Глава 3. Государство воронов

Вороны остановились на ночлег в одном из дремучих лесов. Воины Роланда быстро соорудили лачугу для него и госпожи. Его уложили на настил из листьев и коры. Он хрипел, тяжёлые раны не давали нормально дышать. Сакура, несмотря на его агрессию, обратилась в человека, уложила напротив спящее дитя в настил, приготовленный для неё и, подойдя к нему, подняла рубашку, обильно залитую кровью. В ране торчало древко копья, кто-то из орлов швырнул его в него. Она встала и вышла из лачуги.

– Нужна вода, чистые тряпки и накалённый на огне нож.

Вороны напряглись, опасливо поглядывая на неё.

– А вы уверены, что хотите ему помочь? – Вугор подошёл ближе.

– Не говори глупостей, конечно, он отец моего сына.

Через некоторое время ей принесли всё, что требовалось, и орлица принялась за дело. Она аккуратно выдернула остаток копья. Владыка открыл затуманенные глаза и подсознательно от боли схватил её за руку, сильно сжав.

– Кто ты? – процедил, находясь в бреду, не различая, кто перед ним.

– Твоё спасение, не мешай мне, если хочешь выжить.

Ворон, отпустив её руку, уронил свою и потерял сознание. Орлица начала промывать рану. Вугор стоял у входа, сложив могучие руки на груди. «Она спасёт его».

– Нож.

Он передал ей рукояткой раскалённый кинжал. Сакура прижгла рану и кровь остановилась. Ворон тяжело вздохнул.

– Теперь всё будет хорошо, он сильный, выживет.

– Госпожа Сакура, вы же должны его ненавидеть.

Она повернула голову, рыжие волосы, будто вспыхнули от солнечных лучей, пробивающихся сквозь щели лачуги. Он снова ей невольно залюбовался. «Роланд ты не можешь не полюбить эту девочку». Она само совершенство, и даже роды ничуть не испортили её идеальной фигуры.

– Вугор… – позвала, заметив по его взгляду, что он летает где-то далеко.

Главнокомандующий воронов слегка вздрогнул.

– Да, госпожа.

– В замке Роланда ты меня не называл госпожой.

– Вы были там пленницей.

– А сейчас я кто?

– Вы мать его наследника и уже почти жена, думаю, скоро вы поженитесь.

– Он ясно дал понять, что без моего наследства я ему не нужна.

– Время покажет и насчёт наследства тоже.

Орлица задумалась. Ворон опять глубоко вздохнул. Она положила ему на лоб влажную чистую тряпку.

– Принеси ещё. Он начинает гореть.

Вугор склонил голову и вышел, а вскоре занёс чистые тряпки, смоченные в ледяной воде, протекающего рядом лесного ручья.

– Откуда у вас здесь столько чистых тряпиц? – удивилась, меняя на горячем лбу Роланда.

– Это рубашки воинов.

Сакура приподняла бровь.

– Ясно, тогда передай всем, я всё сделаю, чтобы спасти ему жизнь.

Он вышел и передал слова госпожи. Все вороны, помнили, как он её вёз голой в замок с поля брани, и в душе понимали, как владыка к ней относился, но каждый надеялся, что она добрая и спасёт его.

Вугор помог ей раздеть Владыку. Сакура уже несколько часов без устали меняла тряпки и протирала стройное сильное тело холодной водой. Он ещё несколько раз в бреду хватал её руки, крепко держа. Вугор помогал разжать его пальцы, чтобы владыка не повредил ей.

– Я хочу её. Буду иметь во все дыры. Она захлебнётся в моей сперме. Она такая… необычная. Эта проклятая орлица будет моей, – Роланд бормотал, мечась в агонии. Сакура и Вугор всё слышали. Её лицо заливала краска смущения.

– Сука, почему ты всё время в моей голове? Расставь ноги, прими меня. Ты станешь моей женой. Сакура … ты… нужна мне, – бред продолжался. Орлица внимательно слушала, боясь пропустить хоть одно слово.

– Я… люблю её. Вугор, люблю, задыхаюсь без неё. Найди её, найди эту орлицу. Она – моя. Я убью любого, кто к ней прикоснётся.

От этих слов сердце Сакуры забилось быстрее, руки затряслись, а горлу подошёл ком готовящихся слёз. Они не покатились, оставив сухими щёки, а пролились широкими струями в душе. Вугор видел её состояние и аккуратно дотронулся до руки.

– Сакура, давайте я, отдохните немного.

Она встала и подошла к мирно спящему малышу. Ей крупно повезло, что он был спокойным, взяла на руки, и воронёнок открыл глазёнки, как бусинки, после и рот, требуя еды. Орлица бросила обеспокоенный взгляд на Вугора. Он был занят, протирая тело владыки очередной тряпицей, тогда она достала грудь и дала малышу.

Ночь прошла тяжело, Роланд ещё сильно горел и часто бредил, волосы прилипли ко лбу, покрытому испариной. Вугор и Сакура без устали сменяли друг друга, чаще молча и только иногда он искоса поглядывал на неё, пытаясь найти в её нежных чертах ненависть к владыке, но не находил и это его радовало и вселяло надежду в завтрашнем дне. На рассвете жар спал. Солнечные лучи слабо пробивались сквозь стены из коры и тростника. Ворон открыл глаза, привстал на локоть, поморщившись от боли, осмотрел себя пытливым взглядом, увидев перевязку и то, что он голый, и чистый как новенький таз. Дальше пытливым взглядом окинул лачугу по кругу: Сакура спала на противоположном настиле, обнимая дитя. Подручный тоже дремал полуприседя у входа.

Роланд встал, держась за рану, боль притупилась и, подойдя к нему, дотронулся до плеча. Тот сразу подскочил.

– Владыка.

Он прислонил палец к губам, показав взглядом на спящую орлицу. Вугор кивнул.

– Давайте, помогу вам одеться, – прошептал. Роланд согласно склонил голову, и подручный помог ему надеть брюки, рубашки не было, так как прошлую всю окровавленную пришлось спалить. После вышли наружу.

Его воины уже тоже проснулись и с нескрываемой радостью, поклонились.

– Владыка…

– Она спасла вас.

Он непонимающе приподнял левую бровь.

– Орлица не отходила от вас всю ночь.

– Не думал, что она способна спасать мою шкуру после всего, что я с ней сделал.

Воины не сказали на это ни слова.

– Ладно, собирайтесь, летим домой.

– Но владыка, вам ещё нельзя так напрягаться, кровотечение откроется, – Вугор обеспокоенно подал фрукты с кустарника и родниковую воду в большой скорлупе, найденной неподалёку. Владыка с благодарностью во взгляде взял.

– Хорошо, значит, проведём ещё денёк здесь, а завтра на рассвете, вылетаем. И найдите нормальной жратвы. Здесь что зверей нет?

– Есть, скоро будет, а ей?

– И ей, – он ушёл обратно в лачугу, подошёл к женщине и умыл ей лицо, бережно протирая куском чистой ткани, лежащей рядом. Она медленно открыла глаза, а через миг вздрогнула и приподнялась, отползая к стене.

– Выпей, – протянул ещё почти полную скорлупу.

Сакура взяла и залпом выпила, после молча стала жевать розовые фрукты, которые он также подал. Вкус ей понравился: смесь розы с вишней, сладковато-кислый.

Они вместе съели дюжину этих экзотических фруктов.

– Спасибо, – неожиданно выпалил он, что орлица чуть не подавилась, проглатывая последний кусочек нежной мякоти.

– Это мой долг.

– Почему? – в его глубоких обсидиановых глазах вспыхнул интерес. – Потому что ты отец нашего ребёнка и… мой будущий муж.

– А ты уверена, что я теперь хочу на тебе жениться? На бедной пленнице.

– Я уже не пленница, а пришла сама, по собственной воле. И нет, не уверенна.

– Подойди.

Она напряглась, в выразительных глазах легко можно было прочитать страх.

– Подойди, – его голос стал жёстче, а взгляд колючим.

Сакура, несмотря на животный страх, сковывающий все внутренности, всё же встала и подошла. Он провёл указательным пальцем по её лицу от гладкого лба до острого волевого подбородка, задержавшись на сочных губах. Она стояла, не шелохнувшись. Малыш спал. Требовательный палец отодвинул нижнюю губу и прислонил свои губы, засасывая её в рот целиком. Дальше горячий язык вошёл внутрь. Сакура, впервые почувствовав Роланда иным, осознала, что тело реагирует бурной реакцией, желающей большего. Соски напряглись и стали хорошо заметны под алой тканью как маленькие гвоздики. Ворон сразу обратил на это внимание и его руки взяли её грудь с двух сторон, а большие пальцы начали водить круги, то прижимая, то отпуская. Она подсознательно вздохнула. Роланд не стал ждать, пока орлица стушуется и быстро снял с неё платье. Орлица не сопротивлялась и он, уложив её на настил, раскрыл перед собой. Рука легла на золотистый лобок, пальцы начали заигрывать с желанной плотью, быстро вибрируя по самой чувствительной точке, и через минуту они уже плыли по влажным губам туда и обратно, периодически слегка входя внутрь, дразня и доводя до стонов. Воины, находящиеся рядом с лачугой, услышав эти звуки, ушли к ручью.

– Ты хочешь меня?

Она открыла глаза и встретилась с его прожигающим взглядом. Пауза. Он сильнее нажал на заветный вход.

– Отвечай.

– Да…

Тогда Роланд одним резким движением снял брюки и, подтянув желанную раскрывшуюся плоть к стоящему члену, плавно вошёл. Сакура задохнулась от чувств, переполняющих как чашу со свежими сливками. «Я должна его ненавидеть. Он насильник, но… почему он так нежен со мной сегодня? Ненавижу его. Как же хорошо», – она залила член горячей влагой, а вскоре и Роланд оргазмировал, глубоко вторгаясь в неё, и прилёг рядом, продолжая водить пальцами по совсем уже чувствительной любовной тропе. «Ненавижу. Нет. Не могу понять себя. Я хочу его вновь и вновь. Поганый ворон. О, как же хорошо… Хочу любви, ласки, нежности. Я… что я? Люблю его. Что? Совсем поехала? Кого?»

– Ты – моя, и всегда будешь моей.

Орлица распахнула глаза в тот момент, когда часть его кисти вошла в неё и совершала необычный половой акт. Она застонала, снова и снова заливая его обильными любовными соками.

– Спасибо за сына, – он вытащил руку. – Зачем ты спасла меня? Почему решила уйти со мной?

– Не знаю.

– Врёшь, – его рука сжала горло. Сакура почувствовала, как его пальцы, только что доставляющие неземное блаженство, сейчас душат. – Почему? Что тобой движет?

– Не знаю, – прохрипела, совсем уже задыхаясь. Он сжал сильнее.

– Я задушу тебя.

– Я… люб…лю те…бя, – прохрипела и потеряла сознание.

Он встал и посмотрел на бездыханное голое тело.

– Я тоже… но эта любовь раздирает мою душу, как клюв орла, делает слабым. Мне не нужна твоя любовь. Буду трахать тебя во все дыры до изнеможения, пока ты снова не возненавидишь меня, – надел брюки, подошёл к сыну, взял на руки и вышел с ним из лачуги. Прошёлся вокруг. Малыш открыл глаза и заплакал. Роланд улыбнулся ему.

– Не ной, как баба, ты – ворон, мой наследник, – и понёс к ручью, воины находящиеся там, расступились. Он умыл его и дал пару капель с пальцев в ротик. Ребёнок, будто смакуя воду на вкус, затих.

– Это мой сын! – поднял малыша над головой. – Ваш будущий владыка. Вороны каркнули в один голос.

Сзади послышался хруст веток. Они оглянулись. Сакура стояла у дерева, уходящего высоким стволом в небо, и молчала. Роланд подошёл к ней и протянул ребёнка.

– Как ты его назвала?

– Ещё никак, это твоё право.

Он ещё раз внимательно взглянул в лицо сына. Тогда назову его Ян.

– Воины теперь у моего сына есть имя – Ян!

И снова войско каркнуло, одновременно стукнув мечами о металлические доспехи на груди. Сакура забрала дитя и, присев под другим деревом, подальше от всех глаз, покормила. Роланд подошёл и залюбовался этой картиной. Она молчала, всё ещё не в состоянии проглотить обиду, что он её придушил. Владыка повернулся к воинам.

– Нечего расхолаживаться, еду нашли?

– Да, Вугор положил вон за тем дубом.

Роланд пошёл туда и увидел только что забитого оленя.

– Неплохо, превратился в ворона и, выклевав рану, склевал все внутренности, оставив одну печень Сакуры.

– Иди, поешь, – крикнул. Она, уложила дитя в густую траву, и также обратившись в орлицу, быстро склевала печень животного, отрывая по куску.

– А вы поели? – обратился к воинам.

– Чуточку подкрепились, забили нескольких жирных кабанов.

– И то хорошо, я точно уже хорошо себя чувствую, летим домой, – он на удивление всех снял кровавую повязку и, выбросив в траву, встал прямо, демонстрируя полностью зажившую рану.

– Владыка, но как?

– Не знаю, наверное, любовь орлицы лечит. Сакура, ты обладаешь целительным даром?

– Да, – она склонила голову.

Он удивлённо раскрыл клюв.

– А почему ты раньше об этом не говорила?

Воины тоже замерли и замолчали, с удивлением уставившись на неё.

– Ты не спрашивал. Это у меня от матушки.

– Так ты можешь исцелить и всех моих раненых воинов?

– Да.

– Тогда приступай, и летим домой.

– Мой дар работает только через закалённый огнём кинжал.

– Разжечь ей костёр и готовьте свои раны, быстро, не хочу терять время в этом проклятом лесу.

Орлы бегом всё исполнили, и вскоре Сакура прижгла раны у трёх десятков из нескольких сотен его воинов.

– Завтра ваши раны полностью затянутся.

– А теперь летим, ты рядом.

Все сильно удивились, услышав такое из клюва владыки, чтобы женщина летела рядом во главе них наравне с владыкой, в этом было что-то очень странное.

Он заметил их замешательство.

– Что вылупились? Неужели ничего не понятно. Она теперь не пленница, и главное, не просто женщина. Она – целительница. Вспомните наши древние легенды. Целители были всегда рядом с владыками и даже ели вместе за одним столом. Или что? Забыли легенды? Потому что я первый владыка у кого не было целителя? Ну, так пришло и моё время, и для меня тоже очень странно, что это женщина, да ещё и мать моего наследника, – он расправил крылья и взлетел, за ним и все остальные.

Сакура держала дитя на холке в самой горячей точке тела в мягком оперении как на матрасе. Молча пролетев сотни километров, они увидели его мрачный замок, утопающий в густом тумане. Множество острых башен с чёрной крышей упирались в мрачное небо цвета спелого чернослива. Окна виднелись, как тёмные пасти какого-то свирепого животного, хотя по сути это так и было. Вход во двор замка украшали каменные вороны – мутанты с полуоткрытыми клювами. Сакура, видя сейчас всё это воочию поёжилась, всё-таки, когда она впервые влетала в него обнажённой и головой вниз, болтающейся на коне, было далеко не до этого.

Стены такого же тёмного цвета понизу увиты колючим кустарником, покрытым уже изморозью и легким снегом. В ипостаси птиц они не испытывали холода, а когда превращались в людей – да. Роланд облетел главную центральную башню по кругу, каркнул Вугору и влетел на балкон. Подручный налету указал Сакуры путь – влететь за владыкой. Она, сразу сообразив, что он ей показывает, подчинилась. Роланд обратился в человека и вошёл внутрь. Орлица поступила также. Он окинул её взглядом.

– Положи ребёнка на постель.

Она послушалась. Роланд распахнул окно и выглянул.

– Вугор, распорядись, чтобы срочно нашли кормилицу, соорудили люльку для наследника и принесли мне и орлице ванны с горячей водой в наши покои.

Тот, находясь во дворе и снимая доспехи, как и все воины, опустил голову в знак почтения.

– Зачем кормилицу? Я сама выкормлю нашего сына.

– Нет, – его ледяной тон, после той нежности, которая состоялась между ними в лесной лачуге, больно врезался в душу.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты портила такую шикарную грудь.

– Но…

– Вопрос закрыт. Иди к себе. Я хочу побыть один и помыться.

Сакура попыталась дотронуться до его руки, но он, вздрогнув, одёрнул.

– Не смей ко мне прикасаться, когда я этого не хочу. То, что ты целительница, не делает тебя ценнее в моих глазах, чем была. Для нашего государства – да, ты теперь высокого ранга, но не для меня.

Её глаза предательски наполнились слезами. Он, заметив это, вскипел и, подскочив к ней, зажал щёки.

– А что ты думала, бедная орлица хоть и целительница, нужна мне в жёны? Ты всего лишь моя наложница и такой и останешься, – свои слова сопроводил грубым поцелуем, кусая её губы.

– Ты тиран, тебя возбуждает жестокость, Роланд, опомнись, я вернулась не за этим.

– А зачем же? – его глаза сузились.

– За… любовью.

– Я не люблю тебя.

– Это неправда! – она сорвалась на крик, а слезы уже потекли градом. – Ты в бреду звал меня и говорил, что любишь.

– Убирайся.

Она схватила дитя и выскочила. Воины, стоящие за дверью, проводили её в предыдущие покои. Орлица уложила воронёнка и упала на кровать, рыдая.

Роланд, тоже чувствуя смятение, снял доспехи и подошёл к всё ещё открытому окну, глубоким вдохом набрал холодный воздух в лёгкие и уставился на горы, окружённые плотным тёмным туманом. В дверь тихо постучали.

– Войдите.

В покои вошли шестеро слуг с полными вёдрами горячей и холодной воды. Служанки несли мыло, травы, пену и ароматное масло. Расторопные слуги вытащили из угла большую деревянную ванну, поставили в центр и набрали горячей водой, немного смешивая с холодной. Служанки вылили жидкую пену и всыпали душистые травы. После все вышли кроме двух из них молоденьких ворониц, постоянно помогающих в купании владыке и помогли раздеться. Он взял одну за плечи и надавил вниз. Девушка, сразу поняла, что нужно делать, так как делала это уже далеко не раз, услужливо открыла рот и засосала член. Ворон отклонил голову назад и закрыл глаза, пытаясь забыться, но не смог: перед глазами стояла на коленях перед ним проклятая орлица и ласкала языком. Он с хрипом вздохнул и, не кончив, оттолкнул девушку.

– Убирайся, сегодня ты не можешь меня расслабить. И ты тоже, вон, – процедил обеим и переступил борт ванны.

Они тут же убежали. Горячая вода приятно расслабляла напряжённые мышцы. «Я хочу её как умалишённый. Только эту суку, но почему? Что в ней такого кроме огненной красоты, чего нет в других?»

Спустя примерно полчаса его совершенное тело те же служанки уже натирали нежнейшим маслом из плодов Вайхена, имеющего тонкий аромат и омолаживающие свойства.

– Вугор, – крикнул.

Подручный сразу вошёл.

– Нашёл кормилицу?

– Да, она уже кормит наследника, а люльку лучший наш столяр принесёт в замок вечером.

– Что она делает?

Вугор сразу понял о ком этот вопрос:

– Её выкупали и надели новое платье алого цвета, но накидку белую – высшего ранга. Госпожа Сакура сидит молча на постели.

– Хорошо. Приведи её.

Подручный напрягся.

– Роланд…

– Что? – рявкнул.

– Прошу, будьте с ней спокойнее, она же сама вернулась и спасла вас.

– Не суй клюв, куда тебе не следует, иначе отрежу.

– Простите. А что передать мудрецу, когда готовиться к свадьбе?

– Какая свадьба, опомнись, на ком? На нищей орлице? – его брови сошлись на переносице.

– Она мать вашего наследника.

– Ну и что? Мало рожали наложницы нашему поколению детей?

– Роланд, простите, но не наследника, как байстрюка в нашем государстве его не примут.

– Ладно, иди, подумаю на досуге.

Владыку одели в чистую одежду: белоснежную рубашку с кружевами, кожаные брюки, заправленную в короткие сапоги из тёмно-коричневой замши, а поверх густо бордовый камзол расшитый орнаментами. Волосы завязали в хвост и скрепили заколкой с драгоценными камнями.

Вскоре привели Сакуру, ей хватило одного взгляда на него, чтобы сердце забилось в горле. «Ты как тёмный ангел. Жаль, что ты так жесток со мной», – пронеслось в мозгу, и она присела в реверансе, склонив голову. Он тоже оглядел её: алое платье очень гармонировало с рыжими волосами и белоснежной накидкой, прикрепленной у плеч изящными брошами. Волосы – уложены в высокую причёску, перевитую нитями крупного жемчуга. На ногах – мягкие кожаные тапочки, на руках – тонкие чёрные перчатки до локтя.

– Вон, – процедил служанкам, сдувающим с его камзола несуществующие пылинки. Те, пятясь задом, вышли.

Он медленно подошёл и, взяв её за подбородок, поднял лицо. Их глаза встретились, его жадно раздевали её. Она сразу осознала этот хищный взгляд, не обещающий никакой нежности.

– Ты очаровательна.

– Спасибо. Зачем так наряжать меня, если ты опять хочешь меня изнасиловать?

– Не сейчас, идём, – он обнял её за плечи и, подойдя к окну, распахнул. – Закутайся получше в накидку и надень капюшон, мы летим посмотреть новый выводок варков.

– Что? – от одной только мысли от этих мерзких тварей, орлицу передёрнуло.

– Не бойся, ты не заслуживаешь такого наказания, – сделал паузу и добавил, – пока.

Сакура напряглась. Он обнял её сзади и, расправив крылья, вылетел.

– Я не хочу, чтобы ты сейчас обращалась в орлицу, – прошептал в темечко и сжал сильнее, крепко держа и одновременно грея жаром горячего тела. Они пролетели над лесом. Орлица посмотрела вниз: густые деревья имели сверху какой-то фиолетово-синеватый оттенок с серебрящимся инеем. Некая завораживающая красота, и хотя ей немного холодно, но приятная истома от его тела разлилась по всем внутренним органам, собираясь в единый пучок где-то в центре матки. Она попыталась отвлечься, осматривая воронью долину. Дальше пролетели скошенное поле.

– Здесь крестьяне собирают зерно на зиму. У меня три поля, варки плодятся за третьим в глубокой лощине, откуда сами выбраться не могут. Мы отбираем лучших особей и привозим в больших клетках в замок.

– Зачем вам их так много?

– Варки часто умирают, им нужна кровь, они же хищники.

– А чем вы их кормите?

– Тем же что и себя – лесными животными, иногда пленниками.

– Я хочу собрать их сотни, как раз они недавно родились.

– Зачем? – её голос дрогнул, страх леденящими щупальцами сковал сердце.

– Скорее всего, ты уже догадываешься и сама, судя по тому, как напряглась.

– Ты – ты хочешь атаковать с помощью них моё государство?

– Да. Весной орлы захлебнуться в собственной крови. Варки стаей и в горы поднимутся, когда сожрут всех в низине.

Сакура побелела и готова была упасть в обморок, но он сжал так сильно, что она невольно вскрикнула.

– Не стоит идти против меня, даже мыслями. Ты теперь моя, и будь готова к принятию моих устремлений во всём.

Она промолчала, но жуткий страх сжал даже горло – варки это ад на земле для любого живого существа.

Под ними остались все поля, и показалась серая лощина. Ворон вылетел на середину и спустился на несколько метров вглубь. Орлица от ужаса распахнула глаза: множество мелких тварей скулили и прыгали друг на друга. Роланд, держа её одной рукой, другой – достал кинжал и быстро полоснул по своему запястью, глубоко порезав кожу, кровь закапала вниз.

– Зачем? – со страхом взвизгнула.

– Смотри… – его взгляд устремился на хищников.

Варки взбеленились, почувствовав запах крови, подняли носы, нюхая во все стороны, и когда унюхали капли крови на одном из своих, бросились на него и разорвали в клочья. Столько зловещего воя, леденящего душу, Сакура ещё в жизни не слышала, сердце ухнуло куда-то в пятки, дыхание замерло. Роланд, посмотрев на её бледное лицо, расхохотался. Варки начали лезть друг на друга и прыгать вверх. Он отлетел выше ещё на пару метров.

– Какие кровожадные щенки.

– Ты… сумасшедший, – её голос раздался как из могилы.

– А ты не боишься, что если я тебя сейчас брошу туда?

Сакура сжалась, рот приоткрылся.

– И полюбуюсь кровавым зрелищем.

– Н-н-не-надо, – она перевела дыхание. – Сохрани мне мою душу.

– Хорошо, тем более что твоё молодое тело меня ещё дико возбуждает. Ты готова приласкать меня сама, без принуждения? – его обсидиановые глаза смотрели в душу и шевелили волосы на затылке вместе с громким скулением варок.

Она кивнула.

– Я всё сделаю, всё.

– Отлично, – он прислонил губы к пульсирующей жилке под мочкой уха. – Я хочу, чтобы ты приласкала меня языком, хочу втолкнуться в твой рот, до самого горла.

Орлица поняла, что у неё нет выхода, как только полностью покориться и опять кивнула. «Бог орлов, он совсем сумасшедший. Но… что же я таю в его руках и истекаю, как последняя шлюха? Его дьявольские глаза меня сжигают. Я теряю с ним себя, честь, волю. Ворон поганый».

Он взмахнул крыльями и сделал низкий вираж к варкам, пролетев прямо перед их жадными пастями, будто специально щекоча нервишки себе и молодой женщине, и быстро поднялся ввысь. Орлица уже совсем окоченела, когда они залетели в замок на балкон его спальни. Роланд открыл дверь и вошёл, поставив её на пол, как куклу, закрыл. Сакура сразу почувствовала тепло от камина и приятный можжевеловый аромат от весело потрескивающих брёвен, сложенных за чёрной кованой изящным орнаментом оградой горкой.

Он начал раздеваться, откладывая вещь за вещью на деревянный стул с мягким сиденьем и высокой спинкой. Вскоре предстал перед ней голым, расставив широко ноги.

– На колени, ласкай меня.

Орлица присела у его члена и неумело взяла в рот.

– Облизывай, старайся, хочу почувствовать твою готовность доставить мне удовольствие, – его властный голос и такое поведение, как назло возбуждало её до предела. Она начала облизывать гладкую головку. Роланд сделал пару толчков, и орлица осознала, что это тяжело. Она не понимала, как доставить ему, таким образом, удовольствие, если он дико мешал во рту и совсем не давал дышать.

– Не двигайся, просто расслабься.

Сакура замерла, а он стал трахать её рот, вбиваясь в самое горло. Толчок, ещё толчок, она поняла, что сейчас задохнётся, так как член бился в горло, но уже и сама всей душой захотела, чтобы он пришёл к апогею.

– Попробуй засосать, только зубы убирай, – прохрипел.

И она сделала это, как и сама не поняла, засосала сначала робко, потом, заметив его лёгкое дрожание, сильнее и сильнее. Минута, две, три и… оргазм Роланда накрыл их обоих: сперма заливала весь рот, но она была счастлива, счастлива от того что смогла. «Получилось, я доставила ему удовольствие».

– Уходи.

Орлица вздрогнула, ожидая совсем других слов, и подняла непонимающий взгляд.

– Ты справилась. Уходи к себе.

Она встала, вытерла рот кружевным платочком, который достала из корсета и вышла. Вугор уже стоял за дверями в ожидании.

– Госпожа, я вас провожу.

– Как там мой сын? – её приглушённый голос совсем не казался счастливым.

– Всё хорошо, он с кормилицей уже в своих покоях.

– Как в своих? Где?

– Это приказ владыки. А вам сейчас стоит отдохнуть.

Орлица сжала кулаки и стиснула зубы: «Он уже и сына у меня забрал. Я здесь никто, всего лишь его наложница. Но… я не хочу обратно. Не хочу отдать свою жизнь на благо государства. Я хочу любви. Его любви».

Вугор довёл её до покоев, поклонился и ушёл.

Сакура осмотрела свои покои: добротная постель, перестеленная новым покрывалом небесного оттенка, метровые бронзовые подсвечники, стоящие по углам с толстыми оплывшими свечами освещали спальню, изящное трюмо из красного дуба с резьбой по дереву, мягкий пуфик около, два кресла напротив постели, платяной шкаф, но без сына стало как-то тоскливо и одиноко. Подошла к окну с мозаичными стёклами, распахнула, ворвался свежий морозный ветер со столпом искрящихся снежинок. Ей внезапно захотелось совершить безумный поступок: обратилась в орлицу, расправила белоснежные крылья и вылетела, полетев высоко в тёмную мглу. Ветер уносил шорох её крыльев, и никто не мог этого заметить, кроме старого мудреца, наблюдающего за ней в своём стеклянном шаре, обрамлённом серебряными металлическими воронами с глазами в виде сапфиров – символом этого государства.

– Глупая орлица, если владыка узнает, ты будешь наказана, – ему было жаль эту девочку, познавшую только боль и насилие. Он открыл хлипкую с многочисленными щелями дверь своей лачуги и, обратившись в ворона, взлетел. Ему уже очень тяжело давался полёт на такую высоту, но мудрец решил во чтобы ни стало долететь до неё и вразумить пока не поздно.

Орлица летала высоко под луной и наслаждалась полётом: звёзд не было из-за тумана, невероятное чувство свободы наполняли лёгкие свежим воздухом. Ей на миг показалось, что никто и ничто не может нарушить её маленького покоя. Душа рвалась в полёт выше и выше, а сердце разрывалось на части от безысходности и острого желания любви, его любви. «Роланд… Роланд… Роланд», – кричало сознание. В глазах стояли невыплаканные слёзы. Ветер уносил внутреннюю пустоту куда-то вдаль, лаская рыжие волосы.

– Госпожа… – внезапно послышалось снизу.

Она вздрогнула, посмотрела вниз и никого не увидела сквозь густой туман, липкий, будто кисель.

– Сакура … – повторилось каким-то сухим старческим голосом. Она начала плавно снижаться, делая лёгкие виражи из стороны в стороны.

– Кто здесь?

– Это я – мудрец. Вам надо срочно вернуться в свои покои, пока вас не хватились.

Орлица во тьме разглядела старого ворона, заметив то, как тяжело он держится в воздухе, концы крыльев подгибались, лапы скрючились.

– Почему вы здесь?

– Я увидел вас в своём стеклянном шаре. Владыка рассвирепеет, если узнает о вашем вылете ночью, явно без его разрешения.

– Да, никто не знает, но на дворе же ночь и ничего не видно. Никто и не узнает, если ты не скажешь.

– Не скажу, но вы всё же летите обратно. Быстрее.

– Зачем так спешить? Здесь так хорошо.

– Владыка тоже часто летает по ночам.

– Ладно, я поняла, не переживай, улетаю.

– Как ты посмела? – неподалёку от них прорезал пространство, будто невидимым мечом, грозный голос владыки. Вот тут они уже вздрогнули вместе с мудрецом. – А ты что здесь делаешь? – ворон подлетел и смерил старика высокомерным взглядом.

– Доброй ночи, владыка. Я пытался вразумить вашу невесту вернуться в покои.

– Смотрю, не получилось, – его смоляные брови сошлись на переносице.

– Прости, я уже собиралась лететь обратно, и потом… не знала, что это запрещено, – пролепетала.

– Убирайся, – каркнул мудрецу, тот вздохнул, кинул печальный взгляд на госпожу, и улетел.

По его вздоху, Сакура напряглась, ожидая худшего и не ошиблась, Роланд без слов, схватил её огромным клювом за шею и потащил во двор замка.

Орлица молчала не в силах сказать ни слова, но понимала, раз он приволок её во двор к входу в подземелье, будет что-то ужасное. Встав на землю, он мгновенно обратился в человека.

– Обращайся, – проревел.

Она покорно обратилась. Ворон втолкнул её внутрь тёмной арочной дыры. Она пошла по чёрному коридору, совсем слабо освещаемому чадящими факелами, он толкал в спину.

– Пошла.

Они вышли на такую же тускло освещаемую часть подземелья, где за дубовым столом сидели охранники. На стенах у потолка мрачно нависал плотный мох.

– Где пленник? – прорычал владыка.

Воины вскочили, увидев его и поклонились.

– Он в третьей темнице.

– Узнали, что делал в моём лесу?

– Нет, палач его пытал, резали крылья, вырывал перья, но он и не обратился, и не раскололся.

– Ключ?

Они подали ржавый ключ.

Роланд схватил орлицу за руку и потащил к третьей темнице, открыв замок, втолкнул внутрь. Сакура испуганно уставилась на одного из своих воинов горных орлов.

Тот поднял голову, затуманенный болью и голодом взгляд чуть прояснился, вспыхнула искорка понимания, кто стоит перед ним.

– Госпожа…

– Зачем? – вскрикнула она, подбегая, упала рядом на колени, кладя его голову к себе на ноги.

– Грег хотел узнать вышли ли вы замуж?

– Нет.

– Если он не женится на вас, возвращайтесь. Вас ждут. Он вас ждёт.

Владыка, не понял, почему это главнокомандующий орлов так принципиально её ждёт, если она при всех передала бразды правления ему. Ревность бахнула ему по мозгам так, что глаза стали ещё чернее, готовые уничтожить всё вокруг, если б могли.

– Заткнись, гнилой орёл! Она никогда не вернётся. Эта девка моя личная шлюха.

– Она дочь покойного генерала, – слабым голосом возразил орёл.

– А здесь – моя подстилка, – прорычал ворон и в доказательство своих слов, сгрёб Сакуру с пола, загнул лицом в пол, поднял платье, обнажив ягодицы, достал окрепший член и прямо на глазах орла, начал насиловать её. Она молча смотрела в печальные глаза орла.

– Зачем вы ушли от нас?

– Простите, я… люблю его, – их шёпот смешался с сильными хлопками тел.

Роланд бурно оргазмировал, хлестнув её по ягодицам, оттолкнул и расхохотался. Орлица упала в солому. Слёз не было, только глубокое разочарование в нём, в себе и в жизни. «Любви нет, не там, не здесь», – пронеслось в мозгу. Она даже не попыталась сразу прикрыть обнажённое место.

– Глупая девка и сама уже готова подставляться. А ты, сейчас сдохнешь и поверь, твоя смерть не будет лёгкой. Гогар, – проорал палачу.

Один из охранников сразу подлетел к грузному ворону, спящему на деревянной бочке в другом конце подземелья. Тот сразу открыл.

– Принеси клетку с молодыми варками в третью темницу, приказ владыки.

Палач за доли минут был уже возле них.

– Нет! – вскрикнула Сакура.

Роланд перевёл тяжёлый взгляд на неё.

– Заткнись, иначе они сожрут сначала твою голую задницу, а после и душу.

Орлица в жутком страхе отползла к сырой стене. Палач вертел с клеткой, в которой скулили дюжина варков. Роланд взял её из его руки и, поставив перед пленником, глубоко порезал его крыло кинжалом, вытащенным из-за пояса. Орёл молчал, не зная, что это за животные, но понимал, что они совсем не такие милые, какими кажутся: маленькие пушистые щенки. Она распахнула глаза на них.

– Не надо, пожалуйста, только не так. Роланд просто убей его.

Варки, всё ещё находящиеся в клетке, учуяв запах крови, начали скулить сильнее, щёлкая крошечными острыми зубами.

– Нет, варки не только сожрут его плоть, но и душу.

Орел, услышав эти слова, напрягся.

– Ты поганый ворон, убери своих кровожадных тварей, и убей меня как воина. Оставь мою душу царству Бога орлов.

Но Роланд уже открыл клетку: варки всей дюжиной кинулись рвать орла в месте раны, быстро отрывая кусок за куском. Орёл долго молчал, но когда они добрались до его половых органов, а дальше до внутренностей, заорал. Сакура, сидящая, напротив, на соломе, закрыла уши и зажмурилась. Владыка подошёл, взял её за волосы и подтащил ближе к умирающему страшной смертью воину, варки уже находились в животе и выедали все внутренности. Он ещё слабо дышал.

– Смотри, так сдохнут все орлы, и я заберу их государство по праву захвата.

– Ты сумасшедший, – прошептала она и обмякла в его руке, потеряв сознание. Он выволок её и, пройдя мимо охраны и невозмутимого палача, кивнул.

– После того как варки нажруться, загнать в клетку.

Они поклонились и, надев плотные перчатки до локтя, взяли палки, которыми пошли загонять щенков в клетку.

Роланд притащил Сакуру к себе и, разорвав платье, швырнул спиной на постель. После взял графин с водой и выплеснул на неё.

Она пришла в себя и только хотела отползти, как он вонзил в неё член и стал бить с такой яростью, что у неё потекли молчаливые слёзы.

– Мало? Ещё хочешь? Лживая тварь. Ты не можешь любить меня! Почему главнокомандующий орлов всё ещё ждёт тебя? Ты трахалась с ним?

Орлица молчала, тогда он переполз к её голове и, взяв за щёки, надавил так, что силой открыл рот. Сперма, как и в прошлый раз, залила её до краёв, что она даже подавилась.

– Глотай, сука, – ударил по щеке, оставляя красный след.

Сакура сглотнула и замерла.

– Отвечай, всё ещё любишь меня?

Она слабо кивнула головой.

– Любишь? – его голос сорвался от ярости и не понимания, как же из этой тупой девки выбить чувства, который он распалил в ней. – Я порву твой зад, и ты возненавидишь меня, – он развернул её задом и, схватившись за ягодицы развёл. Член упёрся в анус.

– Всё ещё хочешь любить меня? – рыкнул.

– Да…

Ворон ожидал услышать вопли, стенания и слова ненависти, но только не это проклятое: «Да». Его накрыло так, что он, не осознавая, что делает, наклонился к подрагивающей плоти и лизнул языком от ануса до влагалища, а через миг, вонзил в неё язык, вылизывая в некой сумасшедшей агонии. Сакура застонала, шевеля бёдрами.

– Да – да – да… люблю тебя, люблю всем сердцем. Ты зверь, которому я готова отдаться полностью.

Он развернул податливую орлицу и впился в губы, этот поцелуй рвал души им обоим.

– Шлюха… – выдохнул, оторвавшись на миг.

– Да, твоя шлюха, только твоя…

Роланд не мог насладиться её телом ещё несколько часов, любя в разных позах, нежно и в то же время страстно. Они заливали друг друга любовными соками. Она целовала его тело с головы до ног, ласкала член, засасывая, так как могла. Этот Рай гонял их тела и души в разные стороны. Роланд взял Сакуру на руки совсем уже измождённую от глубокого экстаза и в таком виде пошёл в её покои. Воины, стоящие в коридоре в качестве охраны, включая верного Вугора, сразу опустили глаза в пол. Он прошёл коридор и лестницу, зашёл в покои, приготовленные для неё, и уложил в постель под покрывало.

– Роланд, – прошептала.

– Ты не можешь любить меня. Я – зверь.

– Мой – любимый зверь.

Он вздохнул и, поцеловав в горячий лоб, вышел и направился обратно к себе.

– Вугор.

– Да, владыка, утром, чтобы в наших спальнях были ванны с горячей водой.

– Конечно, может, вы сейчас хотите помыться?

– Нет, не хочу до утра смывать её с себя, – вошёл в покои, а губы подручного тронула лёгкая улыбка. «Роланд, ты ещё не знаешь, что уже крепко влюблён в неё».

Утром Сакура проснулась и сладко потянувшись, вспомнила прошлую ночь, стараясь не думать о жестокой казни орла, а вспоминая невероятную страсть с Роландом, где он помимо воли доказал, что всё-таки любит её. Нет, ворон не произносил этого, но она прочувствовала его чувства всем сердцем и душой. «Роланд, ты уже любишь меня, постараюсь доказать тебе, что это чувство не в коем случае не сделает тебя слабее, а только сильнее», – подскочила и выглянула в коридор. Служанки, уже находящиеся за дверями сразу поздоровались.

– Доброе утро, госпожа. Владыка ещё ночью распорядился набрать вам ванну.

Слуги-молодые статные вороны, стоящие рядом с вёдрами зашли в её покои. Сакура находилась в приятной истоме и с удовольствием окунулась в тёплую водицу. Вороницы помогли вымыть голову и одеться в шикарное изумрудное платье снова с белоснежным шлейфом – символом наложницы высшего ранга.

– Позовите Вугора.

Они поклонились и ушли за подручным владыки.

Вскоре он постучался.

– Войдите.

– Госпожа…

– Скажи, что делает владыка? Я могу его увидеть?

– К сожалению не можете.

– Почему? – радость в голосе как-то мгновенно угасла.

– Владыка после принятия ванны, улетел в горы в свою пещеру.

– Надолго? – женская обида послышалась в осевшем голосе.

– Да, обычно он улетает туда надолго, но передал вам, чтобы вы отдыхали и впредь вылетали на прогулку только с охраной.

– В смысле надолго? Сколько это по времени: часы, дни?

– Могут быть даже месяцы.

– Но почему? – голос уже срывался до полного возмущения.

– Не могу знать, но чисто моё предположение есть.

– Говори.

– Мне кажется, он бежит от вас, а вернее от чувств, которые испытывает к вам.

Сакура удручённо склонила голову.

Вугор поклонился, вышел и направился к своей красавице жене. Он поженились совсем недавно. Милана была безмерно счастлива. Да и он сам сдувал с неё пылинки. Девушка пришлась ему по сердцу во всех смыслах.

– Миланушка… – его взгляд ласкал жену, ещё лежащую в постели. Она, недолго думая, сняла батистовую ночную рубашку через голову и осталась в чём мать родила.

– Возьми меня, любимый.

Вугора не нужно было уговаривать, он сразу разделся и покрыл тело жены нежными поцелуями.

Роланд тренировался, выдыхая горячий пар на морозном воздухе. Меч дугой разрезал пространство.

«Я должен стать к ней безразличен. Она самая обычная девка. Да, прекрасна как богиня, да секс с ней такой сладкий, какого я никогда ещё не испытывал. Мой член готов разорваться от блаженства, которое испытываю, находясь в ней. Нет! Хватит! Я – владыка воронов и не могу стать тряпкой, вестись на её зов этих глаз, губ, покорности, слов о любви. Нет! Я должен вырвать эту девку из своего сердца с корнями… с кровавыми корнями», – он ударил со всей силы мечом по камню и, разрубив пополам, упал на колени, – «Не могу. Я хочу её, хочу иметь так, чтобы она извивалась подо мной и на мне, выкрикивала моё имя, облизывала мой член, стоя на коленях и смотрела на меня как на бога».

Так прошёл месяц.

Сакура снова зачала и на этот раз родила орлёнка. Она так изумилась, когда увидела белое оперение, но полюбила его ещё больше чем первенца. «Мой орлёнок, мой маленький, прекрасный сыночек».

Вугор не мог объяснить это из ряда вон выходящее явление, и сильно переживал за неё, и за владыку, не находил себе места, мечась по замку, тренируясь на износ и, гоняя молодых воинов по-полной программе. И однажды собрался с духом и постучался к госпоже в покои.

– Войдите, – её голос казался умиротворённым.

Он вошёл и сразу уставился на ребёнка, мирно спящего у неё на руках.

– Госпожа, простите меня за этот вопрос, – замялся, потупив взгляд вниз, – но… это сын владыки?

– Ты с ума сошёл, Вугор? – возмутилась Сакура, крепче обнимая сына.

– Простите, но я такое вижу впервые в нашем государстве, чтобы от ворона родился орёл, и поверьте, владыка тоже задаст этот вопрос, только, думаю, значительно пожёстче. Мне жаль вас, поэтому и решил спросить первым, потому что если этот ребёнок не его, то от него лучше избавиться пока не поздно.

– Я не была не с кем, кроме владыки, – твёрдо ответила Сакура, уставившись в окно, за которым сыпал крупными хлопьями снег.

– Хорошо, я вынужден доложить об этом владыке и сейчас полечу в горы. Подумайте, пока не поздно, может, мне его отнести в лес?

– Не смей даже думать об этом! Это наш сын и я не знаю, почему он родился орлом. Возможно, потому что я не ворона, а орлица.

– Возможно, но такого ещё никогда не было, гены отца всегда перебарывали гены матери. У нас часто были наложницы – орлицы, и все наши дети всегда рождались воронами.

Она молча продолжила качать малыша на руках, хотя от его вопроса показалось, волосы на затылке зашевелились. «Он не может мне не поверить. Это наш сын. Роланд, любимый, возвращайся скорее. Ты нужен мне, нам», – наклонилась и поцеловала в лобик сладко спящего малыша.

Вугор поклонился и вышел. Сакура встала, открыла окно, вдыхая аромат свежести и чуть прищуриваясь, внимательно вгляделась вдаль. «Роланд, вернись».

Главнокомандующий до полёта к владыке зашёл к жене, которая тоже уже носила под сердцем ребёнка.

– Любимый, что с тобой? На тебе лица нет.

Он прошёл к столику, плеснул в стакан вина, выпил залпом и присел на массивный дубовый стул с вырезанным на спинке вороном. Милана подплыла и присела к нему на колени. Вугор с нескрываемой любовью убрал с её лба непослушный золотистый локон.

– Мне надо лететь к владыке.

– Надо, значит, надо, – мы будем тебя ждать, – она заботливо погладила выпуклый живот.

Он наклонился и поцеловал её в сочные губы, отстраняясь на миг, взял на руки и отнёс на добротную кровать. Девушка лукаво захихикала. Вугор поднял платье из тонкой ткани и стал покрывать частыми поцелуями ноги от икры до паха, а через несколько минут мягко вошёл в податливое тело, любя бережно и нежно. Насладившись женой, поцеловал на прощание, надел плащ, с меховой оторочкой, спускающийся почти до пяток и, распахнув окно, вылетел.

Зимний лес, над которым он пролетал, стоял под снежными охапками. Снег искрился в тусклых лучах, слабо пробивающихся сквозь плотную завесу тумана, преломляясь в двух полутонах сиренево – розового цвета. Создавалось впечатление некого калейдоскопа, рябящего в глазах необычностью и разноцветной витиеватостью. Тишь. Мороз. Ветер казалось, на время забыл о своей свирепости, частенько бушующий в этих краях. Вугор пролетел совсем низко над запорошенными кронами в надежде заметить хотя бы загулявшую белку. Однако животные, будто вымерли. Холод загнал всех по норам и дуплам. Есть хотелось дико, ему пришлось спуститься и побрести в поисках хоть какого-то зверья. Пройдя изрядное расстояние, заметил облезлую лису, тоже рыскающую в поисках пищи. Его глаза налились вожделением, и опять обратившись в ворона, выставив когтистые лапы и раскрыв смертоносный клюв, метнулся к ней. Лиска успела только проскулить, когда он выдрал из неё сердце и сожрал. Острый коготь подцепил разорванную кожу и, поковырявшись, вытащил остальные внутренности орган за органом. Насытившись, опустил клюв в снег, чтобы очистить от остатков крови и стал медленно подниматься, стараясь мощными крыльями зацепиться за густые ветви, зловеще торчащие вокруг. «Всё, червячка заморил, можно теперь и к владыке лететь с тяжёлыми новостями. На сытый желудок это намного спокойнее будет». Пролетел лес и влетел в горы, вершины которых утопали в густом кисельном тумане, разбавленным серебром зимнего убранства. Облетел несколько вершин и, увидев то место, где находилась пещера владыки, опустился рядом, сразу утонув в сугроб почти по шею. «И как же владыка тут тренируется? Наверное, снег для начала разгребает».

– Роланд, Роланд, – заорал, чувствуя, что перья совсем облепило так, что он не мог сам и вылезти. – Владыка, помогите!

Роланд, находясь в пещере, лёжа на тёплых шкурах, услышал глухой голос верного главнокомандующего и, выскочив, метнулся к нему, хватая за загривок как огромного котёнка.

– Вугор, ты бы не прыгал с налёта в снег, а позвал бы меня для начала.

Тот, отплёвываясь от снежных комьев, с удивлением распахнул глаза.

– Как вы тут тренируетесь?

Роланд в ипостаси ворона, вынес его к самому входу в пещеру и опустил.

– Я тренируюсь внутри.

– Ясно. Не хочешь вернуться домой?

– Да нет, тут я отдыхаю и медитирую, сливаясь с первозданной Богом воронов природой, набираюсь сил. А что тебя привело ко мне? Соскучился? – усмехнулся, сверкнув чернотой глаз в свете факелов.

Вугор редко бывал внутри святая святых владыки и с интересом огляделся: каменная чаша в виде мидии, наполненная кристально чистой водой, стекающей по стене, удивила его. Огромный пещерный уступ, покрытый многочисленными шкурами, служивший владыке постелью манил прилечь или хотя бы присесть. Большой деревянный сундук, изукрашенный сапфирами, у другой стены завершал внутреннее убранство.

– Как у вас тут красиво. А что в сундуке?

– Сапфиры, – улыбнулся.

– Ого, а зачем они здесь?

– Я добываю их в дальнем отсеке этой пещеры.

– Так добычей сапфиров занимаются же ваши рабочие вороны, – совсем уже изумился.

Роланд похлопал его по могучему плечу и показал взглядом присесть.

– Да чтобы размяться и отвлечься.

– Вы так богаты, может вам и не стоит тогда жениться на госпоже, а просто пойти на небольшие поселения орлов и набрать в плен орлиц, чтобы нарожали нам сыновей. Пополним наши ряды.

Роланд напрягся при упоминании Сакуры.

– Я и не горю желанием жениться на ней или вообще на ком либо, но ты дело говоришь. Засиделся я здесь, пора бы и крылья размять. Холодновато, правда, для нападения. Да и мои воины восстановились ли уже от прошлого боя.

– Восстановились и отдохнули, я вижу по ним, что они уже не знают, куда себя деть, все мечи начистили до зеркального блеска. Тренируются и свирепеют друг на друга. Им надо выкинуть накопившуюся злость, чтобы дальше спокойно зимовать.

– Тогда решено, летим домой, и собираем войско. Нападём на селение орлов на юге, неподалёку от нашей границы, давно оно мне глаз мозолит.

Вугор кивнул и затеребил край шкуры бурого медведя.

– Что с тобой? – Роланд буравил его тяжёлым взглядом.

– Владыка… простите, есть ещё нечто важное. Очень важное.

– Говори.

– Прошу вас заранее, не сердитесь, пока во всём не разберётесь.

– Ладно, давай, выкладывай, – он насторожился, впервые видя верного воина в таком странном состоянии.

– Госпожа Сакура…

– И… что она натворила? – его голос обрёл сталь.

– Она снова родила.

– Фух, так это же отличная новость. И кто у меня на этот раз родился?

Вугор не знал, куда деть глаза, он готов был сейчас снова провалиться в тот же сугроб.

– Сына…

– Отлично!

– Орла, – выпалил, переведя дыхание и, вскочив, встал у входа, зная крутой нрав владыки.

Тот замер, а через миг поменялся в лице, обращаясь в ворона с боевыми когтями.

– Роланд, надо разобраться, возможно, это не то, что ты подумал. Она любит вас. Она не похожа на гулящую.

– Орла! Орла! – но он уже не слышал его слов, а рвал шкуры надвое боевым клювом и когтями.

– Владыка…

Роланд повернул голову и издал боевой клич – громкое карканье, раздавшееся эхом по всей пещере, оттолкнул верного подручного и вылетел, направившись в замок.

Вугор двинулся за ним, в глубине души надеясь, что владыка не разорвёт сразу орлёнка и Сакуру за компанию.

Сакура качала малыша, как вдруг окно вылетело вместе с оконной рамой с грохотом, падая на пол, рассыпаясь осколками. В комнате стоял ворон в боевом виде.

Она вскрикнула и, положив дитя в люльку, заметив его взгляд, преисполненный ненависти, попятилась назад.

– Роланд… любимый, что с тобой?

Он метнулся к люльке и, наклонившись, замер на минуту.

– Это правда. Ты родила орла.

Орлица осознала, что Вугор уже донёс до него эту новость, и напряглась так, что почувствовала тупую боль в висках.

– Это наш сын, я никогда не изменяла тебе. Я люблю только тебя.

Он повернулся и, в доли минут подлетев, схватил клювом её за шею, начав сразу сжимать.

– Шлюха, я убью тебя, лживая тварь.

Она захрипела.

– Я ни с кем не спала, но когда Грег хотел убить нашего сына, обласкала его член, только руками, чтобы защитить малыша от лютой казни.

Он выпустил её шею и ударил лапой по лицу, полоснув когтями по щеке и плечу, оставляя глубокие следы, кровь хлынула на платье.

– Шлюха, а дальше его член вошёл в твою вагину и сделал тебе орла!

– Нет! Клянусь памятью моего отца и нашими сыновьями. Я не изменяла тебе, – она упала на колени, положа руку на разорванную рану, но кровь прошла уже сквозь пальцы, заливая платье.

– Вугор! – проорал так, что стены содрогнулись.

– Возьми эту тварь и отволоки в подземелье.

Подручный поднял с пола госпожу, теряющую сознание от многочисленной потери крови.

– Стой, бери и этого выродка, пока я не разодрал его на части. Боги не простят мне этого. Наши законы запрещают убивать детей.

– Что мне с ним сделать? – его голос был глухим и надломленным.

– Отправь с кем-то из воинов в государство орлов Грегу. Передай мой приказ: пусть растит теперь своего сына, и жалеет всю жизнь, что его шлюху сожрут варки вместе с её гнилой душой.

Вугор, держа одной рукой госпожу уже потерявшую сознание, другой – взял укутанного в бархатную белую пелёнку малыша.

– Ещё и в мои цвета высшего ранга укутала его! – он вырвал ребёнка и сорвал пелёнку, оставив его голым. Орлёнок заплакал.

– Заткни ему пасть, иначе я за себя не ручаюсь.

Вугор прислонил ребёнка ртом к груди, так что тот задохнулся, выскочил в коридор, быстро принёс их в подземелье и откачал дитя холодной водой из стоящей рядом бочки. После оторвал нижнюю юбку госпожи и, бережно укутав, пошёл на выход.

– Госпожу закрыть на замок, и пока владыка не решит, что с ней делать к ней не подходить. Палачу пока нет работы, – вовремя он это произнес, так как тот уже взял плётку и начал с её крутить в массивных руках довольной рожей.

Охранники склонили головы. Он ушёл во двор и нашёл молодых расторопных воронов.

– Марк, Вог, собирайтесь в дальнюю дорогу и возьмите шкуру и молока да побольше для этого дитя. Заверните его и отнесите в государство орлов лично в руки главнокомандующему Грегу. Передадите приказ владыки: «Смотри своего сына и до конца дней сожалей о страшной казни госпожи Сакуры, её сожрут вместе с душой варки».

Те поклонились и забрали малыша.

Вугор пошёл к жене. Она как завидела его, испугалась.

– Что случилось, любимый?

– Возьми вино, чистые тряпки, иголки и крепкие нитки.

Девушка быстро всё схватила и встала рядом.

По дороге в подземелье, он объяснил жене в двух словах, что надо делать, чтобы госпожа осталась в живых.

Милана когда вошла в темницы, ужаснулась, при виде рваных ран у госпожи на лице и шее до плеча.

– Он зверь, – прошептала, руки затряслись.

– Он такой, каким его сделала суровая жизнь. И пока владыка не разберётся в этом деле, не успокоится и не примет правильное решение. Начинай, спасай её жизнь, пока она не истекла кровью.

Девушка промыла вином раны, взяла иглу с ниткой, окунула в графин с остатками алкоголя и принялась аккуратно зашивать. Орлица лишь слегка пошевелилась и единожды простонала, впав в небытие.

Роланд носился по замку как вихрь. После вылетел, разбивая очередное окно, и не смотря на то, что порезался о стёкла, полетел к лесу. Ночью найти какое либо бездомное животное, чтобы выместить на нём всю злость очень тяжело. Он долго рыл сугробы и безжалостно ломал ветки, вскоре ему улыбнулась удача, заметил такого же озлобленного и голодного волка. Тот оскалился в надежде, что это пища, но получилось наоборот. Роланд прямо врезался ему в бок и через миг разорвал в клочья, съедая внутренности. Обратился в человека и ударил в кору ближайшего дерева с такой силы, что оно пошатнулось, верхняя кора осыпалась в снег.

– Я убью его! Её! И этого выродка! Или погибну сам! – проорал и, упав на колени, закрыл лицо руками. Душу выворачивало наизнанку, сердце сжималось, сильный воин, не знавший ни жалости, ни боли, сейчас чувствовал боль в сердце, сдавливающую так, что даже закашлялся. «Что со мной? Надо лететь к мудрецу. Старый прохвост пусть объяснит, что со мной происходит. Откуда эта жуткая сердечная боль, не дающая дышать?» – встал, по не понятной ему причине пошатываясь, будто напился вина, схватился за ствол и расправил крылья.

Мудрец не спал, предчувствуя трагедию, встал, попил воды из глиняной плошки, лежащей в ведре, протёр колдовской шар и взглянул в него.

– Владыка, что же вы натворили. Вы и сами её теперь не узнаете, – запричитал, жалея несчастную госпожу.

В дверь громко постучали, так сильно, что расписные глиняные тарелки задребезжали, стоящие на деревянной полке из грубого сруба какого-то дикого лесного дерева.

– Войдите, открыто.

Роланд обратился в человека и вошёл, отряхивая снег с плеч.

– Мне нужна помощь, – рыкнул вместо приветствия, нахмурившись.

– Знаю уже, что вам надо.

– Говори.

– Пройдите хоть, присядьте, чая выпейте, негоже так в гостях на пороге стоять.

Ворон прошёл, снял меховую накидку, присел на табурет, придвинув поближе к камину, и вытянул ноги.

Мудрец зачерпнул железной кружкой из котелка, висящего над огнём, кипятка, плеснул в глиняную кружку, бросил горсть сухих трав и ягод и по комнатке сразу понёсся приятный аромат летнего луга.

– Выпейте, это согреет вас и придаст сил. Каждая травка да ягодка собрана с молитвой нашему великому Богу.

Роланд пригубил: горячо и терпко, но отхлебнув, уставился на него, в ожидании ответов.

Мудрец заварил и себе чудо-чай и присел напротив.

– Госпожу вы зря обидели, не виновата она.

– Она изменила мне, – прорычал, сжимая кружку в руке. – Я мог бы даже убить её и выродка, но сдержался.

– Вы сильно покалечили госпожу, теперь без моего лечения она не выживет.

– Отчего же несколько царапин.

– Это-то да, однако, вы поцарапали ей лицо и шею. Милана промыла раны и зашила, но к утру они загноятся, и начнётся заражение. Всё это я видел в своём шаре.

– Ладно, поедешь со мной и вылечишь её, и лицо, чтобы шрамов не осталось. Я жду все ответы. От кого орлёнок?

– От главнокомандующего орлов.

– Грега! Вот тварь, я убью его и её! – кружка пошла трещиной от силы его ярости и остаток чая пролился на стол. Роланд отряхнул руку и встал.

– Летим, всё что надо, я услышал. Она пожалеет, что на свет родилась.

– Владыка, не торопитесь мне ещё надо приготовить все нужные травы и готовые эликсиры. А выводы, вы сделали рановато.

– Да? – его глаза уже готовы были испепелить всё вокруг, если б мог.

– Госпожа Сакура ни в чём не виновата. Грег опоил её дурманом и взял там в монастыре после того как она спасла вашего сына.

Роланд обратно присел, сжимая кулаки.

– Я убью его, но он же мужчина, и после того, как она подержала его член в руках, любой бы соблазнился.

– У госпожи не было тогда иного выхода, он бы казнил вашего наследника. Это был отчаянный шаг, который сразу вразумил Грега и возымел на него в тот момент действие, иначе вашего сына уже бы не было в живых.

– Много же ты увидел в своём колдовском шаре.

– Я вижу многое, также и то, что Грег это сделал не из похоти. Видел, как он метался и винил себя, но на этот шаг его подвиг долг и кодекс чести.

– Ничего себе, Боги с ума посходили, какой ещё долг и кодекс чести?

– Он патриот до мозга костей и хотел, чтобы орёл унаследовал всё их государство, но обязательно сын госпожи – наследницы.

– Он его получит.

– Да, благодаря тому, что вы оставили ему жизнь.

– Орлёнок унаследует всё, и всегда будет любить и почитать мать, даже если вы её убьёте.

– Не убью, теперь не убью, но и простить за то, что она ласкала член другого мужчины, тоже простить не могу.

– Время лечит.

– Такое невозможно залечить. Пусть выздоравливает и убирается восвояси к сыну – орла.

– На то ваша воля.

Прошло три дня и три ночи. Мудрец исцелил тело Сакуры, а душа заболела так, что она не разговаривала и только смотрела куда-то в пустоту.

– Госпожа, владыка вас выгоняет, вы улетите к себе, ко второму сыну.

Она не шевелилась.

– Такова воля Богов. Он не хочет больше вас видеть. Не попадайтесь ему на глаза. Уходите. Вы сейчас снова обрели силы, тело ваше исцелено, вы сможете долететь домой. Больше я ничем не могу вам помочь. Владыка даже не даёт вам провожатых. Мы не можем идти против его воли.

Орлица встала и медленным шагом пошла на выход. Охранники проводили её взглядом. Палач оскалился с сожалением, что это прекрасное тело ему не досталось. Она кинула на него короткий взгляд и содрогнулась. Вышла на поверхность, взглянула на балкон владыки, никого, вздохнула и, расправив крылья, взлетела. Путь был не близкий и ей надо где-то подкрепиться, опустилась в лесу и, поковыряя веткой несколько норок, ничего не найдя, пошла дальше. Стояла такая тишина, что ей показалось, как сердце колотится в горле. «За что? Я не изменяла тебе. Роланд… не хочу жить без тебя», – упала в снег и зарыдала. Вставать не хотелось, душевная боль разъедала как язва, закрыла глаза и замерла, пытаясь заснуть, чтобы здесь и остаться, замёрзнуть или быть растерзанной вышедшими на охоту хищниками. Сколько так прошло времени одному Богу воронов известно. Человеческое тело полностью окоченело, наступил глубокий предсмертный сон.

Немногим раннее.

Мудрец колдовал в своей лачуге, глядя в шар.

– Вставай девочка, вставай, к тебе подбирается волк. Вставай! – грозно выпалил вслух.

Сквозь густую пелену услышала его голос, с усилием воли открыла глаза и увидела, медленно подходящего волка. Привстала на локоть.

– Хочешь сожрать меня? Что ж давай, только быстро, – вытащила крошечный кинжал из-за пояса, который дал ей мудрец, и резанула по запястью. Кровь закапала в снег. Волк хищно принюхался, нервно дёрнул лапой по снегу, оставляя глубокие следы, и бросился на неё. Сакура не хотела бороться за жизнь, зажмурилась и приготовилась к смерти.