Глава 19

И худшим опасениям быть

Уже минут двадцать я сидела на холодном полу в маминой ванной комнате. Утро однозначно не задалось. Сначала бессонная ночь – я все же решила окунуться в работу. Потом несколько часов беспокойного сна и подъем в восемь утра – жуткий приступ тошноты скрутил меня в баранью рульку. Переутомление, это переутомление. Стресс. Что же это еще может быть? И даже не хочу думать, что подлые месячные запаздывают на день. Не хочу! Это стресс. И только. Что такое день? Один день, господи, какая ерунда, от стресса и не такое может быть! Вообще могут начаться только в следующем месяце.

Елки палки, пора собираться и ехать в «Одежду Золотова», а еще Эмма слезно просила подобрать ее по дороге.

– Дочка, ты там как?

– Все отлично, мам, выхожу.

Еще не хватало матери обо всем догадаться. Попробовала встать – ноги еще немного тряслись, но тошнота прошла. Удивительно, может, на самом деле, съела что-то не то? Быстро приняв душ, нанесла всяческие лосьоны и крема – посмотрела в зеркало, вид просто ужасный! С этим надо что-то сделать. Прошлый раз такая неприятная заварушка разыгралась, теперь сплетни, наверное, не умолкают. Не должна моя замученная физиономия порадовать любителей поговорить, повыдумывать за чужой спиной. Пришлось прибегнуть к крайнему средству – достала из морозильника несколько кусочков льда и приложила к припухшей коже под глазами, должно помочь. Старый секрет наших бабушек. Кто лед, кто ложки прикладывает.

Я немного опоздала к Гуляевой. Странное дело, но после утренних неприятностей, на меня напал зверский аппетит – пришлось задержаться и съесть огромную яичницу с беконом и свежим хлебом. Что было еще более странно, настроение моментально пришло в норму. Плакать расхотелось. Чудо, что ни говори!

– Ну, привет! Звезда наша, – поздоровалась Эмма, запрыгивая в бумер.

– Привет. Почему звезда? – спросила я, привычно выруливая из ее двора.

– Как, у нас в магазинах только о тебе и говорят. Что ты такого сделала Золотову, что он за тобой гнался, а потом еще эти люди из налоговой.

– Из налоговой?

– Ну, да, а кто же еще это мог быть? Так у нас думают, но ты понимаешь, никто нам правду не сказал. Что могли, то и решили. Но налоговики ошиблись, так как потом долго извинялись перед Золотовым и тут же уехали. Просто не повезло ему в тот день. Меня другое беспокоит. Все эти дни, по возвращении из Парижа, Снежана заперла меня в магазине. Говорит, люди в отпуске, еще что-то, некому возле кассы стоять. Представляешь? А я вообще-то руководитель. И еще, постоянные жалобы, и упреки на все. Письмами, звонками Золотову. А ты понимаешь, после нашего приключения там, мне еще только этого не хватало – это верный путь к увольнению.

– Не переживай, подруга, если что, мы поговорим с ним. Только, надо тебе и самой за себя заступиться – скажи на собрании, что твоя задача не на кассе чеки выбивать, а заниматься всеми продажами, миллионным ежемесячным оборотом. Это Золотов каждый месяц платит по счетам, и он-то должен это понимать, как никто другой.

– Думаешь? Ну, может, ты и права.

В молчании добрались до места. Когда вошли в переговорную, там уже собрались все – администраторы сайтов, программисты, Снежана, что столь строго на нас посмотрела, видимо, по ее мнению, мы должны были при входе песню спеть, да хлеб с солью как минимум принести.

– Доброе утро, – бодро поздоровалась я.

– Доброе утро! – раздалось у меня за спиной. Золотов не заставил себя ждать. Сияющий, свежий, как красивая клубничка только что с грядки, после летнего дождика. – Доброе утро, Эмма, Кара. Присаживайтесь. Начнем?

Золотов действительно старался сдержать свое обещание. Ни взглядом, ни словом, не показал, что как-то выделяет меня среди других. Ни на грамм больше внимания, чем остальным. Планерка проходила по плану. Я отчитывалась о проделанной ночью работе, за все свои «хвосты», набранные в процессе всей этой непредвиденной беготни с ухажерами. Полностью вернувшись в рабочее настроение, я уже почти успокоилась, как вдруг дверь в переговорную предательски открылась.

И на пороге, конечно, куда мне там уже иметь спокойную жизнь! На пороге появился Воронов. Снова в безупречном деловом костюме. В такие моменты особенно была видна разница в уровнях между ним и Золотовым. Константин был ближе к Карлу Ивановичу, чем к Мирославу. Более простой, более мягкий, понятный, что ли. Чувствовалось, как с появлением Воронова, все присутствующие напряглись и инстинктивно выпрямились на стульях. Особенно девушки.

– Мирослав Макарович, – Золотов поднялся со своего места, чтобы пожать руку вошедшему, – рад, что вы нашли время приехать. Прошу вас, присаживайтесь. Кара Андреевна как раз делает отчет по выполненной работе.

Воронов пожал руку Константину и сдержанно кивнул присутствующим. И устроился в кресле напротив меня. Наступила пауза. Затянулась. И я не сразу поняла, что должна сейчас что-то говорить.

– Кара Андреевна, – мягко напомнил о себе Золотов, – прошу вас, продолжайте.

А я не могла оторвать взгляд от его глаз. Почему? Почему после всего того, что я узнала о нем, до сих пор чувствую эту животную тягу к нему? Внезапно, я опять ощутила резкий приступ тошноты. О, боже, только не сейчас! Не здесь, нет. Соберись немедленно! Я сжала кулаки и заставила себя дышать. Соберись.

– Кара, вам плохо? – вдруг спросил Воронов.

Боже мой, в его голосе было столько внимания. Он явно переживал! Моментально вспомнила, как Мирослав выхаживал меня, как прилетел в Париж, вез домой… Читал книги и отпаивал горячим чаем… Как готовил завтраки и все время был рядом. С первых же дней всегда был рядом. Господи, ну почему же после всего именно сейчас больше всего на свете, мне хотелось броситься к нему на грудь, почувствовать то самое живительное тепло его тела, полную защищенность в его сильных руках… Уйди, уйди, мираж. Уйди!

– Нет, – как и вчера, решительно и непокорно мотнула головой, – все хорошо. Простите меня, потеряла нить разговора. Итак, возвращаясь к планам работ на следующий месяц.

Я договорила, и передала слово Эмме, а сама, извинившись, поспешила выйти на воздух. Голова все еще кружилась, и боялась, как бы казус не случился прямо в переговорной. В холле нашла установку с водой и взяла стаканчик, но не удержалась – меня замутило с новой силой. Пришлось закрыться в уборной, пока приступ головокружения не отпустил. Посмотрела на себя в зеркало, господи, бледная, как смерть! А мне еще работать сегодня! Как смогла, привела себя в порядок и быстро выпила таблетку от укачивания, которую успела захватить с собой из маминой аптечки. Последний раз, бросив на себя взгляд в зеркало, более ли менее удовлетворилась своим видом и вышла обратно в холл. И, елки палки, догадайтесь, кто меня там уже поджидал!

– Кара, что с тобой происходит? – спросил Воронов, мгновенно оказавшись возле меня. Но не обнял.

– Мирослав, оставь меня, пожалуйста, все хорошо. Простудилась, наверное.

– Простудилась? – его черные глаза снова буравили меня, будто пытаясь выдавить правду. – Зачем тогда приехала?

– Это моя работа. Господин Воронов, вы мне не начальник. У меня есть обязательства перед клиентом, коим является господин Золотов. В остальном мне решать, когда отчитываться за работу, а когда нет.

– Хорошо, – стальным голосом ответил он. – Вернись, пожалуйста, в переговорную. Твой клиент еще не все отчеты от тебя получил.

Пришлось подчиниться. По-моему, я его сильно задела своим заявлением. Но трудно сказать что-либо по его виду, сразу понятно, что он профессионал в переговорах – ни единой эмоции. Можешь хоть на кофейной гуще погадать, если тебе так легче будет. А иначе, никак. Я села на свое место, а Воронов же зашел за мной и обратился к Золотову:

– Константин, на секунду, – мой клиент извинился и вышел, отказывать инвестору ему явно было не с руки.

Не знаю, сколько они отсутствовали, знаю только, что все это время Снежана всячески отчитывала Эмму. За все. И само интересное, ошибки, которые были в моей юрисдикции, тоже активно приписывались Гуляевой. Я попыталась как-то защитить напарницу, но тетушка меня даже слушать не захотела. Этот праздник идиотизмов, с ложными отчетами всех, кто работал в подчиненном отделе Эммы, свидетельствовавших о том, что вся ее, а точнее наша с ней работа выполнена из рук вон плохо, продолжался до тех пор, пока не вернулись Константин с Мирославом. Золотов сразу перешел к делу и явно очень с большой неохотой сообщил новость.

– Эм… Минуту внимания. Вы все знаете, что господин Воронов с недавних пор стал полноправным совладельцем «Одежды Золотова». Мы расширяемся, и было принято решение подготовить и начать крупномасштабную рекламную кампанию. Поэтому… Господин Воронов будет лично курировать работу нашего рекламного отдела, это касается ваших обязанностей, Эмма. И ваших, Кара, – мое имя ему произнести далось сложнее всего.

– И начнем мы, – вдруг Воронов совершенно по-хозяйски выступил вперед, – со знакомством с моими специалистами по рекламе. Для этого прямо сейчас, Эмма, Кара, отправляемся в мой офис. Прошу вас.

Золотов как-то жалобно и одновременно совсем убито смотрел на меня. Его любимую игрушку вырвал из рук другой, более сильный игрок. Ему же оставалось покориться – на кону весь его бизнес. Чертов Воронов! Я ломала голову, пытаясь придумать достойную отговорку, но секунды шли, а Эмма уже радостно собрала все свои бумаги и поспешила на выход. Мирослав же стоял и терпеливо ждал, когда же я, наконец, соизволю подняться. Ой, как же мне не хотелось это делать. Воронов с легкостью жонглирует чужими судьбами, похоже, совсем не думая о возможных последствиях своих действий. Прав был Никита. Никогда своего не упустит, всегда будет указывать и распоряжаться. Я покорно направилась за ним к его машине. Ладно, Воронов, один ноль в твою пользу. Не буду я сейчас прилюдно устраивать скандалы. Но, все равно от тебя уйду. Не на ту напал. Даже не рассчитывай!

Слава богу, хотя бы не стал настаивать на том, чтобы я села рядом с ним, на переднее сиденье. Так мы с Эммой, как два испуганных воробья, устроились сзади. Воронов очень умело управлял автомобилем, одновременно он писал какие-то сообщения. Еще один любитель отвлекаться за рулем!

– А мы точно в офис едем? – шепнула мне на ухо Гуляева.

– Надеюсь, – практически беззвучно произнесли мои губы. В горле снова пересохло. Я сидела прямо за ним и чувствовала всю его мужскую притягательную силу в сумасшедшем объеме. Его духи, которые обволакивали мое сознание во время… когда… мы занимались сексом. О, зачем же я подумал об этом. Безумие больше не остановить! Прикрыла глаза и прислонилась затылком к сиденью. Кошмар, прекратите это кто-нибудь.

– Кара, все в порядке? – от Мирослава не укрылось мое состояние.

– Да, – открыла глаза и встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида – предательские мурашки толпой побежали по всему телу! Ой, хоть бы не заметил, а главное, не понял.

– Может быть, домой? – ему, похоже, было плевать на то, что мы не одни.

– Нет, спасибо, – поспешила ответить, – работаем.

Он только кивнул и больше не проронил ни звука до самого места назначения, где я очень быстро получила еще один шок – наверное, впервые, на самом деле увидела, с кем же и в правду связалась. Мы подъехали к высотному офисному зданию, которое заканчивалось где-то в облаках. Даже боюсь сказать, сколько в нем этажей. Над входом красовалась скромная буква «В».

– Все это здание принадлежит вам? – высказала вслух мой вопрос Эмма.

– И два, стоящие позади него, – просто ответил Мирослав. – Для всех моих проектов требуется много места.

Мы не вышли из машины, а спустились на парковку, где снова остались в автомобиле. Мирослав въехал в аккуратный лифт, который с невероятной скоростью поднял нас прямо в машине на последний этаж. Мой живот снова скрутило, ой не ко времени я сюда попала! Стало страшно, жутко страшно, от осознания власти и силы этого человека. Так просто, как планировала, мне будет не уйти. Вот же самоуверенная дура!

Воронов помог мне выбраться из салона, Эмма же поспешила это сделать сама.

– Пожалуйста, располагайтесь, – показал он на огромных размеров кожаные диваны, – сейчас к нам присоединится моя команда. Я оставлю вас на несколько минут.

Когда дверь за ним закрылась, Гуляева налетела на меня:

– Кара, послушай, я только одно не могу понять, зачем ему Золотов? Зачем он туда лично приезжает?! Он… Он так богат, что мог бы вообще никогда и ни о чем не думать! А теперь еще и нами с тобой лично будет руководить! Ой, мне плохо, подруга. Ой, где бы тут водички попить…

У меня уже не было сил думать об этом. Потрясения продолжали на меня налетать одно за другим. Я понимала, что попала в капкан. Жесткий, беспощадный капкан. И совершенно не представляю себе, как выбраться из него. Совсем обессилев, прошла к диванам и устроилась в углу одного из них. Будь, что будет. Сказал учиться – будем учиться. После урока намертво вцеплюсь в Эмму и уеду вместе с ней, чтобы он не предпринял! Пешком уйду, если что, мне не привыкать.

Через несколько минут, как и обещал, Воронов вернулся вместе со своей командой – несколько мужчин и женщин, одетых чрезвычайно дорого и весьма уверенных в себе. Все они прошли в помещение и, не сговариваясь, слаженно разместились на диванах напротив нас. Поздоровались и замерли в ожидании.

– Эмма, – обратился Воронов к моей напарнице, на которую сейчас было жалко смотреть, – расскажите, пожалуйста, остальным о компании «Одежда Золотова», цели, проблемы.

Воронов расположился довольно далеко, как бы желая наблюдать за происходящим со стороны. А еще через несколько минут в помещение вошли две девушки очень приятной наружности, обе они несли подносы с напитками – кому кофе, чай, лимонад. Передо мной же поставили явно отличавшуюся от остальных кружку с непонятным напитком, наклонившись ко мне так, чтобы никто больше не слышал, секретарь произнесла:

– Выпейте, это хорошее лекарство, отлично справляется с плохим самочувствием и головокружением, – при этом она настолько мило улыбнулась, что не хотелось возражать.

Приняла напиток и посмотрела в ту сторону, где сидел Мирослав. Он не обращал на меня никакого внимания, как будто бы был полностью увлечен рассказом Эммы. Еще раз посмотрела на жидкость в кружке и, решившись, сделала несколько маленьких глотков. А потом еще, и еще немного. Удивительно, но к концу рассказа Гуляевой меня полностью отпустило. Я расслабилась, доверившись подушкам подо мной, и увлеклась происходящим вокруг. Так, что даже не заметила, как быстро пролетело время.

Конечно, эта атмосфера была несравнима с тем, что происходило у Золотова. Другой уровень. Это как противопоставить сельский клуб большому театру. И люди другие – никаких склок, все пышут идеями. И эти идеи тут же, на месте рассматриваются, оспариваются и поддерживаются. Никаких тебе Снежан, сидящих на собственном троне и любящих не бизнес делать, а в мелких конфликтах сталкивать людей лбами. Эх, как жаль, что они с Золотовым сейчас этого не видят. Вот, о чем я всегда твержу, надо придумывать, делать, ошибаться или выигрывать. Но, делать! А не сидеть на методах двадцатилетней давности, только потому, что ты их придумала и тогда, очень давно, они дали результат.

И только сейчас до меня начало доходить, каким же смехотворным в глазах Воронова выглядело мое заявление, что он мне «не начальник». Да, он может выкупить «Одежду Золотова» как… понравившуюся вазу, и те, думаю, у него подороже стоят.

После «обучения», Воронов предпочел лично нас развезти по домам, я уже даже не сопротивлялась. Смысл? В любом случае, на его территории не мне указывать, что ему делать, а что нет. Главное, пусть отвезет. Главное выбраться из его рук, а там… Не знаю. Подумаю об этом завтра. На сегодня все мои силы исчерпаны до самого дна. На удивление, первой он отвез меня. К моим родителям, хорошо же успел меня изучить, ничего не скажешь.

Когда мы подъехали к дому, Воронов, наконец, заговорил.

– В свете новых изменений, я курирую ваш проект. По плану Золотова было – завтра выезжать в командировку по региональным магазинам. Мы не будем ничего менять. Если, Кара, ваше здоровье позволяет, отправляемся завтра в восемь утра вчетвером. Работу будем основывать на предложениях, разработанных сегодня вместе с моей командой. По уверениям Золотова, это может занять несколько дней. Все смогут поехать?

Все это он сказал холодным, деловым тоном. Это был вызов. Или нет. Может быть, он играет, а может быть действительно хочет решить проблемы в этой компании. К сегодняшнему вечеру меня уже начали терзать сомнения в том, что он преследует меня. Кроме момента в холле, больше Воронов не пытался приблизиться, только работа и все разговоры исключительно по делу. Даже придраться не к чему было.

– Жаль, что сообщаете в последний момент, – тут же ответила Эмма, – но я готова. Поеду на столько, насколько будет необходимо.

– Кара? – я вздрогнула, надо было что-то решать.

– Да, наверное, я тоже смогу, – неуверенно произнесла вполголоса.

– Тогда до завтра.

И на этот раз он помог мне выйти из машины, вежливо кивнул и тут же поспешил уехать. Я медленно побрела домой.