268. Эпилог Майлз. Для неё
Я должен был переживать за оставшийся где-то там, без меня мой клан, за свиту, сторонников. За наказание, которое семья может получить по случаю моего исчезновения из академии. И я переживал… но намного больше был счастлив. Здесь, на просторах пустого аллода, моя неистовая женщина была только моей. Целиком и полностью, каждую минуту, каждой своей улыбкой, словом, взглядом. И ей не нужно было прятать своё отношение ко мне. Ярко и открыто она могла обжигать меня своим желанием постоянно.
И у неё так же был невероятно насыщенный день. Она просыпалась с первыми лучами солнца, но теперь неизменно в моих объятиях, которые никто не торопил размыкать. Так же бежала тренироваться на острова, поднимать щиты огромного размера, раскручивать вихрем материю стирающую острова. А к завтраку всегда возвращалась ко мне. Раскрасневшаяся и счастливая. Зажмуривала глаза, делая первый глоток кофе, а потом почти неизменно с этим самым вкусом на губах тянулась с поцелуем.
Она сыпала своими идеями, наблюдениями, выводами. Рассказывала свои революционные планы переломать мир крылатых. Мы спорили, даже ругались. А потом целовались.
Мы вообще тут часто целовались. А ещё занимались любовью буквально в любом месте, где нас настигла страсть… А если конфликт вышел чересчур бурным, летели спасать деревеньку бескрылых. Что тоже неплохо примиряло.
И я ваял этот мир для неё. В каждой детали, в каждой черточке и ростке. Наш собственный дом на скале, над морем, вокруг одного из найденных источников благодати. Белые ажурные арки стрелами вверх с вьющимся по их барельефам виноградом. Мягкое кресло, в которое она любит забираться с ногами. Широкий тяжёлый стол у самых окон, как ей нравится. Когда мы ругаемся и в стёкла барабанит дождь, отсюда отличный вид. Впрочем любви именно этому столу досталось наверное больше, чем всем другим местам в аллоде. Мириться под этот дождь тоже было замечательно.
Я ваял для неё сад. Уходящий террасами вниз, на когда-то в ноль выжженных лавой склонах. Каждое дерево, кустик, цветок подбирая именно как окружение к моей богине. Дерзко и яростно. Взлётные парапеты и лестницы во все стороны. Свобода и полёт…
И делать всё это лишь отблеском была та ещё кропотливая работа. Но оно того стоило. Моя жгучая женщина осыпала меня восхищениями. Ей нравилось всё, что я творил для неё. И она умеет восхищаться.
Причём даже оказалось она совсем не любительница того минимализма, которым обставляла свои комнаты. Просто у неё не было времени и возможности научиться ваять изящней, чем самые примитивные формы. Она вообще многое не умела, не знала, не освоила.
И… я периодически ловил себя на мысли, что конечно хочу, чтоб она, наконец, смогла почувствовать собственный аллод и открыть двери наружу… а может и не хочу. Стоит нам вернуться в мир и всё снова будет иначе. Там у неё есть жених, свита, сторонники, враги. Как и у меня… Там мы не сможем вот так просто обсуждать всё что угодно. И даже ругаться в поисках истины вот так с жаром в глазах… а потом мириться. Там всего этого не будет.
Но этот момент, конечно, всё равно настал. Моя Габриэль открыла двери в мир бескрылых, и вот уже перед нами Сварожич и Мойра. И моя женщина знаком приглашает их в аллод, в наш дом. А мне по-свойски кивает, указывая на человека:
- Покажи, куда протянуть сеть и электричество. А потом приходи к нам.