Глава 18

Где ты внезапно понимаешь, что у ответственного за тебя ангела явно склероз, дежавю, или на крайний случай, жуткое похмелье. Нельзя же, в самом деле, на трезвый ум такое выдумать?!

Мама жила в четырехкомнатной квартире вместе с Глебом Сергеевичем, своим новым мужем. Это было не слишком далеко от меня, но они никогда не беспокоили свою дочь. За что, всегда была им благодарна. У нас с мамой очень похожие судьбы. Мой отец, Андрей Львович Кузьмин, бросил нас двадцать лет назад, когда мне было четырнадцать, самый трудный возраст. Как потом выяснилось, он ей постоянно изменял, но мама терпела. А когда отцу предложили по работе поехать на несколько лет в Америку – он не раздумывая согласился. С тех пор мы его больше никогда не видели.

Он был красивым мужчиной – высокий, статный и рыжий. Да, я улыбнулась, глядя на его фотографию в своей комнате, рыжий. С непокорной рыжей шевелюрой. Но ему очень шло, отец производил впечатление весьма жизнерадостного человека. По крайней мере тогда, двадцать лет назад, когда мы в последний раз его видели.

Мама долго ждала его возвращения. А потом, все говорила, что, да, пора бы уже перенастроиться, найти спутника жизни, но все никак не могла за это взяться. И только три года назад случайно повстречала Глеба Сергеевича. И представьте себе, он тоже высокий и рыжий, многие наши знакомые подумали, что это мой настоящий отец вернулся. Долго пришлось всем и каждому объяснять, что это не так. Глеб Сергеевич оказался настоящим добряком, примерным семьянином и заядлым путешественником. В его запасе было столько интересных историй о странах, где он побывал. И, хоть, о никогда не был состоятельным человеком – всегда ловил малейший шанс отправиться куда-то. Даже на Северном полюсе побывал. Если кто-то отправлялся в экспедицию, и требовались лишние руки, помощь – Глеб Сергеевич всегда был тут как тут. Первая его супруга не выдержала такого образа жизни, хотя он всегда брал ее с собой, а она была настоящим домоседом и в таких вот поездках испытывала истинное мучение, а не радость. И только сейчас он нашел женщину, которая его поддержала в этом смысле, мама после пятидесяти тоже с головой ушла в путешествия. Им никогда не было скучно вместе, можно даже сказать, что они живут душа в душу. Вот так. Может быть, и я когда-нибудь найду своего путешественника?

Я поставила фотографию на место. В груди была нестерпимая боль. Разочарование, ненависть, обида. Мирослав поиграл со мной. Жестоко поиграл. И все это могло закончиться еще одной трагедией, но спасибо Никите, открыл глаза. Подозреваю, что его порыв тоже не был продиктован исключительно чистыми побуждениями. Конечно же, он просто хотел отомстить Воронову. Чтобы понять это, и к гадалке ходить не надо.

– Карочка, тут твой мобильный разрывается на все звуки музыки, – мама осторожно вошла в комнату и протянула мою сумочку. – Наверное, стоит ответить. К тому же, посмотри, возможно, там Ренаточка звонила.

Я кивнула и выудила из сумки телефон. Да, точно, снова шквал сообщений от Эммы, Золотова и пять не отвеченных вызовов с неизвестного номера телефона. А это уже Воронов. Куда же без него.

Гуляева опять возмущалась тем, где я снова пропадаю. Куча несделанной работы стоит, Снежана рвет и мечет, Золотов тоже, требует от нее результаты, отчеты, а ей совершенно нечего им предъявить. Все-таки, я безответственная сволочь. Взять и бросить боевую подругу на произвол судьбы. И мне самой надо задуматься о том, что скоро счета оплачивать. Надо сдать работу, чтобы Золотов подписал все документы и оплатил счет. И найти другого клиента. Пора заканчивать с этой повальной любовью. История не вышла. Мальчики получили развлечение, а мое сердце разбито вдребезги, как машина Никиты. Эх, если бы душевное равновесие возможно было починить… Сердечный сервис – привези к нам свое сердце, и мы поселим в него новую надежду, радость и желание жить.

– Карочка, – еще раз заглянула мама, – что там? Ренаточка приедет?

– Нет, мам, она сейчас на занятиях. Это все по работе звонят.

– Хорошо, тогда у меня к тебе предложение! Если ты никуда больше сегодня не собираешься, может быть, составишь мне компанию? А? У меня там тесто в который раз поднялось, что-то слишком много я его замесила. Поможешь булочек с пирожками накрутить?

Ах, мама, хитрюга. Всегда с ней так. Она отлично меня знает, и этот трюк каждый раз срабатывает. Когда меня что-то расстраивало, она старалась погрузить меня в домашние дела, обычно в готовку. Ведь нет для нас ничего радостнее, чем запустить руки в нежное и воздушное тесто, а через какой-то час дом наполнится запахом свежих пирогов и ватрушек. Ароматерапия по-русски.

Я быстро ответила Эмме, что завтра приеду в офис, а также привезу всю работу, выполненную по плану. Ничего, посижу эту ночку. Все равно, либо напиваться до беспамятства, либо уходить в дела. Так лучше второе. Посмотрела, что написал Константин.

– Кара, возвращайтесь, у нас много нерешенных вопросов. Хорошо, раз вы не хотите общаться на эту тему, обещаю даже не напоминать. Но у вас есть работа, которую необходимо выполнить в срок. Жду завтра на совещании ровно в двенадцать.

Ответила ему, что буду. Это уже другой разговор. Надеюсь, очень надеюсь, что он сдержит свое обещание. Иначе… Иначе придется прямо завтра менять клиента.

–Спасибо, – тут же упало сообщение от него. Как будто сидел и смотрел на экран телефона в ожидании, когда же я отвечу!

***

Получив, наконец, весточку от Кары, Константин чуть было не врезался во впереди стоявшую машину. Мужчина никогда раньше не мог бы предположить, что его могут задеть такие чувства. Конечно, вчера он сорвался. Обычно очень сдержанный и холодный на работе, Золотов не смог совладать с собственным телом. На самом деле, он и не собирался на ту планерку. Но Гуляева прислала сообщение, что там Кара. А он уже несколько дней никак не мог выкинуть ее из головы.

Та ночь. Он не воспринимал ее, как секс в компании Эммы. Он думал, что это Кара и выложился по полной. Готовился, и потом, всю ту нежность, всего себя отдавал Каре, а не Эмме. Первым порывом, когда он увидел, с кем находится в постели, было уволить Гуляеву. Не то, чтобы это был позор. Золотов не отказывал себе в сексуальных связях, одной больше, одной меньше. В конце концов, он не безусый юнец, чтобы переживать на эту тему. Но, вот, то, что Кара пошутила с ним…

Он инициировал поездку в Париж, его интересовала эта женщина. Гораздо сильнее, чем хотелось бы. И что это за кадр такой, что преследует ее? Он был во Франции, теперь здесь, да мало того, за ним охотится чья-то служба безопасности. Кара все больше и больше озадачивала его, что это за женщина? Кто она? Столько вопросов и ни одной возможности получить ответ. По крайней мере, сейчас. Вероятно, ему удастся наладить отношения и все-таки добиться своего. Завтра, на планерке, он озвучит необходимость отправляться в новую командировку по региональным магазинам. На этот раз на целую неделю. Работа днем и приятные ужины вечером. Без намеков на комплименты. Просто разговоры и прогулки. Должно сработать. Должно.

Золотов в отчаянии стукнул по рулю – когда же уже, наконец?!

***

Мы с мамой отправили первую партию булочек в духовку. Глеб Сергеевич рассказывал очередную захватывающую историю их с мамой приключений, а по дому уже разлился невероятный аромат домашней выпечки.

Идиллия. Которую нарушил пронзительный звонок в дверь. Говорят, что когда любишь, четко чувствуешь приближение дорогого тебе человека. Я как-то безошибочно поняла, чей палец сейчас нажал на кнопку звонка.

– Глеб, ты кого-то ждешь? – удивленно спросила мама своего спутника жизни.

– Нет, Кариночка, может, соседи? Посылка? Я открою, девочки, вы занимайтесь. А-то сейчас мукой весь дом перепачкаете.

Отчим вышел с кухни, я же быстро зашептала маме:

– Пожалуйста, меня ни для кого нет, мам, поддержи меня, – но я не успела, в кухню вернулся Глеб Сергеевич, и на его лице читалось удивление.

– Кара, там к тебе. Я проводил его в гостиную.

– Глеб Сергеевич, я не могу, скажите, что сейчас не могу, посмотрите на меня, фартук, мука – весь дом перепачкаю, – жалобно запротестовала я, хватаясь за последнюю возможность.

– Иди, доченька, иди, – подтолкнула меня мать, – от проблем нельзя убегать. Их надо решить и идти дальше. Иди, я пригляжу за пирогами. Если что – мы с Глебом за стенкой. Зови.

Меня буквально вытолкали за дверь, и на ватных ногах я вошла в гостиную. Посетитель стоял спиной ко мне, разглядывая что-то за окном. Даже во сне, даже в полном бреду, я узнаю эту осанку, эту стать и этот голос:

– Привет, – хмуро произнес Воронов и повернулся ко мне.

Я постаралась гордо выпрямить спину. Да, сейчас у меня не лучший вид для церемонии расставания. Непокорные волосы собраны в пучок, кудрявые пряди торчат то тут, то там. Короткие домашние шортики, майка без рукавов, высокие теплые носки и заляпанный мукой фартук – красота невероятная. Надо было еще скалку с бигудями прихватить – анекдот сложился бы. Классика, что уж тут. Но, не смотря на свой вид, я гордо подняла подбородок и бросила ему:

– Что ты тут делаешь?

– Ты не отвечаешь на мои звонки, – все еще хмуро глядя на меня и не двигаясь со своего места, ответил Мирослав.

Ох, как трудно мне было в тот момент. Смотрела на него, и сразу вспомнила нашу последнюю ночь и все то великолепие, которое в эту секунду скрывал его безупречный костюм. Его горячие руки на моем теле, движения… ласки… Мамочки… Моя голова разрывалась! Он опасен! Он – зверь, жестокий, бессердечный человек. Он уничтожил свою бывшую жену и… ее ребенка! А я стою перед ним и таю, как несчастное мороженое! Соберись, тряпка. Ты больше не будешь с ним. Он – манипулятор, который и тебя погубит!

В те секунды я отчетливо поняла разницу между сознанием и подсознанием. Сознание вопит о доводах, логике, фактах, против которых не пойти. А подсознание умоляет не поддаваться, умоляет верить ему, не смотря на факты и доводы, а просто потому, что верит ему и хочет… к нему.

– Хочешь сказать, что не догадываешься почему? Разве твои ищейки тебе еще не сообщили? – дерзко заявила, сложив руки на груди и тут же поняв, что испачкалась в муке окончательно. А, ну и пусть! Даже не дрогну.

– Сообщили, – просто кивнул он, но глаза его продолжали меня буравить. О, боже мой, я просто растворяюсь от его взгляда, уйди, пожалуйста, уйди…

– Сообщили, что ты сбежала от них. Зачем?

Вот же нахал! Он даже не отрицает, что приставил ко мне слежку! У меня аж дыхание от такой наглости перехватило. Господи, а я ему доверяла, а для него это само собой разумеющееся – подозревать в измене, следить, контролировать. Нормальная ситуация!

– Чтобы поговорить. С Никитой, – я ударила в ответ. Правда, за правду.

Воронов замолчал. И в несколько шагов оказался в опасной близости от меня. Он схватил меня за плечи и заставил посмотреть себе в глаза:

– Кара, а со мной ты поговорить не хочешь?

– Нет, – отрицательно махнула головой и с вызовом посмотрела на него. – Я хочу только одного – чтобы ты сейчас ушел и больше никогда не появлялся в моей жизни. Никогда, слышишь?!

– Ты уверена в этом? – его голос вмиг стал жестким и холодным.

– Да! Да! Да! Уходи! Уходи немедленно!

На мой крик с кухни выбежали мама с Глебом Сергеевичем и застыли в дверях. Мирослав, не обращая на них внимания, еще долю секунды уничтожал меня взглядом, а потом, бросив «прошу прощения» моим родителям, покинул квартиру.

Я же заперлась в своей комнате и утонула в самых горьких слезах в своей жизни. Почему же так больно?! Почему? Ведь я права! Права! Он не человек! Он калечит жизни, убивает людей, даже детей не щадит! Почему?! Почему?! Почему?! Почему же так больно?!!

Наверное, в тот самый день я четко осознала, что ничего уже не вернуть. На какое-то время поверила, что настоящая любовь существует, и жизнь меня за эту веру жестоко наказала. Будешь знать, как слишком много просить для себя. Кто тебе сказал, что ты достойна той самой любви?! Что ты сделала для этого?!

Беззвучный вопль разорвал мое горло…

***

Мирослав сел за руль своего автомобиля. Скулы на его лице напряглись и сильно побелели. Мужчина старался совладать с собой, чтобы не вернуться и не забрать Кару силой. Братья Савельевы в очередной раз вторглись в его жизнь. И во второй раз с намерением навредить. Не придумав ничего лучше, они настроили ее против него. Похоже, ей была рассказана совсем не та история, которая случилась на самом деле. Впрочем, удивляться не приходилось – Денис никогда не отличался порядочностью и честностью. Не удивительно, что Никита пошел по тем же стопам.

Мирослав поднял глаза и посмотрел через ветровое стекло наверх, туда, где должны были быть окна родителей Кары. Она доказала ему, что честна и верна. Не поддалась Золотову, не поддалась Никите, хотя, Мирослав был просто уверен, что тот пытался. Не надо было обладать волшебными способностями мага или экстрасенса, чтобы увидеть, насколько Савельева младшего интересовала Кара. Судьба опять сыграла с ними злую шутку. Второй раз. И сейчас ударила еще больнее. Воронов на самом деле влюбился. Настолько, что каждый час без нее казался адом. Такого чувства он никогда раньше не испытывал. Немного успокаивало только одно – Кара не была беременна. Потому, что если… Если бы это было так…

Мирослав сжал зубы – его ничто бы не остановило запереть ее и никогда больше не выпускать! Увезти как можно дальше! Ее и ребенка. Немедленно, не давая ей возможности размышлять. Потом, позже, позлится и успокоится. Но он больше никогда не потеряет ее.

Воронов не стал снимать слежку, а наоборот приказал усилить и нейтрализовать любые попытки Савельевых приблизиться к ней.