ГЛАВА 8

Из блаженного забвения его вырвало странное пощипывание в носу. Сморщившись, эльф звучно чихнул и только потом проснулся, а затем наткнулся на два счастливых глаза, сияющих нескрываемым нахальством, и укоризненно вздохнул.

— Белик…

— Доброе утро! — бодро поприветствовала Линнувиэля Гончая, убирая свежесорванную травинку, которой только что щекотала ему нос.

Затем проворно отползла в сторону, воровато огляделась и скользнула к Маликону. Спустя пару секунд оттуда донесся такой же звучный чих, а потом сдавленная ругань.

— Белик! Торк тебя возьми!

— Привет, Малико-о-ончик! — ласково пропела Белка, предусмотрительно отскочив от потенциальной опасности. — Пора вставать и сиять! О-о-о… нет-нет, не шуми, пожалуйста, а то мне еще твоего друга надо разбудить.

— Какого именно?

— Ко-о-орвин…

А следом — новый чих и приглушенные проклятия.

Линнувиэль хрюкнул, старательно притворяясь, что подавился, но крайне недовольного таким способом побудки Корвина это ничуть не обмануло. Поднявшись, эльф мрачно зыркнул по сторонам, скривился, правильно расценив выражения лиц тех, кто уже проснулся, но рычать во весь голос поостерегся: Аззар и Атталис еще спали, и он совершенно не желал, чтобы эти счастливцы избежали общей участи. А потому ругался исключительно про себя, попутно сдирая с ушей одуванчики, но при этом мстительно следил за тем, как Белка ловко подкрадывается к безмятежно сопящим сородичам.

— Что за… апчхи!

— Белик!

— Тише, тише, ушастые вы наши, — промурлыкала Гончая, отползая от рефлекторно дернувшихся в ее сторону рук. — Ну, мальчики, что за тон? Тем более вы не одни такие везучие. Подумаешь, нос пощекотали немножко? Ну травка в уши залезла? Одеяло сползло набок или шнурки сами собой завязались? Так ведь не со зла же, а токмо для скорейшего пробуждения и поднятия настроения. Лучше поглядите на Сартаса и подумайте: вот вы уже проснулись, а ему, бедолаге, еще только предстоит!

Перворожденные хмуро уставились на сородича, которого пока не коснулась беда по имени Белик. Но вовремя вспомнили, с кем имеют дело, и… замолчали. А потом лишь злорадно следили за тем, как несносный мальчишка, высунув от усердия язык, осторожно втыкает в пышную шевелюру эльфа луговые цветы, шишки, веточки чертополоха, а потом со знанием дела дополняет получившийся «веночек» черными вороньими перьями. Где отыскались для этого чуда васильки, незабудки и лютики, эльфы спросить не успели. Зато ярко-синий колокольчик, повисший на левом ухе Сартаса, привел их в прекрасное расположение духа. Особенно тем, что коварная Гончая сумела прицепить его точно на острый кончик и так, чтобы цветок красиво покачивался на ветру, создавая полное впечатление настоящего колокола.

Сартас, что удивительно, так и не проснулся, и это придало Белке еще больше вдохновения. Хитро подмигнув перворожденным, она засуетилась вокруг безмятежно сопящего эльфа еще активнее и всего за пару минут превратила его из симпатичного мужчины в весьма привлекательную девицу с заплетенными в традиционные свадебные косы волосами, украшенную цветами, стыдливо прикрытую плащом (из которого, на свой страх и риск, сумела соорудить некое подобие фаты и длинного шлейфа), затем подсунула чью-то скомканную одежду ему под грудь, внятно обозначив признаки пола. И, наконец, посыпала веки золотистой пыльцой, умело изобразив макияж.

Закончив с наведением красоты, Белка отползла на пару шагов и, вдоволь налюбовавшись получившимся творением, гордо обернулась. Темные к тому времени кашляли почти без остановки, содрогались от беззвучного смеха и почти счастливо изучали преобразившегося сородича. Ровно до тех пор, пока из палатки не вышла Мирена и во весь голос не воскликнула:

— Боже! Что вы натворили?!

Гончая, мгновенно переменившись в лице, метнулась обратно, потому что сильно подозревала, что старший сын и наследник рода Таррис (а по совместительству — командир личной сотни темного владыки и его доверенное лицо) будет не рад обнаружить на себе подобное безобразие. Более того, не обрадуется настолько, что выскажет свое неудовольствие в весьма пикантной форме не только вдохновителю и главному их исполнителю, но и пяти наглым ушастым мордам, которые мало того что не остановили это гадкое действо, но еще и смели мерзко хихикать в процессе, прилюдно осмеяв представителя высшей знати.

Белка в мгновение ока оказалась рядом с растрепанной головой перворожденного, превратившейся в настоящее гнездо, и заработала руками с такой скоростью, что к тому моменту, как стремительно просыпающийся эльф открыл глаза, из его шевелюры бесследно исчезли следы недавнего издевательства, за исключением пары перышек и одной маленькой шишки.

— В чем дело? — хмуро осведомился Сартас, обнаружив над собой склонившуюся Гончую с крайне озабоченным выражением лица.

Белка лучезарно улыбнулась.

— Ни в чем. Просто у тебя в волосах что-то запуталось.

Эльф с нескрываемым подозрением оглядел длинное воронье перо, вытащенное из-за уха. Потом покосился на побагровевшие лица сородичей, у которых аж скулы свело от усилий сдержать рвущийся наружу смех, мрачно взглянул на Шранка, на невозмутимой морде которого было невозможно ничего прочитать, затем — на почти испуганную эльфийку, так и застывшую с открытым ртом у палатки. Прищурившись, изучил два комка чьей-то одежды, выпавших из-под плаща, и снова повернулся к Гончей, безошибочно найдя источник этого странного веселья.

Белка в ответ одарила его кристально честным взглядом, ногой незаметно сгребая ворох перьев в ближайшие кусты.

— Доброе утро, Сартас. Как спалось? Кошмары не снились? Что-то ты бледноват… Не заболел, часом? Нет? — затараторила она, шаг за шагом отступая в сторону. — Тогда ладно, а то хватит нам одного больного на голову эльфа. Линнувиэль, прекрати изображать из себя раздувшегося ежа — все равно не похоже! Маликон, Корвин, у вас морды уже красные от возмущения! Аззар, растолкай своего командира, чтобы пошевеливался, да приятеля прихвати, потому что у него тоже что-то нехорошее творится с лицевыми мышцами. Никак, лисьей ягоды наелся? Тогда два пальца в рот, и все будет в порядке. Так, Мирена, я не понял: мы идем сегодня купаться или нет?

Эльфийка вздрогнула от неожиданности.

— Э…

— Я за тобой присмотрю, — проворно вскочила Гончая и, подхватив ошарашенную эльфийку под локоток, потащила ее в сторону недалекого озера. — Пойдем-пойдем, нечего позволять этим хамам себя разглядывать. Хоть бы плащик накинула, а то расхаживаешь тут с голыми пятками, как…

Сартас нахмурился, справедливо подозревая подвох. Но собратья хоть и сверкали отчаянно веселыми глазами, все же стойко молчали, отлично понимая, во что им потом может вылиться соучастие в проказе.

— Но я даже полотенце не захватила! — опомнилась Мирена на полпути к недалеко расположенному озеру. — Стой! Подожди! А во что я потом переоденусь?! Белик!

— Тогда хватай и идем, пока есть время! Я тебя на берегу подожду, ладно? Только скорее, потому что если опоздаешь, в воду полезу один! Без тебя!

Высокородная леди всплеснула руками и метнулась обратно в свою палатку. Оттуда выскочила с не меньшей поспешностью, держа в руках ворох одежды, и с испуганным криком: «Подожди меня!» — ринулась вслед за Белкой. Мирене так мало удалось поговорить с ней по пути, так редко получалось расспросить о важном, да еще страшно хотелось увидеть весь рисунок на теле Гончей и понять наконец, чем она так привлекала молодого лорда, что в этот момент эльфийка позабыла обо всем. Даже о том, что для всех остальных Белка до сих пор оставалась Беликом, а совместное купание с человеческим существом мужского пола по меньшей мере верх неприличия для воспитанной леди.

Мужчины проводили ее оторопевшими взглядами, но, впав на некоторое время в ступор, не успели остановить всполошившуюся девушку. А когда опомнились, то ее фигурка уже скрылась среди деревьев, а единственную тропку к озеру перегородили два нехорошо оскалившихся мимикра. Да еще с таким видом, что никому из присутствующих не захотелось проверять, насколько остры их длинные, совсем не «травоядные» зубы.

И лишь спустя полчаса, когда Карраш убедился, что хозяйка оделась и больше не причинит никому вреда, они с Ирташем с невозмутимым видом отошли в сторонку. Мимикр игриво пихнул в плечо Таррэна, только-только вернувшегося в лагерь и теперь оглядывающегося в поисках своей непредсказуемой пары. Шранк только хмыкнул и, дожевав скудный завтрак, тоже испарился. Перворожденные, оставшись в гордом одиночестве, мрачно переглянулись. И только Линнувиэль рискнул последовать за своим будущим повелителем к озеру. Благо запрета на это никто не накладывал, а Белик ничем не показал, что не желает дальнейших расспросов.

К своему удивлению, ничего страшного или предосудительного Линнувиэль у озера не увидел: леди Мирена спокойно сидела у воды и с нескрываемым удовольствием расчесывала влажные локоны. Умиротворенная, довольная жизнью и какая-то по-домашнему мягкая. Совсем не похожая на ту занозу, какой была поначалу. Она с радостью подставляла красивое лицо утреннему солнцу, улыбалась без видимых причин, но временами с искренним любопытством поглядывала в сторону Белки, которая с таким же удовольствием расчесывала пальцами пышную гриву Таррэна.

Молодой лорд сидел спиной к лесу, запрокинув голову и жмурясь на солнце, как сытый кот. Расслабленный и счастливый. Он покорно позволял Гончей теребить свои влажные волосы, безнаказанно творя с ними все, что ей заблагорассудится. Даже родовые клинки отложил в сторону, чего Линнувиэль за ним прежде не замечал.

Сама Гончая щеголяла в штанах и просторной рубахе, причем сегодня не постеснялась закатать рукава и штанины. Да и чего стесняться? Мирена все равно уже в курсе. Ее руки проворно сновали по шелковой гриве мужа, пальцы ловко заплетали традиционные эльфийские косы, сооружая из длинного хвоста нечто красивое. Узкие стопы тонули в густой траве, но Линнувиэль все равно рассмотрел рисунок на левой голени, который лишь у самой лодыжки обрывался изящной рунной вязью.

Белка, не оборачиваясь, кивнула.

— Линни, что там? Неужто вы так быстро собрались?

Хранитель в нерешительности замер, переводя неуверенный взгляд с одного на другого в этой странной троице. Он не мог не заметить, как испуганно встрепенулась эльфийка, как напряглись плечи у молодого лорда, и уже приготовился к самому худшему, но Таррэн отчего-то не взъярился. Только вздохнул и сделал попытку подняться.

— Сиди, — буркнула Белка, даже не думая стесняться. — Не видишь: не закончили еще.

— Малыш, неужели тебе нравится с ними возиться?

— А то ты не знаешь! И поскольку именно сейчас на них, кроме меня, больше никто не покушается, я могу спокойно получать удовольствие. Ты же не собираешься его испортить?

— Была б моя воля — обрезал бы наполовину. Долго еще?

— Я тебе дам — обрежу! — возмутилась она, несильно стукнув благоверного по макушке. — Я тогда свои изведу под корень!

— Не надо, — немедленно сдался Таррэн, застывая в прежней позе. Только глаза выразительно скосил на край ее рубахи и красноватый узор, который слишком уж виднелся на ее алебастровой коже. — У тебя рукав задрался.

Белка безмятежно кивнула, после чего Таррэн настороженно покосился на хранителя.

— Гм… И много он знает?

— Достаточно, чтобы я не срывался с места и не одергивал одежду.

— Ясно. Линнувиэль, ты чего пришел? Что-то случилось?

— Э… нет. Просто мы собрались и ждем только вас.

— Хорошо. Скоро будем.

— Не думай, что этот маг-недоучка тебя спасет, — строго сказала Гончая, вовремя перехватив выразительный взгляд мужа. — Пока не закончу, никуда не отпущу. Линнувиэль, сиди и не дергайся. Будешь ждать здесь. Дорогая, ты присмотришь?

Мирена лукаво взглянула на обреченно вздыхающего лорда и охотно кивнула.

— Вот и славно, — обрадовалась Белка. — А то этот проныра все время норовит сбежать. Гляди, как красиво получается!

Таррэн страдальчески поморщился, и Линнувиэль, правильно разглядев в его глазах отчаянную просьбу о спасении, рискнул вмешаться:

— Белик, а тебе не кажется, что с хвостом ему гораздо лучше?

— Нет.

— А мне вот кажется. Мирена, как считаешь?

Эльфийка задумалась.

— Ну… я не уверена, что… Наверное, ты прав, — прикусила губу Мирена, и хранитель облегченно перевел дух, а Таррэн и вовсе одарил их таким благодарным взглядом, что Линнувиэль мгновенно понял: молодого лорда надо спасать. Но тут Белка все-таки обернулась, укоризненно покачала головой и быстро расплела все косы.

— Сговорились, гады… а как я хотел его наказать! Мирена, ты что, на его стороне?

— Нет, — стремительно порозовела эльфийка. — Но я не считаю, что он виноват с той дверью. Не надо его так наказывать. Пусть ходит, как привык. Ему действительно идет.

— С какой еще дверью? — мигом насторожился Таррэн. — Малыш, вы о чем?

— Ладно, живи, жертва необоснованного насилия. Не буду больше мучить.

— Я не получил ответ на свой вопрос!

— А разве я обещал его дать?

— Бел!

Белка выразительно закатила глаза и, сноровисто собрав волосы эльфа в конский хвост, чересчур поспешно отошла. После чего уселась на траву и принялась натягивать сапоги. Но не вышло: заподозривший неладное Таррэн в мгновение ока подхватил ее на руки, умело спеленал и, притянув к своему лицу, пристально заглянул в глаза.

— Я тебе говорил, что не люблю, когда ты что-то скрываешь?

— Говорил, — немедленно согласилась она.

— Предупреждал, чтобы ты сразу объясняла, в чем дело?

— Предупреждал.

— И мы с тобой договорились, что этого больше не будет?

Гончая виновато вздохнула, но взгляда не отвела. А эльф, использовав узы, уверенно считал все, что хотел, и только тогда, изумленно подняв брови, отстранился.

— Белка!

— Мирена, заметь: я ему ни словечка… — смущенно потупилась Гончая. — Он сам обо всем догадался! Слово не нарушено!

— И это меня ты называла заговорщиком?! — с досадой отвернулся Таррэн. — Мирена, тебе никто не говорил, что надо стучать, прежде чем заходить в чужую комнату?

Линнувиэль ошарашенно моргнул, боясь, что ослышался, но эльфийка вдруг зарделась как маков цвет и уронила взгляд.

— Прости, я не знала. И я честно постучала, но никто не услышал. Просто Белка сказала, что…

— Сказала?! — громко ахнул Линнувиэль. — Белик, ты что?..

Эльф вдруг осекся, когда в него уперлись сразу три недоуменно-ошарашенных взгляда, будто присутствующие только-только вспомнили, что находятся не одни. Но это длилось недолго. Таррэн осторожно опустил Белку на землю, та, в свою очередь, смущенно шаркнула ножкой. А Мирена и вовсе закрыла лицо руками, понимая, что они только что прокололись.

— Белка! — глухо простонал Линнувиэль, чуть за голову не схватившись. — Так ты… боги! И как я раньше-то не догадался?! Вот дурак! Какой же я дурак!

Он молча взвыл, наконец-то сложив все кусочки головоломки, которая так долго не давала ему покоя. Запоздало сообразил, что зря подозревал наследного лорда в нелицеприятных вещах. Так же быстро осознал, по какой причине неадекватно реагировал на близость Белика сам. После чего сглотнул, внезапно понимая весь размах замысла ее полоумного создателя, сумевшего сотворить такую страшную ловушку, и измученно прикрыл глаза.

— Белка…

— Не вопи, — строго оборвала его Гончая, настороженно оглядевшись по сторонам. — Я только тебе доверяю настолько, что даже морду бить не буду. И не для того вчера весь вечер распиналась про свое прошлое, чтобы ты требовал извинений. Сам понимаешь: нет у меня другого выхода, иначе вы поубиваете друг друга. Тем более что свою пару я давно нашла, искренне этому рада и не собираюсь ее менять ни на кого другого. Надеюсь, ты умеешь хранить тайны и не проболтаешься своим ушастым друзьям?

Линнувиэль уставился на нее, будто в первый раз увидел. А Таррэн бережно привлек свою грозную пару, одновременно касаясь губами ее тонких пальчиков, на которых больше не было перчаток. Белка охотно прижалась и тихо вздохнула, украдкой любуясь игрой света в крупном изумруде на левой руке. Том самом, что сжимал в зубах ярко сверкающий на солнце дракон — древний покровитель рода Л’аэртэ. Она давно и трепетно берегла второе сердце своего остроухого мужа. И лишь его имя сама вычертила на левой лодыжке, тем самым добровольно ему покоряясь.

Линнувиэль снова внимательно взглянул на Белку и Таррэна, правильно расценил значение рунной вязи на ее нежной коже, быстро заметил его родовой перстень на ее безымянном пальце. Немного испугался, осознав, что при желании эти двое могли в долю секунды принести друг другу как неземное наслаждение, так и мучительную смерть… стоило лишь ей разрушить его перстень, а ему — шепнуть еле слышно: «Умри». Так же ясно понял и то, что они никогда этого не сделают. Мысленно поразился одинаково яркому огню в их счастливых глазах и неожиданно понял, что никогда не предаст это доверие. Никому не откроет это знание и будет хранить его так же трепетно, как хранил маленькую Белку от опасностей законный муж и наследник трона.

Линнувиэль медленно опустился на колено и низко поклонился этой поразительной паре, которая была словно создана друг для друга.

— Вот видишь, я не ошиблась, — хмыкнула Белка, покосившись на удивленное лицо благоверного. — Он все правильно понял, и ты зря в нем так долго сомневался.

Таррэн осторожно поцеловал ее.

— Да, малыш. Ты всегда права.

— Линнувиэль, вставай! Хватит заниматься всякими глупостями — нам пора ехать. И не вздумай больше изображать из себя верноподданного! Тем более в моем присутствии, не то мне придется хорошенько тебя пнуть, чтобы продемонстрировать, насколько я не люблю ненужных телодвижений!

— Вредина, — немедленно буркнул эльф, принимая вертикальное положение. — Нет чтобы дать мне помечтать о том времени, когда ты станешь владычицей леса и я смогу всем разболтать, как пытался тебя прибить. Надо было все испортить! Даже минутки на благоговение не дала!

— Еще чего! Хватит мне одного леса, чтобы быть там владычицей, а твои хранители могут сдохнуть от зависти.

— И как тебе только не стыдно? — вздохнул Линнувиэль и неожиданно подал руку изумленно взирающей на это безобразие эльфийке. — Пойдем, Мирена. Чует мое сердце, эти двое еще не скоро соберутся в дорогу. А вдвоем мы придумаем для них какое-нибудь оправдание. Тем более что твою палатку наверняка никто не тронул. Хочешь, помогу убрать?

Леди Мирена-ис в немом изумлении воззрилась на почтительно склонившего голову эльфа, в котором вдруг проснулась галантность. В чем дело? Неужто Белка постаралась? Или случилось что-то еще, раз Линнувиэль в кои-то веки решил пренебречь правилами этикета?

— Давай, давай, кавалер ушастый, — подбодрила их в спину Белка, с нескрываемым интересом следя за сменой выражения на лице новой подруги. — Мирена, не отказывай. Все-таки парень в первый раз просит твоей руки! Нервничает и трусит, как водится, так что не надо накалять обстановку.

Линнувиэль вздрогнул, но вовремя спохватился и громадным усилием воли сумел сохранить каменную физиономию. Однако юная красавица все равно заметила и, получив одобрительный знак от ехидно подмигнувшей Гончей, без колебаний подала узкую ладошку. И, хоть она очень старалась — покусывала губы, прятала глаза и вообще не смотрела больше на удивленно-обрадованного хранителя, порозовевшие кончики ушей выдали ее чувства.

— Вот так, — заключила Белка, когда они пропали за деревьями. — Все-таки я не зря ему шкуру спасала. Дай бог, не остановится на достигнутом. А то было бы обидно всю оставшуюся жизнь сознавать, что это из-за меня он не нашел свою настоящую пару.

Таррэн, убедившись, что посторонних в округе нет, немедленно обвил руками ее талию и снова притянул к себе, требовательно заглядывая в лучащиеся неподдельным удовольствием глаза.

— Ты права — они действительно друг другу подходят, — вкрадчиво согласился он. — Но теперь скажи-ка, коварная моя женщина: когда это ты успела влезть в его голову? И с какого времени читаешь не самого глупого в этом мире хранителя, как раскрытую книгу? Нет-нет, не отворачивайся и не делай вид, что не понимаешь, о чем речь. Я слишком хорошо тебя знаю и готов поклясться, что без этого ты никогда не решилась бы ему открыться! Не говоря уж о том, чтобы сделать то, что ты сделала сегодня! Ну? Я жду ответа, хитрюга! Причем немедленно, пока еще держу себя в руках и не применяю страшные пытки! Когда ты попробовала его крови?

Белка, порозовев до кончиков ушей, виновато вздохнула.

— Да чего гадать-то? У меня был всего один шанс…