среди ушастиков пара знакомых есть. Могу составить протекцию, коли есть желание. Глядишь, и возьмут на пару годиков к себе на постой. А если дураком не будешь, то и ремеслу подучат. Отбоя не будет от поклонников.

— А они точно примут? — растерянно пролепетал окончательно выбитый из колеи бард.

— Примут, примут. Ты куда бы хотел пойти: к темным или светлым?

— Ась?!

— Боже… туповат немного, но это, я надеюсь, пройдет. Так куда бы ты хотел? В какой лес? Ну же, решай скорее, пока я не передумал! Только учти: от учебы, если придешь, отказаться больше не сможешь — для остроухих это оскорбление. Тебя будут пинать и шпынять за малейшие ошибки, смеяться и измываться по любому поводу… ну, вроде как я сегодня, только более примитивно… зато, если справишься, если сумеешь доказать, что достоин…

— Я согласен, — охрипшим от волнения голосом сказал парень и неуверенно поднялся с помоста. — На все согласен, если они меня хоть чему-то научат.

— Не чему-то, балда, а искусству! Будешь первым, кому они позволят свои баллады исполнять!

— Согласен, — твердо повторил юноша, словно не замечая испуганных лиц друзей.

Белка удовлетворенно кивнула.

— Молодец. Такой как раз и нужен. Работу свою любишь, но по трупам ради славы не пойдешь. Линнувиэль, не откажешь в любезности?

Хранитель, скептически оглядев худого парня, судорожно сжимающего в руках потрепанный инструмент, хмыкнул. Действительно упрямый. Знает, что на верную смерть идет, а все равно не отступился. Играет, конечно, так себе. Но зато Белку не прибил. И даже не обругал, хотя мог бы. Может, из него и выйдет толк? Не зря же говорят, что Бел никогда не ошибается?

Темный эльф кивнул и вытащил из-за пазухи белоснежный листок с кроны одного из ясеней рощи, что-то царапнул кончиком короткого ногтя, а потом протянул оторопевшему барду. Этот листок ни один смертный не сумеет украсть, перекупить или добыть где-то еще. Это — пропуск в Темный лес для везунчика. Отличительный знак, по которому ни один патруль не посмеет утыкать его стрелами. По крайней мере, до тех пор, пока он не сделает чего-то предосудительного. С этим листком его примут и выслушают, даже если между Интарисом и эльфами вспыхнет кровопролитная война, а смертные станут кровными врагами всего остроухого народа.

— Приколешь на ворот и назовешь свое имя перед тем, как войти в наш лес. Попросишь проводить тебя к ллеру Иммилору из рода Хатарис. Он мой должник, не откажет.

— Сп-пасибо, — неверяще пробормотал лютнист.

— А это — для светлых. — Белка небрежно всунула в его руку такой же (только золотого цвета) листочек. — Найдешь одного наглеца (имя я тебе тут нацарапал) и скажешь: Белик прислал. Да напомнишь заодно, что этот наглый нелюдь уже который год не показывается мне на глаза. Вздумает и в следующем не явиться — сам приду и оборву его длинные уши. Так и передай, слово в слово, а то он не поверит.

При виде написанного на листке имени бард посерел и звучно сглотнул, явно представив себя медленно поджаривающимся над огнем после такого приветствия, но все же собрал остатки мужества и, бережно убрав оба подарка за пазуху, кивнул.

— Благодарю.

— Прекрасно. Теперь пошли перекусим, а то я так голоден, что могу целого кабана слопать!

— Я закажу, чтоб зажарили, — флегматично кивнул Линнувиэль, поворачивая к гостинице. — Ты как любишь: с корочкой или без?

— С корочкой, конечно!

А Аззар неожиданно хмыкнул:

— Вот где орехи-то пригодятся… С мясом — самое то.

— Но-но! Орехи не трожь!

— Да не переживай: мы по пути еще мешок купим. У того торговца все равно много осталось.

— Да? — ненадолго задумалась Белка, любовно поглаживая драгоценный подарок. — Тогда ладно, половину пожертвую, но если на вторую будете заглядываться — укушу!

Господин Лапатис — дородный дворянин, уважаемый горожанин, почетный член городского собрания и по совместительству владелец «Золотой подковы» неприлично разинул рот при виде процессии, лихо ворвавшейся в ворота его родного заведения. Нет, раззолоченная в пух и прах гостиница за годы своего существования видела немало странностей. Посетители не раз и не два выказывали здесь пренебрежение, недовольство, высокомерие, а иногда и нешуточное раздражение, которое однажды вылилось в настоящий погром. Здесь побывало много именитых гостей. Сам король не побрезговал, когда посещал Стиллос три года назад, и этот факт принес господину Лапатису не просто славу удачливого дельца, но и неплохую финансовую помощь. Впрочем, далеко не в первый и не в последний раз.

За свою немаленькую, почти полувековую жизнь, он частенько встречался со светлыми, темными, с владетелями крупных земельных наделов, с высокородными господами и не менее высокородными дамами. Успел повидать свет и кое-чему научился за это время, поняв, что сильные мира сего за полновесную монету могут позволить себе быть и небрежными, и неряшливыми, и изрядно нетрезвыми. Могли надеть вчерашнее платье, обрызгаться соусом и не сразу изволить это заметить. Могли до смерти запороть неугодного слугу, вытребовать себе на ночь сразу нескольких смазливых служаночек. Наесться до благородной отрыжки или с великолепной небрежностью разбить в сердцах сервиз из безумно дорогого фарфора. Но никогда, ни при каких условиях, ни под каким градусом они не могли себе позволить одного — стать посмешищем в глазах простых смертных. Причем этому правилу неизменно следовали не только перворожденные, но и люди.

Однако сегодняшний день вдребезги разбил его представление о мире, потому что никогда прежде господину Лапатису не доводилось видеть столь вопиющего нарушения традиций. Он даже глаза протер для верности и пару раз моргнул, надеясь, что это просто бред, но пара темных эльфов, безропотно несущих на плечах по громадному мешку, шагающий след в след за ними громадный гаррканец и едущий верхом мальчишка могли вогнать в столбняк кого угодно. Причем не тем фактом, что эти личности появились во дворе элитного заведения, не тем, что перворожденные не побрезговали ролью простых носильщиков, и даже не тем обстоятельством, что наглая скотина то и дело издавала подозрительные звуки, сильно смахивающие на смешки. А тем, что дерзкий пацаненок, которого господин Лапаттис никогда прежде в жизни не видал, ехал вовсе не на спине хитро жмурящегося коня, а возлежал на тяжелых мешках, как заморский султан! Да-да, прямо на остроухих носильщиках, причем на обоих сразу! И с таким важным видом свесил ручки на уши одного из спутников, одновременно закручивая из них причудливую спираль, будто имел на это полное право!

— Все! — выдохнул Аззар, остановившись перед крыльцом. — Слезай. Договаривались только до порога.

— Ты еще на ступеньки не поднялся, — качнула ножкой Белка, неслышно гогоча над неподвижной физиономией хозяина гостиницы. — И не халтурь, остроухий, а то пожалуюсь вон тому грозному дядечке, и он оставит вас обоих без ужина! Проспорили желание, вот и расплачивайтесь! Да скажите спасибо, что я не заставил вас делать это от самой площади!

Эльфы обреченно вздохнули и, понимая, что выхода нет, преодолели оставшиеся три ступеньки. Белка, расплывшись в довольной улыбке, легко спрыгнула с импровизированного паланкина и хихикнула уже вслух.

— Что ж, все честно: полмешка орехов, съеденных за четверть часа, против вашей поруганной чести. Правда, мучиться вам пришлось всего-то от ворот этого славного заведения, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Я все же не настолько гад, чтобы позорить вас перед всем городом. Так что цените мою доброту и сетуйте дальше на свою недальновидность.

— К’саш! — ругнулся Линнувиэль. — Ты нас обманул!

— Я?! Все условия соблюдены: орехи были съедены ровно за пятнадцать минут! И ни минуткой больше!

— Да их же почти целиком сожрал Карраш! — не выдержал Аззар, скидывая наземь мешок.

Но Гончая лишь коварно улыбнулась и почти промурлыкала:

— Конечно. Но вы, на свою беду, забыли уточнить в условиях, кто должен был выступать обжорой. А мой мальчик… вы же знаете: он всегда голоден. Так что все честно, ушастики, и мы снова вас сделали. Пока-а!

Белка, вдоволь налюбовавшись физиономиями ушастых, весело подмигнула ехидно скалящемуся мимикру, после чего отодвинула с прохода обалдевшего до полного изумления господина Лапатиса и юркнула внутрь, успев, впрочем, нежным голоском добавить:

— Да, кстати. Линни, ты не откажешь мне в любезности? Занеси, пожалуйста, орехи в комнату, ладно? А то я так утомился на вас кататься, что аж бока ломит — оказывается, у вас очень костлявые плечи.

Линнувиэль сердито сплюнул и подхватил оба мешка.

— Спасибо, Линни, ты настоящий друг!

— Тьфу!

Белка хохотнула уже изнутри и услужливо придержала дверь, пропуская в гостиницу навьюченного эльфа. Там, разумеется, их уже ждали. Маликон при виде ноши Линнувиэля изумленно разинул рот, Корвин замер красивой скульптурой. Сартас вполголоса выругался, гадая, на чем именно подловил молодежь хитроумный Белик. Линнувиэль только вздохнул, собираясь честно отработать провинность, однако примерно на середине лестницы вдруг сообразил, что народу внизу собралось неоправданно много. Причем не простого народу, а самого что ни на есть благородного. Высокородного. Гордого, как летящий в поднебесье орел, презрительно поплевывающий вниз с высоты своего полета, и такого же высокомерного, как летящая рядом с ним и переевшая гороха корова.

Вернее, три коровы.

Светлые.

Хранитель неверяще замер, без особого труда углядев знакомые физиономии.

Торково копыто! Да это же те самые светлые, которые всего пару часов назад поспешно ретировались с площади! Да-да, ошибки быть не может — эти две смазливые морды он бы ни за что не перепутал! Правда, там еще и третья есть, незнакомая, но те двое… вон как глаза полыхнули — тоже узнали, гады! Даже вперед качнулись, инстинктивно нашаривая на поясе оружие. Вот ведь не свезло нарваться в «Подкове» именно на них! Впрочем, где бы им еще быть, если «Подкова» — единственное на весь Стиллос заведение, в котором хоть как-то уживались между собой перворожденные разных ветвей?

Линнувиэль метнул настороженный взор на молодого лорда, но тот еще не понял причины, по которой чинно беседовавшие с ним светлые вдруг подобрались и насторожились. А потому не связал появление своей насмешливой нары с их изменившимися лицами. Вернее, завидев Белку, он просто перестал замечать что-либо другое. Однако Аззар соображал быстрее — опустив свою ношу на пол, он стремительно развернулся и бесшумно шагнул обратно, намереваясь остановить назревающую ссору.

Но немного не успел.

— Ах ты, мерзавец белобрысый, — прозвучал в оглушительной тишине преувеличенно ласковый голос Белки. Третий светлый вздрогнул от неожиданности и торопливо обернулся. — Вот и свиделись, гад ты этакий. Врун бессовестный. Ползун-переросток… Ну здравствуй, кролик мой недобитый!

Линнувиэль только раз заглянул в безупречное лицо светлого и мысленно выругался: маг! Вон как глазищи раскосые сияют! Да и золотой обруч на лбу выдавал его, буквально крича на весь мир, что его хозяин — не кто иной, как хранитель трона светлого владыки. Но даже если бы символа власти и не было, такого мощного мага сложно не заметить. Особенно — в десятке шагов рядом с собой.

У молодого хранителя аж волосы зашевелились на затылке, едва он представил, что будет, если Белка разозлит светлого. Однако тот лишь изумленно распахнул глаза и тихо выдохнул:

— Ты-ы-ы?..

Она не дала ему закончить: внезапно прыгнула с места и со всего маха толкнула незадачливого остроухого в грудь. Тот покачнулся от удара, но вместо того, чтобы потянуться за оружием или завалиться навзничь, ловко перехватил ее прямо в полете, немного отстранил и так, держа на вытянутых руках, неверяще всмотрелся.

— Бел… неужто и правда ты?!

— А ты кого ждал? Маму свою? — ворчливо отозвалась она. — Ты где шлялся три года? Ни словечка, ни весточки, ни строчки! Элиар! Да ты знаешь, как меня девчонки извели за это время? Что я должен был им говорить? Нет, ты ответь: что мне надо было сказать, когда переполошилась стая? О чем думать, если ты клятвенно обещал явиться на чей-то день рождения, а сам без вести пропал?

У Линнувиэля невольно перехватило дыхание. Тот самый Элиар сарт Эллираэнн, племянник светлого владыки, чья сила после давней истории с амулетом Изиара вдруг многократно возросла и в считаные дни вывела его на первые позиции среди хранителей трона? Так это о нем Белик упоминал, отправляя учиться незадачливого лютниста?!

— Прости, — искренне огорчился Элиар, жадно всматриваясь в ее лицо. Но нет, никакой ошибки: это действительно была Белка. — Малыш, ты же знаешь…

— Я тебе сейчас как дам «малыш»! Ты у меня сейчас так получишь! Не посмотрю на регалии и тех белобрысых задохликов, что стоят позади и уже второй раз за сегодня пытаются поймать свои челюсти. Так всыплю, что мало не покажется! Нашел себе малыша… я только одному ушастому позволяю так себя называть, понял?

Таррэн быстро шагнул вперед и бережно перехватил свою брыкающуюся пару, чтобы не заехала случайно первому советнику светлого трона в нос. С нее станется — за то, что Элиар пропал на три года, она еще и не такое могла натворить. А тот и возразить толком не может — совсем не ожидал встретить в человеческом городе старого друга, да не одного, а вместе с его парой, к которой уже очень долгое время и сам был неравнодушен.

— Нет, ты слышал, как он меня назвал? Меня! Малышом… похоже, слишком давно не был у нас в гостях, чтобы так меня называть! Вот сейчас как дам в лоб!

— Перестань, он просто рад тебя видеть, — вступился за Элиара Таррэн.

— Я ему уши оборву! Три года — ни словечка, а теперь он, видишь ли, рад! Мы только и знали, что живой, но где и в каком виде — один Торк знает! А он, выходит, прохлаждался все это время и даже весточку не соизволил прислать!

— Малыш…

Белка в последний раз возмущенно выдохнула, но перестала пытаться толкнуть высокопоставленного эльфа ногой. Элиар, в свою очередь, совсем сконфузился, потому что действительно забылся от неожиданности и проговорился, а его спутники стали выглядеть совсем жалко.

— Ладно, пусти, — буркнула Белка. — Позже его прибью, а пока пусть объяснит мне, по какой причине он так долго молчал. И клянусь, если эта причина меня не устроит, он сильно пожалеет, что вообще высунул нос из своего дурацкого леса!

— Прости, — повторил Элиар, с виноватой улыбкой разводя руками. — Я сам не ожидал, что так получится, и как раз начал объяснять твоему… Бел, я клянусь, что даже в мыслях не имел заставлять вас беспокоиться! Даже голубей почтовых отправлял, чтобы вы знали, что меня не будет. И в прошлом году, и в позапрошлом, и даже в этом уже трижды. Хотел выбраться сам, но столько дел навалилось… я думал, даже сейчас не смогу, да повезло наконец удрать. Но погодите… вы что же… так ничего и не получили?

На озадаченный взгляд сородича Таррэн вопросительно поднял бровь.

— Как ты сказал: голубей отправлял? В пределы?

Элиар непонимающе моргнул.

— Ну да. Просто так письмо не напишешь — мне ж теперь по статусу не положено с вами дела иметь. Особенно с тобой, остроухий. Официально Светлый лес отношений с Темным не поддерживает. И с пределами — тоже. А что не так? Разве они не добрались? Я ж с запасом посылал, по паре штук сразу, и магией их навел, чтобы мимо заставы не промахнулись.

— Болван! — громко фыркнула Гончая, а Шранк согласно кивнул. — Ты бы их еще зажарил заранее и специями посыпал, чтобы нашим ястребам было сподручнее перехватывать. Думаешь, на ту сторону хоть одна птица с магической меткой перелетит?

— А разве нет?

— Точно, дурак, — убежденно покачала головой Белка. — Нет чтобы гонца отправить, так он голубями решил отделаться. Да еще небось через Тропу смертников их пускал?

— Ну… да, — растерялся Элиар. — Вы же говорили, что только там есть возможность пройти незаметно.

Таррэн хмыкнул.

— А про заклятие остановленного времени ты, конечно, не подумал?

— Ну все, — выдохнула Белка. — Я его сейчас прибью!

— М-да, — закашлялся воевода при виде ошарашенной физиономии светлого. — Боюсь, это безнадежно: раз уж он за двадцать лет забыл, каково там, значит, счастливо жил все это время. А его птички еще лет двести будут висеть в воздухе, предупреждая других дураков, куда не надо соваться. Если, конечно, их еще не сожрали.

Белка укоризненно покачала головой.

— Ох, Элиар… кажется, должность плохо повлияла на твои мозги. Двадцать лет назад ты еще не был таким бестолковым. Ты же маг. Честное слово, я разочарован. Ну неужели ты не мог хоть разок показаться девочкам на глаза и чмокнуть каждую в щечку? Знаешь, как они тебя ждали, подлец? Знаешь хоть, дурень несчастный, на какие жертвы мы ради тебя пошли? Ей-богу, Траш тебя живьем съест, когда пронюхает, что ты сидишь тут — живой и здоровый. И я ее отговаривать не стану, так и знай!

— Вы что, и их?.. С собой?.. — вдруг отшатнулся светлый, с ужасом уставившись на давних друзей.

Белка сухо кивнула.

— Сам знаешь, насколько мы тесно связаны.

— Вы сумасшедшие, — дрогнувшим голосом подтвердил Элиар. — Причем все вместе, всей своей стаей, исключая только…

— Умолкни, — грубо оборвал его Таррэн. — Какого Торка ты вообще забыл в Стиллосе, если должен сидеть в своем лесу и тихо сопеть над ухом дядюшки? Да еще в такой компании, как двое селльрилов?[5]

— К темным едем, — моментально помрачнел Элиар. — Нам приглашение недавно пришло. Сам понимаешь, неофициальное, потому что Темный лес до сих пор не поддерживает с нами дружеских отношений. Но владыка Тирриниэль намекнул, что хотел бы встретиться, вот дядя и обязал меня выяснить, в чем тут дело. Нам даже портал выделили до границы Темного леса. Завтра планировал использовать, а тут вы на мою голову свалились.

Белка переглянулась с Таррэном и Шранком.

— Когда пришло послание? — отрывисто спросил Таррэн, у которого внутри снова шевельнулось смутное беспокойство.

— Пять дней назад.

— Стиль?

— Все как обычно: ровно, вежливо и запутанно.

— Дату указали, к которой ждут?

— Да. Через три дня истекает срок приглашения. Почему ты… — Светлый вдруг осекся, запоздало задавшись закономерным вопросом. — Эй! А вас-то каким ветром сюда занесло?

Гончая поджала губы.

— Кажется, дела там неважные. Тирриниэль не стал бы их торопить, если бы не был уверен.

— В чем? — нахмурился Элиар, но она не обратила внимания: повернувшись к благоверному, осторожно коснулась его плеча.

— Думаю, он слегка не рассчитал сроки. Или потерял надежду, если, конечно, не произошло что-то такое, что истощило его намного быстрее.

Таррэн прикрыл глаза.

— Проклятье…

— Нам надо поторопиться, — кивнула Белка. — Эл, на сколько душ рассчитан твой портал?

— Ну… человек десять могу гарантировать. Если будет еще маг в помощниках, то побольше проведем, но пятнадцать — это максимум.

— За раз?

— Конечно. Он и рассчитан на один раз, потому такой мощный.

Гончая неуловимо нахмурилась, о чем-то напряженно размышляя.

— Белик, в чем дело? — вконец встревожился светлый.

— Мой лорд? — забеспокоились и темные, но Гончая вдруг решительно тряхнула головой.

— Так. Элиар, нам понадобится твой портал. Отсылай своих приятелей обратно — нам их услуги больше не понадобятся, да и рисковать двумя лишними жизнями я не хочу. Все остальные идут с тобой и не позднее чем завтрашним утром перебираются к Темному лесу. Таррэн, насколько у вас хорошо с патрулями?

— Полагаю, минут через пять нас обнаружат. Что ты хочешь сделать?

— Хочу протащить через портал всю нашу компанию.

— Зачем? — непонимающе поднял глаза Элиар.

— Затем, что нам туда тоже надо позарез — Таррэну зов пришел три недели назад. А значит, нам больше некогда расслабляться — придется поджимать хвосты и бежать быстрее ветра, чтобы не опоздать.

— Белик, ты о чем говоришь?!

— Об Уходе, — тихо обронил Таррэн, и в «Золотой подкове» воцарилась недобрая тишина.