27. Правила приличия
Я обернулся к Кариму:
- Дон Иштар, тебе я тоже советую сесть.
Мальчишка боязливо глянул в сторону сестры и произнёс шёпотом, впрочем, всё равно довольно громко:
- Майлз, она реально дерётся. Больно!
Я указал ему на кресло справа. Халиде сделал приглашающий жест на кресло слева. И произнёс, не обращаясь ни к одному из них:
- В моей гостиной никому не позволяется нарушать правила приличия. Ни донам, ни доннам. - И ещё раз приправив свои слова самой солнечной из своих улыбок, занял кресло между ними. Выдержал паузу и обратился к Халиде. – Итак, донна, раз уж вы позволили себе устроить столь громкую сцену, – я слегка поморщился, выражая своё отношение к подобным методам, – то, скорее всего, имеете причины испытывать здесь и сейчас бурные чувства. Поделитесь с нами. Будет проще развеять ваши опасения.
Да, мои слова и эмоции, с которыми они были сказаны, произвели правильное действие. Эта женщина умеет держать себя в руках. И сейчас она спешно вспомнила об этом. Я снова видел перед собой ту самую идеальную донну, какой видел её целых два года до этого.
- Да, дон Драгон. Простите мою излишнюю горячность, но, признаться, вы абсолютно правы, я действительно просто очень напугана. Вам хорошо известно, дон, что я совсем не склонна собирать слухи, но даже до моих ушей они добрались в недопустимо большом количестве. И все исключительно из этой части глубинной башни. Дикая похоть вдруг, необъяснимым образом, охватившая многих благородных мужчин! – Она резко развернулась к брату. - Всякий, кто чуточку образован и способен мыслить, легко сложит теперь картину, и секрет моего маленького брата будет раскрыт.
Карим вжался поглубже в кресло:
- Я не специально. Так получилось. И Майлз обещал всё исправить, никто ничего не поймёт.
То есть если до этого момента Халида была в чём-то не уверена, а она вполне могла блефовать, то теперь брат сам ей всё подтвердил. С другой стороны, сестра Кариму не враг и склонности разбалтывать секреты окружающим за ней тоже не замечено. Нужно, конечно, проговорить важность тайны, но она и раньше хорошо понимала разницу между своими, например, женихом, с которым уже можно чувствовать себя достаточно свободно, не сильно контролируя разговоры, и чужими персонами.
Я кивнул, принимая её объяснение и поощряя спокойный диалог:
- Что ж, соглашусь, меня тоже взволновали эти слухи. Так что вопрос практически улажен, и уже завтра как-то выйти из них на Карима будет невозможно.
В мою сторону донна Иштар кивнула с глубокой благодарностью, а вот брата спросила со строгостью в голосе:
- И как давно ты собрал крылья, Карим? Судя по прыжкам по комнате, вовсе не неделю назад.
Мальчишка отвёл взгляд и ещё глубже залез в кресло, но всё-таки ответил:
- В ноябре.
Халида вскинулась:
- В ноябре?! Ты пять месяцев морочишь деду голову?! Издеваешься над стариком?! Он уже решил, что ты что-то натворил и твой узор остановился, – тут же извиняясь в мою сторону, - Простите, дон Драгон.
Но теперь завёлся уже Карим:
- Я издеваюсь? Я бы ему всё рассказал. Я уже думал об этом. А он сразу после гибели творца прислал мне письмо, требуя, чтоб я бежал к Габриэль и напрашивался в любовники. Он требовал! К этой дикой женщине, которая грозилась меня избить?! Просто источала желание напасть на меня и сделать больно!
В комнате повисла пауза. Теперь зол был Карим. Зол и решителен. Халида же была явно не в курсе таких приказов старейшины и сейчас смотрела на брата глубоко шокированная. Впрочем, я тоже был сильно обескуражен:
- Странный какой-то приказ, Карим. Мне казалось, твой старик ещё в своём уме.
Иштар поморщился, обняв себя за плечи:
- Он в своём уме. Просто ему очень хорошо известны особенности великих мечей. А все великие мечи чувствуют потребности мира невероятно глубоко, как свои собственные. Мои крылья стабилизируют Малый лик, а следовательно, мир в них очень нуждался. И если бы они были ещё не собраны, но находились буквально на грани, как я ему тогда говорил, все существующие великие мечи чувствовали бы потребность приблизить меня к себе, чтоб помочь эти крылья собрать. Причём потребность, мотивированную на уровне чувств. А в какой мотив сознание «решительности» может облечь необходимость приблизить к себе «страсть»? Однозначно любовник. Вот только обо мне при этом никто не подумал. Дед и слушать меня не хочет. Эта женщина явно получает удовольствие, причиняя другим боль. И он знает, как глубоко я ощущаю отношение всякого, кто ко мне прикасается. Меня от прикосновений местных смесок выворачивает, они всего-то полны ко мне корыстью и презрением. Если дед меня в таком не слышит, в чём он меня вообще услышит?! Я не ребёнок и сам решаю, что мне делать!
Халида смотрела на брата с сочувствием. А я… А я старательно держал на лице спокойную маску. Потому что ситуация, которую описал Иштар очень напоминала то, как я сам сошёлся с Габриэль… Её мотивация… на уровне чувств… Факты, которые, как всегда забывшись в споре, Карим выкладывал со всей щедростью, не скупясь… Потом! Я обдумаю это потом!