ГЛАВА 24

Чертоги взволнованно зашумели и без промедления распахнули двери, позволив внести впавшего в беспамятство хозяина в спальню.

— Как он? — испуганно спросила Мелисса, настойчиво теребя Таррэна за рукав. — Он будет жить?!

— Конечно. Кажется, он просто устал.

— Эльф? И вдруг устал?! — не поверил Шранк, словно невзначай загородив собой единственный выход.

Аттариса Белка потребовала впустить да Линнувиэлю разрешила приблизиться к владыке, но первый был настолько растерян, что не мог ничего объяснить, а второй попросту выдохся во время схватки. Вот и вышло, что заниматься владыкой пришлось именно Таррэну.

— У него резервы на нуле, — ответил он на вопрос воеводы. — Отец истощен и физически, и магически. Не уверен даже, что ему хватит целого века, чтобы вернуть прежнюю форму, — Иттираэль долго тянул из него силу. Может, я бы попробовал ее вернуть, но у меня самого запасов почти не осталось, а если мы упустим время… есть шанс, что он больше не сможет коснуться огня.

Дети тревожно переглянулись.

— Он что, может таким остаться навсегда?!

— Не исключено, — огорченно кивнул эльф. — Из нас только Эл сейчас более или менее в форме, но его сила тут не поможет: мы слишком разные.

— Вы же побратимы, — непонимающе обернулся Линнувиэль. — В нем есть твоя кровь, Таррэн.

Элиар тоже склонился над кроватью и через пару секунд покачал головой.

— Наша магия умеет исцелять, но одновременно с этим она будет ему мешать, а Тирриниэль слишком слаб, чтобы бороться еще и с этим. Если хранители не помогут, тут никто ничего не сделает.

— Да кто поможет? Аттарис пуст, как твоя кладовка, я лишь немногим лучше. Таррэн тоже все уже… сказал.

— А я? — робко предложила Мелисса. — Мама, может, мне попробовать?

— Тогда уж лучше мне, — вздохнула Белка. — Ты еще маленькая для таких вещей. Да и слабенькая, если честно.

— Но я ему уже помогала!

— Милле, девочка моя, речь не о том, чтобы временно пополнить его резерв, а о том, чтобы восстановить ауру! Таррэн, ты ведь это имеешь в виду?

— Да. Но это будет опасно.

— Знаю, — спокойно кивнула Белка. — Собственно, поэтому и молчу. Но раз уж ты первый об этом заговорил… пожалуй, моих сил сейчас хватит на вас обоих, только вот…

— Иттираэль…

— Точно. Я слишком много от него хватанула. Могу и вспыхнуть ненароком или спалить твоего родителя к Торку. Знаешь, я ведь на него все еще злюсь. И не только за то, что этот дурацкий Уход всегда был искусственно наведенной смертью. Меня беспокоит, что Иттираэль не стал выдерживать сроки и приблизил Уход для Тирриниэля аж на тысячу лет. Но почему?

— Просто двадцать лет назад, как ты помнишь, я достиг второго совершеннолетия и отказался от трона, — отозвался Таррэн. — Да еще рискнул заявить об этом во всеуслышание.

— Ну и что? Во-первых, я это уже тогда изменила, а во-вторых, Иттираэль сам давно бесплоден! Чего дергаться, если у него все равно не было шансов?

— Со смертью старого владыки у него появилась бы возможность начать изменение.

— А что ему помешало сделать это раньше? — скептически приподняла брови Белка.

— Чужую силу не заберешь в одночасье. Отец не должен был почувствовать подвоха, пока оставался силен. Это было слишком опасно. Если бы Тир не помог, он умер бы на неделю раньше. Так что нам повезло с Элиаром и его порталом — опоздай мы всего на пару дней, к нашему приезду чертоги обрели бы нового хозяина.

Тир смущенно шевельнул кончиками длинных ушей.

— Я хотел, чтобы он с тобой поговорил. Я прочитал его мысли, и мне показалось, что он не так плох, как мы считали.

— Хороший урок для тебя, — одобрительно кивнул Таррэн. — И отличный ход для того, кто с малых лет практиковал единение. Ирташ уже все тебе рассказал?

— В общих чертах.

— Так и знал, что вы друг без друга долго не сможете. Небось уже решили, когда сбежите проведать рощу? Ладно, не сверкай глазищами: я не возражаю. Только не разнесите ее окончательно, потому что отец, когда придет в себя, будет расстроен. Кстати, Линнувиэль, возьми-ка своего ушастого соседа и оттащи в угол. Мне бы не хотелось потом лечить ваши ожоги.

— А чего сразу я-то? — возмутился Аттарис. — Чего сразу обзываться?

— Какую морду отрастил, по такой и кличем. Был бы троллем, звали бы толстым и пупырчатым, а раз нацепил по дурости длинные уши, то и терпи теперь. Или личину свою снимай, пока не помогли.

Остроухий целитель неожиданно замялся, зыркнул по сторонам, отступив от изумленно вздернувшего брови воеводы, чтобы не зашиб сгоряча, а потом неуверенно кашлянул.

— Так я… это… в первый раз вообще-то… эльфом. Не уверен даже, что получится.

— А ты постарайся, — ядовито посоветовала Белка. — Или будут у нас на заставе три темных эльфа, а не два. Только тебя, если вздумаешь сунуться домой в таком виде, парни начнут звать не рыжим, а ушастым. Вовек потом не отмоешься. Тебе оно надо?

— Рыжий? — ахнул Шранк, наконец-то сообразив, в чем дело.

— Валлин? — разинули рты дети.

— Кто? — округлил глаза Линнувиэль.

Аттарис сердито засопел.

— Сами же дали мне амулет с кровью Карраша! Я не виноват, что он разбился, когда этот гвардейский гад копьем в меня ткнул! Оболочка-то хрупкая оказалась! Даром что под кожу вшита! Но кто ж знал, что меня будут пытаться насадить на копье, как свинью на вертел?! Вот он и хрустнул, а начинка, значит, в кровь попала…

Шранк оторопело оглядел «эльфа» с ног до головы. Торк! Да он самый настоящий! И глаза, и уши, даже морда смазливая! Особенно голос — мягкий, мелодичный, чарующий… вот только говорил он точь-в-точь, как один хорошо известный ему тип — быстро, торопливо оправдываясь и глотая от волнения окончания слов.

— Да чтоб тебя! — со злым восхищением сплюнул воевода, по кругу обходя настороженно следящего за ним «эльфа». — Это что, Каррашева кровушка так на него повлияла? Неужто до конца дней таким останется? Рыжий, действительно ты?

— Я, — несчастным голосом отозвался «Аттарис». — Представляешь, лежу себе, никого не трогаю, раны потихоньку заживляю, как нормальная Гончая. Строю планы мести, подслушиваю, подглядываю, делаю вид, что прямо сейчас помру… меня никто даже не заподозрил! Придут, руками сверху поводят, потреплются о том о сем. Только уши подставляй! Пару раз Иттираэль заглядывал, пока настоящего Аттариса не было рядом, зато я такого наслушался… короче говоря, решил пока не воскресать, а посмотреть, чем дело кончится. О Тире, как я понял, владыка позаботился. Мелисса тоже была в безопасности. Правда, она меня чуть не раскусила, потому что сдерживаться рядом с ней дьявольски трудно! Но я справился. Полежал, посмотрел, в рощу пару раз заглянул, чтобы убедиться, что с малышом все в порядке…

— Так это был ты? — охнул Тир, неожиданно припомнив пригрезившееся ему видение.

Вал смущенно кашлянул.

— Ну… там тебе показалось… от слабости, что ли? Да, каюсь, не сдержался, когда увидел, как ты поплыл после единения. Высунулся разок, чтобы помочь, а тебе как раз в этот момент приспичило повернуться!

— Но я же маму видел!

— Кхе. Маму, не маму, но меня точно видел. Я даже испугался, что крикнешь во все горло и всю малину мне испортишь. А ты меня сразу «мамой» назвал. Я так удивился, что даже растерялся! Некстати подумал о Белке, вспомнил ее лицо и… Короче, когда осознал, на кого с перепугу стал похож, то едва сам не заорал!

Таррэн отвернулся, пряча улыбку. Дети, представив сурового опекуна в таком виде, хихикнули. Белка неожиданно покачала головой, а Шранк злорадно потер ладони, всем своим видом говоря: «Вот как? Ну ты и попал, напарничек!»

Валлин, к счастью, не заметил зверского выражения его лица. Только вздохнул еще тяжелее и сконфуженно развел руками.

— Не смешно, между прочим. Я, как себя в озере увидел, улепетывал оттуда с такой скоростью, что только пятки сверкали. По дороге наткнулся на какого-то эльфа… и вот тогда меня осенило, в чем фокус и каким образом можно стать похожим на кого-то другого. Не силен я в магии, но, думаю, кровь мимикра что-то со мной сотворила. Амулет Робсила позволял наводить только одну личину — рыжую, но, когда он сломался, а наша кровь смешалась, эта особенность стала значительно интереснее.

— Да-а, — присвистнула Белка. — Получается, ты у нас почище Карраша теперь будешь личины менять? Крови тебе, похоже, не надо. Только взглянуть разок или коснуться… скажи кто, не поверила бы! Когда я в твои зенки заглянула и увидела там знакомое выражение… подумала, брежу. Но запах, к счастью, не подделаешь. А пахнет от тебя и сейчас…

— Не продолжай, — подозрительно серьезно попросил Шранк. — Не стоит травмировать нежные детские разумы такими жуткими подробностями.

Вал зло на него покосился.

— С кем поведешься, так тебе и надо, — невозмутимо выдал воевода, и бывший ланниец сердито сплюнул.

— Сволочь. Я, между прочим, за последнюю неделю в кого только не перевоплощался. Но, как выяснилось, личина Аттариса самая удачная — хранителей пускают везде и без всяких вопросов. Так что вчера я нашел нашего общего знакомого, огрел кулаком по затылку, связал получше и упрятал в ближайший шкаф, чтобы не вылез, когда не надо. А потом пришел в тронный зал, полагая, что именно там все и решится. — Вал нехорошо покосился в сторону напарника и мстительно добавил: — Как оказалось, правильно пришел — Шранку вечно приходится спину прикрывать, чтобы не пырнули ненароком.

Воевода едва не упал от такой наглости, но дружный хохот вынудил его ненадолго отложить кровожадные планы в отношении дурного напарника.

— Ладно, Вал, а в чем проблема-то? — отсмеявшись, спросила Белка. — Чего ты такой несчастный?

— А в том, что я могу перекинуться только в того, кого вижу и кого успел когда-нибудь коснуться. Но обратно… обратно-то не получается! Представляешь, какое гадство! Каррашу что — он привычный, а я совсем с ума схожу! Что мне делать?! Как теперь свою любимую морду вернуть?!

Шранк неприлично хохотнул:

— Ну все, рыжий: быть тебе до гроба с длинными ушами!

— Хватит ржать! Мне ж на самом деле в себя не перекинуться! Что я отцу скажу? Кто мне поверит?

— Вал, — подозрительно серьезно спросил Таррэн, — а ты в зеркало не пробовал смотреться?

— Чего? — застыл рыжий, когда по комнате прошла вторая волна восторженного смеха.

— В зеркало, говорю, не додумался посмотреть? Забыл, как Карраш меняет облик, лишь взглянув на отражение в озере? Никогда не думал, что иногда достаточно лишь представить, кем ты хочешь стать, чтобы по-настоящему измениться?

«Эльф» неуверенно улыбнулся.

— Правда?

— Правда, Вал, — все так же серьезно кивнул Таррэн. — Надеюсь, это была твоя единственная проблема? У меня, знаешь ли, отец еще в обмороке — пора бы помочь.

— Ага, — растерянно отозвался Страж. — А можно мне куда-нибудь посмотреться? До того эти уши надоели!

— Ничего. Мы всю жизнь мучаемся, так что утешься осознанием того, что у тебя это не навсегда.

«Аттарис» торопливо закивал и выбежал из комнаты, по пути бросив настороженный взгляд на радостно скалящегося напарника. Чуяло его сердце, этот гад задумал какую-то пакость. Зря в народе говорят: «рыжий — бесстыжий», — а как взглянешь на воеводину морду, так сразу и понимаешь, кто настоящий пакостник среди добрых, послушных, отзывчивых и очень смирных Стражей.

Шранк проводил напарника злорадной усмешкой и бесшумно прикрыл дверь.

— Ладно, хватит оттягивать, — нервно сцепила ладони Белка. — Все равно ничего умнее не придумаем.

— Целовать будешь? — со знанием дела поинтересовался Элиар.

— Зачем мне тут два трупа?

— А почему два?

— Потому что один из трупов будет твой, если не прекратишь язвить! А второй… Можно подумать, ты не знаешь, что случится, если я его коснусь!

— Знаю, конечно, — поежился светлый. — А сегодня ты еще и от Иттираэля набралась всякой гадости. Как же ты собралась помогать Тирриниэлю?

— А вот так, — прошептала Белка и, качнувшись вперед, вдруг обвила руками шею Таррэна, развернула к себе и голодным пересмешником впилась в его губы.

Эльф вздрогнул от неожиданности, потому что прежде она не позволяла себе такого в присутствии посторонних, и едва успел приложить ладонь к груди ослабленного отца, когда внутрь хлынула накопленная ею магия.

Таррэн судорожно вздохнул, напрягся, краешком сознания отметив, что его собственный резерв восстанавливается с невероятной скоростью. Поспешно выпустил лишнее в тело владыки. С облегчением осознал, что сделал это вовремя, потому как суматошное сердце уже заколотилось и требовательно рванулось к Гончей. А потом успокоено прикрыл глаза: все хорошо, отец поправится. Конечно, если бы она коснулась его сама, Тирриниэль мог бы и не выдержать. Но сейчас ее дар просачивался сквозь его собственное тело, через неистово грохочущее сердце, через грудь, плечи, руки… и лишь после этого вливался в изможденного повелителя, постепенно наполняя его ауру жизнью, исцеляя, насыщая резервы.

Таррэн жадно вдохнул еще раз.

Белка… как, наверное, сейчас горит ее кожа… как полыхают вычерченные на спине руны: арда, иллара, аттава и конечно же уррда. Смертельно опасные руны подчинения, которыми он так любил любоваться. Особенно в темноте, когда ее тело растворялось во мраке, а единственным, что можно было рассмотреть, оставался лишь рисунок на ее мягкой коже. Дивный, неповторимый, горящий потусторонним светом брачный покров, который никто и никогда, кроме него, в здравом уме не видел. Тот, который она открывала лишь для него, позволяя наслаждаться собой так, как он захочет. И так долго, на сколько у них обоих хватало сил.

Таррэн и сам не заметил, в какой момент перестал замечать усмешки на лицах друзей и отнял руку от груди полностью восстановившего резерв отца. Когда обвил ее талию и требовательно притянул, позабыв обо всем на свете. Он совсем потерял счет времени, как всегда бывало рядом с его удивительной парой. Забылся, почти растворился в ней без остатка. Потому что сейчас в его мире была лишь она. Ее волосы. Ее руки. Аромат меда стал вдруг таким сильным, что у него перехватило дыхание, а рубаха на груди снова начала опасно тлеть…

— Уф! — с некоторым трудом отстранилась Белка. — Таррэн, очнись! Знаю, что трудно. Знаю, что не хочется… подожди… Мм, хотя бы до вечера подожди! Таррэн!

В последний раз притянув ее и сорвав самый сладкий поцелуй, эльф неохотно отстранился. Жадно втянул ноздрями аромат ее волос, помотал головой, избавляясь от наваждения. И, наконец, поднял смущенный взгляд: дети с озорными улыбками шушукались в сторонке, Элиар безмятежно посвистывал, Линнувиэль старательно изучал пол. Шранк вообще делал вид, что ни при чем. Зато владыка Л’аэртэ не просто пришел в себя, а весьма уверенно сидел в соседнем кресле и с нескрываемым интересом изучал пылающие глаза сына.

Тирриниэль выглядел удивительно свежим, бодрым, полным сил. Он снова помолодел и встряхнулся. Венец силы на его лбу полыхал всеми оттенками зеленого, красноречиво доказывая, что полностью заряжен. Лицо посветлело, разгладилось, прищуренные глаза озорно посверкивали… вот только волосы остались белыми. Длинные, красивыми волнами ниспадающие на плечи, но абсолютно седые. Будто пережитое по ту сторону и мимолетная встреча с Ледяной богиней навсегда оставили свой след.

— Кхм… — неловко кашлянул Таррэн, поняв, что увлекся.

Тирриниэль в ответ широко улыбнулся.

— Да нет, все в порядке. Поразительно, как много в вас хранится энергии. Хотя, конечно, я рад, что к своей паре ты все еще не остыл.

— Ко мне невозможно остыть, — пробурчала Гончая, осторожно высвобождаясь. — Если захочу, весь твой лес опустошу и буду продавать остроухих недоумков целыми пачками. Неплохо заработаю, кстати, потому что они будут послушны и тупы, как и положено дуракам.

— Верю, — посерьезнел владыка. — И очень благодарен, что ты никого не трогаешь.

— Нужны вы мне. И вообще, не люблю темных!

— Но одного отдельно взятого темного тебе ничто не мешает обнимать и всячески демонстрировать свое благоволение, — тут же поддел ее Элиар.

— Как ничто не мешает мне от всей души надрать длинные уши одному отдельно взятому светлому.

— Да ладно, не рычи. Я пошутил.

— Я тоже.

— Гм… это, конечно, хорошо. Но я в последнее время не всегда понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьез.

Линнувиэль согласно кивнул.

— У меня, между прочим, та же проблема.

Таррэн деликатно кашлянул в кулак, а остроухие, не сговариваясь, рассмеялись.

— Спелись, да? — недобро покосилась на шутников Белка, но встретила лишь два кристально честных взгляда, полных искреннего веселья. — Ладно. Будет время, разберусь с обоими, а то совсем от рук отбились. Тирриниэль, ты в порядке?

— Да, спасибо, — вежливо поднялся эльф.

— Значит, нам больше не о чем беспокоиться. Владыка снова готов сесть на трон, ясень на месте, к Таррэну нет никаких претензий. Про Талларена умолчим, чтобы не портить настроение. Об Уходе и прочей чепухе можешь забыть навсегда. Так что все довольны и счастливы. Иными словами, нам пора домой.

— Что, сейчас? — неожиданно заволновался владыка эльфов.

— А чего тянуть?

— Я думал, вы хоть немного задержитесь, — с досадой поджал губы Тирриниэль. — Отдохнете, восстановитесь. Нет-нет, задерживать никого не собираюсь, но мне бы не хотелось, чтобы вы покидали лес так скоро. Таррэн, нам с тобой стоит о многом поговорить. Да и детей, если честно, я был бы рад увидеть подольше. Почему бы вам не побыть здесь еще пару дней?

Таррэн удивленно обернулся.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

— Тир, Милле… я мог бы показать вам лес, сводить в подземелья, познакомить с хрониками…

— Не стыдно тебе, а? — неожиданно укорила повелителя Белка. — Вроде взрослый эльф, а шантажом занимаешься, как простой вымогатель. Ишь чего удумал! Детьми прикрыться!

— Я не прошу многого — всего несколько дней, — тихо сказал владыка, настойчиво заглядывая в лица сына и его верной пары. — Даже один, если вам так не хочется быть здесь. Но Тир и Мелисса… хотя бы пообещайте, что ненадолго отпустите их снова. Сюда, ко мне, чтобы я мог хоть изредка их видеть.

— Мам, а может, и правда побудем пару деньков? — неуверенно предложил Тир. — Я еще не все оружие посмотрел. Тартиса надо щелкнуть по носу, а то он после одной-единственной победы возомнил себя мастером.

— Папа, пожалуйста! — присоединилась к брату Мелисса, с надеждой посматривая на родителей. — Он неплохой, я знаю. Ну, давайте немного задержимся! Я с ясенем могу поговорить, чтобы он тебя снова принял! И маму! И Тира тоже!

— Я пока не хочу, — быстро отозвался юноша, кивнув на деда быстрый взгляд.

— Я тоже. Но надо же мне было что-то придумать, чтобы они согласились!

— Милле! Вот только последнюю фразу не надо было произносить вслух!

— Да? — обиделась девушка. — Какая разница, если мама все равно слышит наши мысли? А папа всегда слышит ее?

— Вы что, действительно хотите остаться? — удивленно спросила у детей Белка.

Тир и Милле дружно кивнули.

— Хотим! Дедушка хороший! И добрый!

— Вот так номер, — потер затылок молодой лорд. — Я-то думал, вы первыми сбежите, едва появится возможность.

— Нет. Нам тут нравится!

— Поначалу собирались, конечно, — ради справедливости добавил Тир. — Но теперь я и правда хочу побродить по округе. Если дед разрешит, конечно.

— В любое время, — поспешно согласился Тирриниэль, благодарно взглянув на юного хитреца.

— Обалдеть, — пробормотал Шранк, подпирая могучим плечом косяк. — Мы сюда пришли, твердо намереваясь порушить тут все к демонам. Насорили. Наследили. Разломали-таки полдворца. А нас еще и остаться приглашают! Вот бы в тавернах так уговаривали вернуться — век бы оттуда не вылезал!

— Ну, раз вы не против… — пожал плечами Таррэн. — Малыш, что скажешь?

— Ладно, — удивительно спокойно кивнула Белка. — Только кошек наших пусть кормят как положено. Думаю, одного остроухого в день на нос будет вполне достаточно.

Шранк аж поперхнулся от такого «условия», а дети изумленно округлили глаза, потому что их хмеры на дух не переносили всяких там нелюдей в своем тщательно подобранном рационе. Тирриниэль откровенно задумался, словно подсчитывал, на сколько дней сможет обеспечить голодным кошкам бесперебойное питание.

— Тьфу на тебя! Забудь! — поспешила исправиться Белка. — Косуль им настреляйте побольше или выделите место для охоты, куда временно запретите заходить своим. А ушастых не надо — от них у Карраша несварение.

Владыка облегченно перевел дух.

— Это будет нетрудно.

— Ну и шутки у тебя, — сердито покосился на Гончую Элиар. — Даже у меня сердце екнуло, не то что у этих… Линнувиэль, кажется, вообще сейчас в астрал уйдет.

— Ничего, потом выйдет. Что он, от повышения откажется?

— Какого еще повышения? — машинально отреагировал хранитель.

— Что значит какого? — искренне удивилась Гончая. — У тебя правитель остался без старшего хранителя. Кому, как не тебе, претендовать на это место?

— А…

— Бэ, — передразнила Белка. — Тирриниэль, если будешь его назначать, учти — иногда он понимает только со второго раза. Наследственность, видимо, плохая.

Владыка Л’аэртэ только вздохнул, уже понимая, что угнаться за ней не сможет. Но был готов терпеть даже ее переменчивый нрав, если это позволило бы ему и дальше быть рядом с детьми.

— Эй! — вдруг раздался от дверей жизнерадостный голос Вала. — А я зеркало нашел!

— Поздравляю, — язвительно отозвался Шранк. — Теперь, надеюсь, на тебе твоя морда?

— Ага, — зашел в спальню сияющий рыжий, на которого все присутствующие уставились с жадным нетерпением. Его оглядели, оценили, заметили. Но спустя долгое мгновение на изрядно удивленных лицах появилось до того странное выражение, что Вал слегка обеспокоился. — Эй, а чего это вы на меня так смотрите?

Страж недоуменно остановился на пороге комнаты, переводя непонимающий взгляд с одного лица на другое и силясь сообразить, что не так. Даже руки свои оглядел, нос осторожно потрогал, губы потеребил. Но нет, все было нормально — пальцы как пальцы, нос вполне человеческий, голос тоже нормальный, свой. Волосы снова рыжие, патлатые и торчат во все стороны. Одежка, конечно, осталась прежняя, но неужто это она настолько развеселила Линнувиэля, что тот аж подавился? А владыка эльфов того и гляди рассмеется в голос?

— Ребят, вы чего, а?

Белка, не выдержав, прыснула.

— Не, да в чем дело-то?!

— А что не так? — озадаченно поинтересовался Шранк, оглядывая напарника со спины. — Ноги как ноги. Спина без горба, шипов нет. Крылья не выросли, копыт не намечается. Волосы рыжие, длинные. Голова тоже одна и дурная. Вроде бы все в порядке? Рыжий, повернись-ка.

Вал послушно показал лицо, на котором задорно горели веснушки, вопросительно посмотрел на напарника, ожидая незаслуженной насмешки, но на физиономии сурового воеводы не дрогнул ни один мускул. Только чуть расширились глаза да кожа приобрела легкий багровый оттенок. Тогда как голос, которым он коротко прокомментировал увиденное, был издевательски серьезен.

— Да-а-а… знаешь что, рыжий? Я с тобой больше в дозор не пойду.

— Да в чем дело-то?! — наконец взорвался Вал, устав от намеков и сдавленных смешков, которые тут же стихали, едва он поворачивался к шутникам. — Чего вы ржете? Что я сделал не так?

— Ты в какое зеркало смотрелся, дурень, когда личину возвращал? — ласково поинтересовался Шранк.

— Ну, какое нашел. Эльфийка какая-то дала. Красивая такая, высокая, чернявая… Тебя, кстати, искала, ушастый.

— Мирена! — Линнувиэль, торопливо поклонившись владыке, с огромной скоростью выскочил за дверь.

— Да какая разница? — не понял Вал. — У нее с собой было карманное зеркальце, вот я и позаимствовал в обмен на информацию об этом чудике. Туда и посмотрел, все проверил, изменил…

— Все изменил? — со смешком уточнил Таррэн. — А ты уверен?

— Да. Ну что такое? — окончательно обиделся Вал, отчаявшись понять причину хихиканья, которое уже приобретало угрожающий размах.

Но ответа и в этот раз ни от кого не дождался. Чересчур резко развернулся, с досадой пнул какую-то подушку и по давней привычке схватился за уши…

Смех за спиной стал гораздо отчетливее, но Стражу внезапно стало не до шуток. Совсем-совсем не до них, потому что его пальцы неожиданно наткнулись на нечто оч-чень странное. Он торопливо ощупал ушные раковины. Затем еще и еще раз, а потом вдруг горестно застонал — уши! Как раз их-то он в маленьком зеркале не увидел! И теперь под ярко-рыжими волосами у него красовались…

— Хи-хи-хи! — не выдержала Белка. — Такие длинненькие, славные… Таррэн, поверь, просто обзавидовался!

— Чудные ушки, — согласился Шранк. — Я уже даже представляю, как громко и долго будет ржать наш народ, когда о них узнает.

— И мне нравится, — улыбнулась Мелисса.

Тир согласно кивнул.

— Теперь у нас будет трое остроухих на заставе. Забавно, да? Я, папа и Валлин.

— У меня на заставе, — поддакнул воевода. — Правда, Крикун ужасно расстроится, что опять остался в меньшинстве. Только выгнал Таррэна на улицу, как появился Тир. Потом малыш повзрослел и ушел, а наш горлопан остался в одиночестве — праздновать заслуженное звание единственного постоянного проживающего там нелюдя…

— Крикун — еще ладно, — философски пожал плечами Таррэн. — Но вот что скажет Литур?

— Га-а-ады! — Вал тихо взвыл, понимая, что пропал.

Он лихорадочно заметался по комнате, с досады рванул на себе волосы, потому что никто, ни одна сволочь даже не попыталась войти в его бедственное положение. И наконец опрометью бросился вон. На поиски какой-нибудь блестящей поверхности, чтобы избавиться наконец от этого позора, о котором, судя по всему, по всем человеческим заставам еще долго будут гулять самые невероятные байки.

Уж Шранк постарается. Но это еще полбеды. Потому что если за дело возьмется вдохновленная его примером Белка… а она непременно возьмется, так как все еще не простила ему оплошности в Аккмале… И к ней, как всегда, с охотой присоединится Литур, который за последние годы научился язвить и насмешничать чуть ли не лучше самого Валлина… Боже! Тогда в пределы можно вообще не возвращаться!

Валлин Арте Кирдаис, младший сын короля Мирдаиса и его единственный наследник, в отчаянии закрыл кривящееся лицо руками и горестно застонал.