Глава 8

Я тонула в бредовом тумане, то копошась на поверхности, то проваливаясь глубже. Заставляла себя не спать и думать, вспоминать… Чей это был голос? Чья рука? Но сонная дымка упрямо забиралась в голову, лишая способности мыслить.

На нос упала тяжелая капля, за ней вторая… Я открыла глаза: откуда в комнатушке взялся дождь? Но комнатушка тоже исчезла, уступив место старому саду с вековыми турами.

Я лежала на чем-то твердом и мокром. Перед глазами мельтешили темно-красные пятна. На ярком синем фоне они то слегка подрагивали, то резко уносились стройным маршем влево, то взлетали всей гурьбой вправо… Я поморгала, ловя в фокус багровые резные листья, не знающие покоя на осеннем ветру.

Вместо моей узенькой кушетки под лопатками чувствовалась лавка. Та самая, синяя… Я попыталась приподняться на ней на локтях, но тут же упала обратно, больно стукнувшись затылком. Варх! Даже в иллюзии нет покоя для помятого тела.

– Грегори… Вы здесь? – прошептала в мокрый воздух, потирая саднящие запястья.

У меня болела щека и щипало губы, но я не помнила, когда успела пораниться. То ли сама ударилась, пока фермерским мешком с альта-цитронами моталась по полу вояжера. То ли похититель меня проучил, когда вырваться попыталась.

– Грег! – робкая надежда начинала умирать, толком не родившись.

– Софи… – прохрипел он откуда-то сзади, издалека. Глухо, обреченно. – Где ты сейчас?

Судя по звуку, Грег стоял за туром, шевелящим резными листьями, и почему-то не желал мне показываться.

– Не знаю, – призналась шепотом. – Меня везли в темноте по разбитым дорогам. Из тех, которыми давно не пользуются, потому как пассажиры на выходе костей не соберут…

– Долго везли? – упрямо продолжал допрос, и мне стало обидно.

Почему он не подходит? Почему не дает на себя посмотреть?

– Не помню точно… Я не все время была в сознании. Но довольно долго.

– П-почему… – его охрипший голос дрогнул и оборвался. – Почему ты лежишь, Софи?

– Устала, – выдохнула тяжело и попыталась приподняться, но тут же распласталась снова на деревянных досках. – Совсем нет сил!

Послышались шаги, и надо мной нависло посеревшее, заросшее двухнедельной щетиной лицо. Я лишь мельком его уловила, не успев рассмотреть, как оно пропало. Крепкие руки подняли меня, прижали к теплому телу. Грег уселся на лавку и уложил мою голову к себе на колени. Так было намного удобнее.

– Ты должна вспомнить хоть что-то. Звуки, запахи, цвета. Все, что чувствовала и видела, – хрипел Кольт, старательно отводя от меня глаза. Рассматривал что-то вдалеке, у парадного входа в дом. Только пальцами отрешенно поглаживал красную полоску на моем запястье.

– Не молчи, Софи, у нас очень мало времени. Я сейчас не в лучшем состоянии и мне трудно концентрироваться.

– Я так ужасно выгляжу? – всхлипнула растерянно. – Почему вы на меня не смотрите?

– Софи! – простонал Грег, опустил глаза и погладил меня по больной щеке.

По ощущениям, там все-таки был порез. Пол того вояжера был утыкан ржавыми шляпками гвоздей, и на одну из них я, похоже, напоролась.

Темно-зеленые, почти черные глаза сверкнули бешенством. Взгляд проплыл вдоль тела до самых щиколоток. Кольт со свистом вдохнул и вновь уставился на крыльцо.

– Я еле протянул эту ментальную нить, ты очень далеко, – пробормотал, глядя перед собой. – Держу ее из последних сил и не знаю, сколько еще смогу. Если перестану себя контролировать, если потеряю самообладание…

– Я поняла, да, – сглотнула виновато. Какая же я дуреха. – Посмотрите наверх: эти листья будто танцуют. И так у них ловко и синхронно получается, словно они тренировались веками…

Грег послушно задрал голову. Дождевая капля шлепнулась ему на нос, и он поморщился. Черная тень ушла с лица, мышцы расслабились.

– Я в небольшой темной комнате. Наверное, подвальное помещение, – попыталась вспомнить, что видела. – Стены пахнут сыростью и плесенью, пол каменный. Из окна идет другой запах – влажной листвы, леса, мха, грибов, гниющих яблок. Еще есть что-то цветочное. Вдалеке шумит вода, возможно, ручей или река. Я точно не в Тарлине и не в Либтоуне. Тут воздух более чистый, свежий.

– Ты связана? – Грег нагнулся и провел пальцем по щиколотке. Я невольно ахнула и дернула ногой: больно.

– Уже отвязали, – вздохнула. – Я в порядке, не волнуйтесь за меня.

– Шутишь? – его голос дрожал, не слушался.

– Я бежала к вам и мастеру Рэдхэйвену. Хотела рассказать, что Дани Темсфорд пропала, – вспомнила про самое важное. – Настолько сильно пропала, что прямо совсем! Ее даже Барбара не помнит. Уверяет, что не было никакой дочери. Он… Тот, с дурно пахнущими пальцами… Был на вечеринке и услышал.

Обреченно стукнулась о твердые колени. Кольт меня десять раз предупредил, чтобы была осторожнее!

– Это неважно сейчас, Софи, – успокоил Грег, прижимая меня теснее. – Что еще он сделал, кроме этого?

Горячая ладонь снова опустилась на щеку, погладила аккуратно, и от этой ненавязчивой ласки боль ненадолго прошла.

Вот бы навсегда остаться в иллюзии. Лежать на его коленях, тыкаться носом во вкусно пахнущую рубашку. Слушать, как шумит мокрая листва, сопротивляясь порывам анжарского ветра… Обратно в подвал совсем не хотелось.

– Больше ничего. Грегори, я правда в порядке. Только слабость невозможная, – сглотнула, чувствуя себя растекшимся по лавке киселем. – Мысли путаются. И я никак не могу вспомнить, откуда знаю его голос…

– Ты сказала про окно. Что в него видно? – безжизненно спросил Грег, слишком уж старательно разглядывая танцующую листву. Ловя лбом тяжелые капли.

– Оно маленькое. И очень высоко. Я не смогу к нему подобраться. Надо двигать кровать, а у меня совсем нет сил, – призналась со вздохом. – Такое чувство, будто внутри совсем пусто. Нет ни воли, ни желания.

– Софи, девочка… Тебе надо в него посмотреть, – уверенно прошептал Кольт. – Когда проснешься, не пей ничего, что тебе дают. И не ешь. Просто отдыхай, а как наберешься сил…

– Я попробую, – отважно кивнула его подбородку, протягивая к нему пальцы. Невыносимо хотелось дотронуться до щетины.

– Мне важен любой ориентир. Дом, гора, фермерский ангар, животные, транспорт… Ищи хоть что-то, – инструктировал Грег, и я заражалась уверенностью от его голоса. Вдруг у меня правда получится. – Потом ложись спать, а я попробую дотянуться еще раз.

Он опустил ко мне лицо – измотанное, уставшее, окрашенное черными тенями. Такое, словно Кольт пару ночей не спал, хотя пропала я только сегодня. Изумрудные радужки потускнели, сейчас в них не плескались искристые воды океанов Саци… Ярость, боль, нежность – вот что там было. Адская, право слово, смесь.

– Совсем вас счастливая семейная жизнь достала, да? – я криво улыбнулась, вспомнив, что Дафна так до вечеринки и не доехала. Наверное, рвет и мечет сейчас, что такой черноглазый «материал» ушел из-под носа. – И злость срывать не на ком… Беда…

С трудом подняв руку, провела ладонью по небритой щеке.

– Софи…

Он наклонился, потерся мокрым лбом о мой и ласково поцеловал в висок. Судорожно вздохнул… И мир вокруг дрогнул.

Я резко упала в черноту, на поверку оказавшуюся моей тюрьмой.

***

Весь следующий день я не притрагивалась к еде и питью, оставленным с утра безымянным похитителем. Он не спешил со мной знакомиться, и я не стремилась к встрече.

Сосредоточенно дышала, призывая свой организм очнуться от спячки. Наконец руки стали меня слушаться, а ноги – крепко стоять на полу. И мне удалось передвинуть кровать к окошку.

Чуть не упала с нее, стоило выглянуть наружу. Варх меня прибери!

Прямо перед решеткой ветер гонял по земле красный резной листок. Аромат старых роз вбивался в ноздри. А вдалеке стояла синяя лавка!

Боги Эррена… Как и желала, я оказалась в иллюзии. Только теперь она была реальной.

Следующие два часа я пыталась заснуть. Но сон, как назло, не шел: отдохнувшее тело кипело жаждой деятельности. И только когда за окошком стемнело, я провалилась в неуютную, липкую дрему.

…Я стояла в спальне. Той самой, с огромной кроватью с резным изголовьем и белым балдахином. И кем-то изрядно помятыми простынями. На секунду я задохнулась от ревности, но потом догадалась, что следы оставили мы с Грегом.

Иллюзия как-то умудрилась запомнить изменения, рожденные нашим в ней присутствием. Так странно: теперь иллюзорный дом казался обжитым.

– Грегори!

В вязком кисельном пространстве я побрела на поиски хозяина. Заглядывала в комнаты, обшаривала глазами стены, кричала…

Никого. Совсем никого!

Обойдя весь этаж и спустившись в сад, с отчаянием поняла: он не смог ко мне прорваться. Грег не удержал ментальную нить. Втянул меня в иллюзию, а сам войти не сумел… Связь оборвалась.

Я обошла огромное здание, расползавшееся и вширь, и ввысь. Магическими тросами к стенам до сих пор крепились разболтавшиеся строительные леса. Грег давно забросил реконструкцию, но тут все так и осталось. Замерло, застыло в ожидании своего хозяина.

Из гнилых досок торчали ржавые гвозди. Я смогла вытащить один и снова подивилась реальности нереального. Ладонь ощущала тяжесть, нос чувствовал запах старого, мокрого железа…

Расстроенно всхлипнув, я примостилась на влажной от дождя лавке. И что же теперь делать? Как рассказать ему, что я в анжарском доме?

В том самом, который он хотел передать Адаму, а потом Терезе. Смотрю на старый сад его родителей. Не только во сне, но и в реальности!

Я погладила пальцами старые доски, стряхивая влагу с мокрой скамьи. И процарапала гвоздем прямо по облупившейся синей краске:

«Я здесь»

Может, иллюзия и в этот раз запомнит изменение? И покажет ему, когда Грег решит хлебнуть своей эльфийской гадости и спрятаться тут от ужасной реальности?