ГЛАВА 17

До места назначения они добрались быстро, весело и без особых проблем. Правда, Аззар и Атталис за время пути приобрели замечательный багровый цвет лица, зато зеленые глаза их горели отчаянным весельем. Их более старшие товарищи отделались постоянным кашлем, который то и дело прорывался наружу. Линнувиэль, оказавшись возле долгожданных чертогов, просто нашел темный уголок и обессиленно сполз по ближайшему дереву. А вот бедный патрульный…

Всего за несколько часов Белка довела его до истерики. Нет, ничего дурного — его никто и пальцем не тронул. Но она всю дорогу так выразительно заглядывалась на его шею, проникновенно мурлыкала, урчала и всячески выражала восхищение его физической формой, позволяющей мчаться полдня по пересеченной местности и при этом нисколько не уставать. Поблагодарила за отсутствие лишних остановок, позволивших ей «стойко бороться» с искушением и быстро растущим голодом. Неоднократно извинилась за то, что посчитала его слишком жилистым и невкусным, клятвенно пообещав изменить свое мнение после первой же трапезы. Затем красноречиво облизнулась, громко щелкнула слегка удлинившимися зубами и так жадно обнюхала предполагаемую «жертву», что Линнувиэль едва не упал прямо на тропинке, потому что сил сдерживаться у него уже не осталось.

Хорошо, что Таррэн вовремя вмешался, подозрительно серьезно попросив не трогать несчастного парня и не кусать его за всякие места. А Шранк при этом с душераздирающим вздохом выудил из кармана кусочек вяленого мяса, на который Гончая набросилась со всей жадностью изголодавшейся хищницы, чем окончательно уверила струхнувшего проводника, что он может и не дожить до рассвета. Только после этого Белка перестала изводить его бесконечными вопросами о гастрономических свойствах эльфов, но неотрывно держалась бок о бок, неутомимо нарезая круги вокруг несчастного паренька и придирчиво следя, чтобы взъерошенный, растрепанный и изрядно перепуганный эльф не отдалялся от нее дальше чем на три шага. Вроде как стерегла добычу. Вот и вышло, что по инициативе патрульного они неслись по темноте с невероятной скоростью, а когда добрались наконец до места, больше не смогли сделать ни шагу — упали, где стояли, и затряслись от беззвучного смеха. Бедный, бедный ушастик…

Белка — бодрая и свежая, как всегда, покровительственно похлопала проводника по плечу и удовлетворенно кивнула.

— Молодец, довел. Хвалю. И за это даже отпущу тебя восвояси целым. Тем более что твой друг, кажется, позаботился о моем завтраке — я отсюда чую запах свежей крови. Линни, глянь-ка, что он там принес?

Хранитель, содрогаясь от еле сдерживаемого хохота, заглянул за ближайший куст, где увидел неподвижные туши молодых косуль, в которых торчало аж по две стрелы (с перепугу выпустил, наверное?), и сдавленно простонал:

— Как заказывали: косули. Причем три. Боюсь, Аллистан слегка переоценил твой аппетит.

— Как это мило с его стороны, — состроила патрульному глазки Белка. — Ладно, иди, жертва несостоявшегося насилия. И скажи своему командиру, что я не люблю остроухих. Ни в каком виде: ни вареными, ни жареными, ни тем более сырыми. Пусть спит спокойно.

Эльф, явно не веря, что этот кошмар закончился, вздрогнул от мощного похлопывания по плечу, торопливо закивал и, поняв только то, что спасен, поспешить испариться, напрочь позабыв сообщить дворцовой страже о гостях. Впрочем, забыл он и о том, что должен самолично проводить долгожданных посетителей внутрь.

— Испугался, — констатировала Гончая, печально опустив плечи. — А я ведь совсем не страшный. Милый и такой красивый… Правда, Линни?

Небольшая площадь перед чертогами владыки содрогнулась от долго сдерживаемого хохота. На этот раз веселились все, даже Сартас не сдержался. Линнувиэль смеялся в обнимку с каким-то деревом, Аззару пришлось уцепиться за Атталиса, чтобы не упасть. Корвин традиционно не отстал от Маликона, а Шранк понимающе скалил зубы поодаль. Еще бы! Мало кто способен остаться равнодушным в присутствии его вожака. Белка хоть и предпочитала больше наводить ужас, все же иногда давала себе волю. Похоже, близость с Каррашем здорово усилила ее природную вредность, иначе она не стала бы сегодня так измываться над остроухими.

Таррэн, наблюдая за всеобщим весельем, укоризненно покачал головой. Торк с ними, не маленькие, в самом-то деле. Погогочут и успокоятся. В конце концов, от смеха еще никто не умирал. Он милосердно позволил спутникам отсмеяться, сам оставаясь совершенно спокойным, и только поэтому первым заметил бесшумно образовавшийся в стене чертогов проем, откуда выглянули сразу две удивленные физиономии.

— Что здесь происходит?!

Собственно, было чему удивляться: когда посреди ночи перед дворцом повелителя возникают из ниоткуда сразу несколько темных эльфов в компании смертных и одного светлого, надо думать, что причина этому безобразию должна быть весомой.

Эльтаров первой и второй тысячи ошарашенные стражи признали сразу — Аззар и Атталис в последнее время являлись частыми гостями в чертогах. Их командиров тоже успели разглядеть, благо Корвин и Маликон более трех веков были близкими друзьями и редко когда появлялись на людях один без другого или без своих воспитанников. Сартаса опознали с некоторым опозданием, потому что он стоял в тени и почти не привлекал к себе внимания. Таррэн заранее надвинул на лицо капюшон, из-под которого торчала лишь длинная челка. Гончих же караульные просто отметили, поскольку близость к высокородным ллерам делала смертных в глазах большинства эльфов одушевленным, но не очень ценным имуществом, с чьим присутствием придется смириться. Собственно, лишь по этой причине при виде Гончей и ее напарника дворцовая охрана не стала поднимать шум. Однако что их поразило, так это то, что вся странная компания смеялась над какой-то шуткой, да еще так громко! Это было неправильно.

Белка при виде новых действующих лиц демонстративно шаркнула ножкой.

— Мы… это… В гости пришли, в общем. Вот эти типы, которые еще ржут как кони, ну, и я с ними, конечно. Только я ни в чем не виноват! Это они сами! Честное слово! Линнувиэль, скажи, что не вру!

— Ллер Линнувиэль?! — ошарашенно повернулись к хранителю стражи и поспешно поклонились. — Наше уважение.

Молодой маг вздохнул, принимая серьезный вид, и согласно наклонил голову.

— Доложите владыке Тирриниэлю, что я вернулся.

— Сию минуту, ллер. Наше почтение, ллер Сартас, ллер Маликон, ллер Корвин…

— Заметь, о нас с тобой ни словечка, — громким шепотом сообщила Гончая Шранку. — А Элиара вовсе не замечают. Снобы… как есть снобы! Эл, покажи-ка свой свиток, чтобы до них дошло, что не стоит так уж нагло игнорировать старшего хранителя трона — это может плохо кончиться.

Элиар молча распахнул полы плаща, показывая отличительный знак, и стражи немедленно выдавили из себя вежливые улыбки. Конечно, никто ему в пояс не кланялся, но нарываться на неприятности стражи не стали, а вместо этого скрипнули зубами и извинились.

— То-то же, — удовлетворенно кивнула Белка. — Вот влупил бы ты по ним «Зеленым листом»,[7] вмиг бы научились вежливому обхождению. Видно, тут вся порода такая — пока по башке не настучишь, уважать не станут. Зато как дашь в репу, сразу все такие правильные становятся…

— Тебе дай волю, тут половина леса осталась бы без хозяев, — с ленцой отозвался Шранк.

— Не такой уж я и кровожадный.

— Знаю я, что ты за зверь: только дай палец — откусишь всю руку.

— Фу, — сморщилась Белка. — Не люблю человечину.

— А эльфятину?

— Фу два раза.

Шранк выразительно покосился на Таррэна, но тот уже внимательно изучал вечно зеленый дворец, непонимающе хмурясь и напряженно о чем-то размышляя. Кажется, ему что-то не нравилось в отцовских чертогах. Чем-то тревожным веяло изнутри, что заставляло его второе сердце беспокойно стучать, предвещая беду.

Стражи вопросительно взглянули в его сторону.

— Он со мной, — быстро пояснил Линнувиэль, цель отъезда которого была известна только узкому кругу посвященных. — Смертные — тоже. Нам нужно как можно быстрее встретиться с владыкой.

— Как скажете, ллер, — покорно кивнули эльфы и вопросов больше не задавали.

В чертоги их провели немедленно — едва стражи успели передать куда-то дальше важную весть, как двери тут же распахнулись, очередной разодетый эльф в зеленом камзоле с вежливым поклоном препроводил гостей в одну из уютных комнатушек. Со всем почтением устроил, клятвенно заверил, что повелитель уже извещен. После чего снова расшаркался, предложил гостям отдохнуть с дороги, распорядился принести освежающие напитки и ужин, а затем бесследно испарился, успев напоследок сообщить, что владыка Л’аэртэ пока очень занят, но будет готов принять их всего через полчаса.

Белка, проводив остроухого внимательным взором, мигом перестала изображать из себя непоседливого пацана и хищной бестией метнулась к закрытым дверям. Навострив уши, она к чему-то прислушалась, затем бесшумно обежала комнатушку по периметру, время от времени припадая на четвереньки, но даже пальцем не коснувшись живых стен. А заметив, что Аззар беспечно протянул руку к какому-то фрукту, сухо бросила:

— Не рискуй.

— Почему? — непонимающе моргнул эльтар.

— Мне не нравится, как здесь пахнет.

— Магия? — незаметно подобрался Шранк.

— Она.

— Белик, ты что? — обезоруживающе улыбнулся Линнувиэль. — Это же чертоги — здесь все до самого неба пропитано магией. Даже трава, цветы и земля под ногами.

— Это-то мне и не нравится. Так, снаружи у дверей осталось двое караульных, трое прошли в соседнюю комнату, но в непосредственной близости лишних ушей нет. Таррэн, как у тебя?

— Хранителей пока не чую, — немедленно отозвался эльф. — Линнувиэль, а ты?

— Что случилось? — нахмурился маг. — Владыка Тирриниэль не для того вас звал аж из самых пределов, чтобы устраивать ловушки. Ему нужен наследник, а не труп единственного сына.

— Кто знает, Линни, — медленно отозвалась Гончая, неустанно кружа по комнате, — кто знает…

Она внимательно оглядела зеленые стены, увитые цветущим плющом, поворошила ногой траву, что устилала полы в чертогах вместо ковров. Не слишком любезно покосилась на охапки растущих по углам цветов. А уж низкий столик на изящных ножках, уставленный свежими фруктами и эльфийскими винами, едва не опрокинула. Тихо тут было. Совсем непохоже на бурлящий от нескончаемой суеты дворец, в котором просто не могло быть настолько спокойно. Скорее это походило на затишье перед бурей, и стойкое чувство надвигающейся угрозы Гончей совсем не понравилось.

— Ты нам не доверяешь? — тихо спросил Линнувиэль в наступившей тишине.

— Тебе доверяю. Немного. Но кроме тебя здесь присутствует повелитель, с которым мы в прошлый раз весьма невежливо расстались, шестеро хранителей, их прихвостни и куча дворцовых прихлебателей, которые нам явно будут не рады. И потом, тебя в чертогах не было почти два месяца, а за это время даже у эльфов может многое измениться. Особенно когда на повестке дня стоит такой заманчивый куш, как власть в Темном лесу.

— Но, кроме Таррэна, трон никто не сможет удержать.

— Изиар тоже полагал, что его никто не остановит, — сухо возразила Белка, непрерывно шаря глазами по комнатке и круг за кругом обходя уютное, роскошно убранное помещение, пытаясь понять, что здесь не так. — Это позволило ему безнаказанно перебить треть своего собственного народа и столкнуть расы в череде кровавых войн. Правда, как потом выяснилось, создавая свой амулет, он кое-чего не учел и только поэтому бесславно помер. Но мне бы не хотелось повторить его участь по причине собственной невнимательности. Особенно когда вокруг — целая прорва недружелюбно настроенных нелюдей, и часть из них — весьма неслабые маги с хорошей памятью, которых Таррэн однажды уже поставил на место. А вторая (большая) часть — искусные воины, много столетий натаскиваемые исключительно на убийство. Например, личная сотня вашего владыки, с которой мне не хотелось бы встречаться без подготовки. Конечно, вероятность обмана невелика, но на то я и Гончая, чтобы учитывать все варианты. Поэтому помолчи, остроухий, и не болтай понапрасну — я слушаю.

Линнувиэль помрачнел, но послушно умолк, понимая, что переубедить упрямую Гончую не сможет. Он уже понял: если она что-то задумала, непременно выполнит. Тем более доля правды в ее словах есть: Темный трон — слишком лакомая добыча, чтобы совет отдал ее так просто. Однако, во-первых, Таррэн далеко превосходил по силе не только любого мага, но и владыку. А во-вторых, на данный момент он был единственным, кто мог оградить Темный лес от междоусобиц. И совет старейшин не мог этого не понимать. Таррэн был нужен им как воздух. Ради того, чтобы их раса жила, старейшины смирятся, преклонят колени и с облегчением примут любого, кто сумеет совладать с проклятием Изиара. Абсолютно любого, потому что у них не будет другого пути.

Линнувиэль со вздохом присел на кушетку рядом с напряженно размышляющим о чем-то Элиаром. Рассеянно взглянул на белоснежные цветы у своих ног и тоже задумался. Остальные тихо вздохнули. Между тем Белка, остановившись в центре комнаты бок о бок с Таррэном и снова кинув цепкий взгляд на цветы возле одной из стен, озадаченно поджала губы.

— Может, и так, — наконец обронила она. — Но фрукты все равно не ешьте. Мне не нравится, как они пахнут.

— Хорошо, не будем.

— А еще лучше давай переберемся поближе к тронному залу, чтобы знать наконец, что нас ждет. Линнувиэль, ты двери открыть сможешь?

— Смогу, — снова покорно кивнул маг.

— Куда именно?

— Куда захочешь.

— И даже в священную рощу? — насмешливо хмыкнула она.

— Да. Как скажешь.

— Вот как? — вдруг подозрительно сузила глаза Гончая, изучая необъяснимо спокойное лицо эльфа. — А тебе не кажется, что ты стал слишком покладистым?

— Кажется, — с готовностью отозвался Линнувиэль, посмотрев на нее абсолютно чистыми глазами. Причем чистыми настолько, что она еще больше нахмурилась и поманила его пальцем.

— Та-а-ак… ну-ка, иди сюда. Хорошо, ближе, еще ближе… открой рот… закрой… подними руки… теперь отдай мне мечи и встань на колени, — а когда эльф без единого возражения исполнил приказ, нехорошо улыбнулась. — Аззар, повтори!

Молодой эльтар без возражений опустился на колени и униженно склонил голову, протягивая ей свои родовые клинки.

— Как интересно… Маликон? Молодец, послушный эльф. Корвин, Сартас, Шранк…

— Торка лысого тебе, — мрачно показал ей кукиш воевода, и Белка облегченно вздохнула.

— Так, ты в норме. Хорошо. Таррэн?

— В порядке, — немного напряженно отозвался эльф, кусая губы от вида стоящих на коленях собратьев, на лицах которых застыло одинаково блаженное выражение, а в глазах поселилась пугающая пустота. — Но, если честно, испытываю сильное желание подчиниться.

— А я-то голову ломаю… не зря мне тут не понравилось: кажется, у здешних цветочков есть свойство смирять буйные умы. Да, думаю, что дело в цветочках, — больше просто нечему. А пойдемте-ка отсюда побыстрее, пока они не запахли чем похуже. Линни, вставай и открывай двери к тронному залу. Маликон, Корвин — за ним. Аззар, Атталис — держите периметр и никого близко не подпускаете. Сартас идет последним. Элиар, ты живой?

— Живой, — послушно кивнул светлый, и Белка снова скривилась.

— Иди ко мне и не отходи дальше чем на три шага. Дышать неглубоко и как можно реже, пока я не разрешу. По сторонам смотреть в оба, руки от мечей не отнимать и любое препятствие рассматривать как превентивную попытку нападения. Линнувиэль, давай!

Хранитель послушно надрезал кожу на левом запястье и брызнул кровью на ближайшую стену. Затем что-то невнятно пробубнил, и стена, зашуршав листвой, неохотно подалась в стороны, открывая перед магом длинный, но абсолютно пустой коридор. Белка поспешно туда втиснулась, взглядом велев напарнику присматривать за одурманенными эльфами, а потом стремительной тенью пронеслась по живому лабиринту, безошибочно отыскивая дорогу в запутанном переплетении коридоров. Ловко избежала встречи с несколькими попавшимися на пути остроухими, отыскала укромное помещение. Так же незаметно вернулась и провела свой слегка пошатывающийся отряд в безопасное место, где не было чарующего запаха и не росли никакие цветочки.

— Ох, — поморщился Линнувиэль, когда в лицо ему брызнула вода. — Белик, ты чего?!

— Умойся! — хмуро велела Белка, поливая остальных.

Перворожденные помотали головами, стряхивая непонятное наваждение, и ошарашенно воззрились друг на друга.

— Что это было? — нахмурился Маликон. — Я все помню, но… не могу сообразить, что на меня нашло.

— Цветочки, — раздраженно рыкнула Гончая. — Не зря они мне знакомыми показались — у нас в пределах так обычно песчаники развлекаются. Пустят пыль в глаза, голову задурят, а потом спокойненько пируют — от их яда жертва не только теряет способность сопротивляться, но еще и укладывается сама в нужную позу, чтобы этим гадам было удобнее. Мы-то со Шранком привычные, а вот вам досталось по полной программе. Линни, ты все еще считаешь, что в чертогах нам рады?

Хранитель поджал губы, но возразить было нечего.

— Откуда тут взялись песчаники? — мрачно поинтересовался Корвин, отирая лицо.

— Ниоткуда. Зато некоторые яды имеют схожие свойства. Запах-то мне и не понравился. Чую, что что-то знакомое, но он был так слаб, что я едва не ошибся. Интересно, у кого хватило наглости велеть, чтобы нас отвели именно в эту комнату? А, Линни? У тебя есть предположения? Давай, не молчи — я хочу услышать это от тебя.

Перворожденные быстро переглянулись.

— Ли-и-инни… не заставляй меня повторять. Ты же знаешь — я этого не люблю. Может, вернуть тебя обратно и заставить подышать еще?

— Нет. Все приказы внутри чертогов отдаются владыкой Л’аэртэ, — неохотно ответил эльф, и Белка жутковато улыбнулась, выразительно проведя рукой по своему «талисману». — А в его отсутствие — тем, кому он передал полномочия.

— Хор-рошо, что ты это понимаешь. Молчи. Мне не нужны оправдания.

— Но я…

— Уже заткнулся, — промурлыкала Гончая, рассматривая его из-под опущенных ресниц. А потом неуловимо быстро придвинулась к Таррэну, возле которого напряженно замер поразительно быстро пришедший в себя Элиар. — Нас позвали сюда для до-олгого разговора, и разговор этот, я вас уверяю, обязательно состоится. Так или иначе, но я получу ответы на свои вопросы. А если кто не согласен, то может выражать свое мнение на ближайшем кладбище… Здесь слишком много непонятного. Слишком много странностей. Мне не нравится такой прием. Но еще больше не нравится, что творится в округе. Поэтому, Линни, мы пойдем туда сами и спросим об этом первоисточник. Так, как умеем и считаем нужным.

— Ты обещал мне! — прошептал хранитель, со смешанным чувством следя за Белкой, что вдруг стала до боли похожа на хмеру — такая же грациозная, смертельно опасная, обманчиво мягкая и умеющая напугать до дрожи.

— Да, мы обещали, — мурлыкнула она. — Слово не будет нарушено. Но я очень хочу знать, для чего нас заманили сюда. Зачем вынудили покинуть Серые пределы, в которых мы были надежно защищены. Что нужно Темному лесу, в котором нас только что пытались превратить в послушных болванчиков. И для чего твоему владыке понадобилось собрать в одном месте всех уцелевших Л’аэртэ, в том числе из побочной ветви.

Линнувиэль ощутимо вздрогнул, с полуслова поняв все остальное. Судорожно сжал кулаки, чтобы не выдать бурлящие внутри эмоции. Он прерывисто вздохнул, напрягся, когда Гончая скользнула ему за спину, но потом опустил сведенные плечи и, взглянув на окаменевшие лица сородичей, твердо сказал:

— Я тоже хочу это знать. И сделаю все, чтобы выяснить правду.

— А вы уверены, что действительно этого хотите?

Корвин без промедления кивнул.

— Маликон?

— Мне не нравится, что кто-то желает сделать из нас дураков.

— Послушных дураков, — проворчал Аззар, неприязненно передернув плечами. — Я бы многое отдал за то, чтобы выяснить, какая сволочь использовала пыльцу. Может, владыка и решил от нас избавиться, но я хочу хотя бы узнать почему.

— Не считай нас тупыми исполнителями, Белик, — насупился Линнувиэль. — Да, ты прав: нас отправили в пределы ради Таррэна. Нам было велено сделать все, чтобы его вернуть. Нам запретили вступать в конфликты со Стражами и другими смертными. От нас потребовали клятву на крови, что все будет исполнено в точности. И мы исполнили. Но теперь мы вдруг застали чертоги совсем не такими, какими оставляли когда-то. Что-то изменилось в воздухе, Белик. Мы тоже это чувствуем, потому что никогда прежде владыка не действовал так грубо — для этого он слишком мудр. Конечно, может, все и изменилось. Может, в преддверии Ухода он стал другим, но мы хотим знать правду.

— А если она окажется слишком неприглядной? — вкрадчиво шепнула Белка над самым ухом молодого хранителя. — Что, если она тебе не понравится? Сможешь ли ты отстраниться от прошлого? Сумеешь ли принять настоящее? Предугадать будущее? Сумеешь ли поступить вопреки прежним принципам? Отказаться от сомнений? От рода и даже дома, если это потребуется ради такой правды? Что, если тебе придется выбирать, Линнувиэль?

Темный эльф медленно опустил веки, стараясь отстраниться от ее нежного запаха. Быть стойким, сильным и ничем не показать, насколько трудно стоять рядом с ней вот так — чувствуя ее всем телом, но не смея даже прикоснуться.

— Готов.

— Тогда скажи мне, хранитель, что для тебя важнее? Долг, честь, кровные узы? Что, если тебя заставят выбирать между жизнью и смертью? Если на одной чаше весов окажутся жизни тех, кто тебе дорог, а на другой — жизни всех остальных? За любой выбор потребуется плата…

Он снова вздрогнул, но с каждым словом все больше чувствовал, как вязнет и пропадает, просто растворяется в какой-то бездне, действительно теряя себя, но и обретая взамен что-то новое. Что-то такое, чего никогда прежде не знал.

— Боюсь, тебе все равно придется кого-то предать, — прошептала Белка. — Нас, Корвина, Маликона, владыку… быть может, себя самого? Или друзей? Родных? Свой народ? Выбор неизбежен, Линни. Так же неизбежен, как восходы и закаты, рождение и увядание, как жизнь и смерть. Что же ты выберешь? На чью сторону склонишься? Кого предпочтешь, если нам сегодня придется восстать против твоего повелителя? Ты все еще хочешь узнать правду?

— Не знаю, — наконец хрипло прошептал Линнувиэль.

— Вот видишь, — неожиданно мягко укорила его Гончая, милосердно отстраняясь. — Ты все еще полон сомнений, эльф. Твои чувства противоречивы. Ты растерян и сбит с толку, а значит, слаб и не способен к настоящему бою. Ты до сих пор не видишь истинного врага и, судя по всему, вряд ли отыщешь его сегодня. Не ходи в тронный зал, Линнувиэль. Сегодня не твой день. И не твой бой. Потому что, к сожалению, ты так и не сумел понять самого главного.

— Чего именно?

Она странно улыбнулась.

— Есть вещи, без которых даже твоя долгая жизнь станет абсолютно бессмысленной.

— Я не отступлю.

— Хорошо, — неожиданно согласилась Белка. — Но помни, друг мой: сегодня ты можешь потерять гораздо больше, чем когда-либо думал. И я не о твоей жизни говорю. Устроит тебя такая цена?

Линнувиэль невесело улыбнулся и вместо ответа открыл еще одну дверь.