Глава 18

Крайс с трудом разлепил веки. В тот момент, когда глаза мужчины открылись, его голову пронзила столь острая боль, что он невольно поморщился и вновь прикрыл глаза. Он лежал на сыром каменном полу, вокруг было темно и так холодно, что он не чувствовал своих рук и ног. Всё тело болело, точно он упал со скалы. Но услужливая память, выдала совершенно другую картину произошедшего. Он помнил битву. Помнил, как пришли вирги и он вместе с другими Властителями принял бой. Они наступали, и он чувствовал себя, точно маленький остров, который вот-вот готов погрузиться в пучину океана. Он стоял спиной к спине с Риком, чувствовал, как тот сражается, сплетая одно заклятие за другим, на пределе возможного, он пускал свои заклинания, щедро осыпая ими тварей вокруг. На кого-то из них, тех, что были помоложе и более восприимчивыми, они действовали, распыляя их бренные тела, превращая в простое ничто, а кого-то даже не касались. Но для таких находился меч Рикхарда. Как так случилось, что Рик пропустил удар, Крайс не видел, лишь тот миг, когда Рик начал заваливаться, он увидел тонкую струйку крови, что побежала по его виску. Он отвлекся, стараясь прикрыть их обоих, когда чьи-то крепкие руки, обтянутые серой сморщенной кожей, сомкнулись на вороте рубашки Рика и потянули мужчину на себя. Крайсу потребовалась всего доля секунды, чтобы вцепиться в тело друга. Как так вышло, что та тварь вытащила их обоих из гущи событий, он не помнил четко. Всё смешалось и произошло так быстро, что последовательность событий ускользала от него. Лишь какие-то фрагменты, как тварь легко подхватывает на руки его друга, а он в свою очередь, точно сумасшедший наездник запрыгивает на неё. А дальше бег на такой скорости, что весь темный лес сливается в сплошную бурую массу, серия хлестких ударов в лицо, такой силы, что он и сам не понимал, как его голова всё ещё была при нем. Должно быть тварь бежала и попутно собирала все ветки на своем пути. Ей-то может быть и не страшно, а у него морда теперь поди больше на шар похожа. Глаза даже до конца открыть не может… Рик!

Воспоминания о друге заставили мужчину с трудом перекатиться на живот и кое-как встать на четвереньки.

— Демоны, как же холодно, — прошептал он, щурясь и пытаясь разобраться где находится.

Это место больше всего напоминало собой пещеру или что-то подобное. Во всяком случае, пол под ним был каменным и холодным, над головой был потолок. Тут было сыро, влажно, промозгло и темно. Не совсем так, что ничего не разобрать, но к этому нужно было привыкнуть. Пока он бестолково шарил руками вокруг себя, где-то в углу раздался рваный вздох. Крайс спешно пополз туда, где слышал этот звук. В конце концов, вряд ли это была тварь. Как известно, этим тварям вздохи ни к чему…наверное…

Он и сам не знал, куда ползет, не говоря уже о том, что перед собой не видел ничего, даже собственных рук. Но дополз он достаточно быстро, как раз тогда, когда его ладонь оперлась о что-то мягкое и теплое, а далее последовал сдавленный хрип.

— Рик, это ты? — хлопая куда придется прямо перед собой вопрошал Крайс, чувствуя себя совершенно слепым. — Ты? — наконец его ладони добрались до лица, как он смог догадаться, как и то, что глаза эти закрыты. Он наклонился, пытаясь рассмотреть того, кто был перед ним, но безуспешно.

Озябшими пальцами он ощупывал лицо Рика, добрался до носа, пытаясь почувствовать дыхание. Но руки настолько онемели, что ему это не удалось. Тогда, его ладони заскользили вниз в поисках пульса на шее. С этим он справился. Удары под кожей он чувствовал.

— Жив, — облегченно выдохнул мужчина, обращаясь к силовым потокам вокруг. Он никогда не был сильным Властителем и никогда особенно не сокрушался по этому поводу. Ему всегда казалось, что если он не может чего-то добиться сам, то это лишь потому, что недостаточно старается. Но сейчас, он впервые жалел, что потоки силы столь упрямы в отношении него. Может быть потому, что он такой слабый Властитель, может быть, ещё по какой-то причине, но он не мог нащупать ничего вокруг, чтобы хотя бы попытаться отправить эти силы Рику. Но, казалось, что они попали в какой-то энергетический вакуум. Он ничего не ощущал вокруг.

Крайс тяжело перевел дыхание, и положил свои ладони на виски мужчины.

— Если кто-то и сможет нас вытащить отсюда, так это ты, — прошептал он, приводя дыхание в норму, — так, что ты уж постарайся дотащить мою задницу до дома…у меня вроде как дела ещё остались.

Мужчина прикрыл глаза, сосредотачиваясь на том доступном источнике энергии, что у него был. Где-то там, где билось его древнее сердце, теплилась искра его души. Он потянулся к ней всем своим естеством, отчаянно надеясь, что его скромных возможностей хватит, чтобы Рик пришел в себя, а он сам не сгорел, точно крошечная пылинка, брошенная в огонь.

***

«Мне всегда были безразличны люди, что окружали меня. Я честно это признаю, и мне хватает смелости говорить об этом открыто, не лукавя и не делая вид, что это не так. Раньше я думала, что разница между плохими и хорошими людьми лишь в том, хватает ли у них смелости признать своё лицемерие и вылезти из болота собственной добродетели. Те люди, что делали хорошие поступки, казались мне лжецами и слабаками. Я не верила никому. Это был мой мир, где всё казалось фальшивой блестящей мишурой. Мусором. Я не видела для себя будущего, где иные ценности обретут для меня смысл, кроме моей собственной жизни. Тогда я была слепа… Я была больна… Я была слепой и глухой. Прозрев и обретя слух, я наконец-то увидела. Это до сих пор кажется мне странным, но я учусь смотреть чуть дальше, слышать чуть больше и с каждым разом в моем мире появляется чуть больше смысла и цвета. Это удивительно».

Из размышлений ненаследной принцессы Дома Мэ, Йолинь Тай Мэ.

— Мы откроем портал к лагерю, где произошло нападение, — говорил Джодок стоя на заднем дворе дома, который и впрямь стал домом для Йолинь. Она слушала его, хотя мысли её были далеко отсюда. Всё её естество, точно птица готовая встать на крыло, стремилось вдаль отсюда. Туда, где всё ещё стучало дорогое ей сердце. Туда, где занимался рассвет её новой жизни наполненной смыслом и любовью к мужчине, которого она не была готова потерять. Они пройдут порталом, и она окажется достаточно близко к нему, чтобы если понадобится продолжить путь одной. Ей все равно, что они там будут расследовать. Ей плевать, к какому в итоге заключению придут. Для себя она знает самое важное. Остальное ерунда. Она дойдет, найдет и заберет то, что её. Йолинь всегда была такой. С самого своего рождения, она не привыкла ни сдаваться, ни делиться, ни тем более отдавать то, что считала важным.

Веня проплакала все глаза уговаривая её остаться. Женщина говорила что-то о злой судьбе женщин севера, что-то о том, что мужчины разберутся. Йолинь не слышала и её. Она лишь стёрла своей ладонью слёзы подруги, посмотрела на неё строго и сказала:

— Никогда не сдавайся, если всё ещё можешь идти вперёд иначе всё бессмысленно, — сказала она то, во что верила всем сердцем. Она никогда не была излишне религиозной. Её Богом были её убеждения, которым она следовала всегда. Она верила себе и в себя. И то, что она, казалось, сломалась на эти годы, в итоге сделало её сильнее. Её вера окрепла и стала стальным стержнем. Она больше не упадет. Ни за что не опустит руки.

Люди во дворе отошли подальше, позволяя Властителям творить арку для перехода. Йолинь последовала их примеру. Всё это время, казалось, точно она обособленный остров в этом отряде. Мужчины не пытались заговорить с ней или быть внимательными. Без Рика всё возвращалось к истокам. Её вновь не замечали. Сейчас, когда она могла контролировать свой дар гораздо лучше, ей было проще не обращать внимания на них в ответ. Лишь Суми, точно понимая всю важность происходящего, не отходил от неё ни на шаг. И это лишь предавало ей уверенности в собственных силах.

Когда мужчины прошли через открытый Джодоком и Адалем портал, настала очередь её и Суми. Она всё ещё помнила свой первый и неудачный опыт перемещения при помощи такой вот арки. Но в то же время, страшно почему-то не было. Она ощущала себя стрелой наложенной на тетиву, которую уже давно пришла пора отпустить.

— Ты, что потащишь тварь с собой? — спросил Адаль, не скрывая своей неприязни.

— Моя Иcкра не покинет меня, — скупо ответила принцесса, и уверено шагнула вперёд. Следом, ни на миг не замешкавшись, нырнул Суми.

— Невероятно, да? — усмехнулся Джодок, — Может, и нам стоит пересмотреть своё отношение к созданиям Ингвера?

Адаль молчал. Он и сам уже не знал, что им стоит, а что нет.

Всего лишь шаг, что разделял её между домом и путешествием в неведомое. Она сделала его не задумываясь. Впервые в жизни, она просто шла вперед, не взвешивая каждое свое действие. У неё не было никаких гарантий, что это её путешествие увенчается успехом. Людям безрассудным не показалось бы в её действиях ничего особенного, но для тех, кто видел бы жизнь её глазами — это был поступок. И в то же самое время ей нравилось то, что она делает. Несмотря на всю серьёзность ситуации, она чувствовала себя так, точно шагнула вслед за своим сердцем, и это придавало легкости каждому её действию, точно у неё появились крылья.

В следующий миг она и Суми оказались на поляне из её ночного кошмара. Её взгляд тут же заметался, а в голове появлялись образы виденного ею сна. Куда бы она ни взглянула, она тут же видела картины прошлого и сравнивала их с картинами настоящего. Сейчас не было дождя. Был студеный ясный осенний день, оттого было очень хорошо видно, что совсем недавно здесь произошло по-настоящему что-то ужасное. Куда бы ни упал её взгляд, он натыкался на ошметки серой плоти, буро-коричневые разводы, части тел, клоки волос. Земля была изрыта, кругом разбросаны какие-то вещи, тряпки, и боги ведают что ещё. Ей было тяжело смотреть на всё это, но она должна была. В то время как мужчины изучали место, где совсем недавно развернулась настоящая кровавая бойня, она заставляла себя быть невозмутимой и вспоминать каждую деталь своего сна. Ей всё ещё было нужно это место, чтобы продолжить свой путь. Да, сейчас она действительно искала кое-что конкретное, что могло бы ей помочь. Её не интересовало то, каким образом были призваны те твари, как и то, возможно ли было найти следы того призыва. Что в этом толку? Это было бесполезным, она знала ответы на эти вопросы. А торжество правосудия и вовсе ей было безразличным. Жизнь догонит любого совершившего зло, теперь-то она знала это наверняка. И платить по счетам рано или поздно, но придется.

Она отошла на край поляны. Туда, где как помнила, смотрела на Рика глазами той твари. Стоило воскресить в памяти тот образ, как она едва не упала, так как ноги её в миг ослабели. И вновь Суми пришел на помощь, встав рядом с ней, и позволяя опереться о свою широкую спину. Йолинь точно не заметила этого. Будто наяву она видела, как встают плечом к плечу Властители и войны, как кольцо вокруг них становится более плотным, а твари всё продолжают выходить из лесной чащобы. Она не видела страха в его глазах, лишь решимость стоять до конца. Меч в его руках не блистал на солнце, как это описывалась в героических поэмах, он просто держал его крепкой рукой Властителя этих земель. Она и сама не поняла, когда появились влажные дорожки слёз, но стоило ей это почувствовать, как она мигом смахнула их, отгоняя наваждение. Не время.

Она пыталась отыскать на поляне что-то из вещей Рика, чтобы дать Суми и позволить ему вспомнить запах. Ей казалось, что это может им пригодиться в дальнейшем. Но совсем скоро поняла, что это просто бесполезно. Из тех обрывков тряпок установить, где и чье было совершенно невозможно. Кроме всего прочего, она попробовала поднять одну такую, чтобы рассмотреть поближе. Но в тот же миг, её запястье свело такой судорогой и болью, что потемнело в глазах. Казалось, кто-то впился зубами в её предплечье, разрывая его. Такой агонии она не испытывала никогда прежде, словно мясо отдирали от кости. А вместе с тем, это был ужас, боль, страх, злость, решимость и снова страх. Сдавленно охнув, она усилием воли заставила себя разомкнуть пальцы и выпустить из рук лоскут чьей-то рубашки. Это было ужасно.

— Не может быть, чтобы мы ничего не смогли отыскать, — по-аирски пробормотала она, ходя по поляне. И в тот же миг, она вновь вспомнила Рика, его взгляд в тот момент, уверенный, сосредоточенный, полный решимости, и меч в его руках…меч…

Она вновь вернулась к тому месту, где видела его в последний раз. Но там ничего не было, хотя правильнее было бы сказать, там не было меча и было всё остальное. Она не была чувствительной девочкой из высшего общества. Вид крови не вызывал у неё ни рвотных позывов, ни чувства отвращения. Кровь — это всего лишь кровь. Но сейчас, зная, кто мог пострадать в этой битве….Рик, Крайс, близнецы… ей было больно смотреть на это. Очень и очень больно.

Она обернулась вокруг себя, пытаясь хотя бы представить, куда он мог деться в этой толчеи. Куда?

— Где ты? — по-аирски прошептала она, вкладывая в свой вопрос такое дикое отчаянье и желание отыскать столь необходимый ей сейчас предмет, что невольно замерла, увидев, как нежно-голубые нити, что она видела время от времени, вновь проявились причудливо переплетаясь между собой, превращаясь в тонкий жгутик, и устремились к совершенно противоположному краю поляны. Она далеко не сразу сообразила, что такое сейчас произошло. Волшебство Севера продолжало удивлять её по сей день. Но когда поняла, то уже не могла сдержаться, чтобы не побежать туда со всех ног, под удивленными взглядами мужчин, которые смотрели на неё так, точно никогда прежде не видели.

В общей сложности их отряд состоял из восьми Властителей, пяти воинов, в число которых входил и отец Марсии, а также Йолинь и её твари. Никто из северян не считал нужным признавать тот факт, что у этой самой «твари» есть имя. Каждый из них внимательно осматривал место развернувшейся трагедии. Властители считывали каждое использованное здесь заклятие. Эгиль же обдумывал, как ему выиграть момент и найти амулет, что он активировал в тот день. Он беспрестанно корил себя, что решил просто выкинуть эту штуковину, вместо того, чтобы унести с собой и кинуть в ближайшее болото. Но, демоны его разорви, он и предположить не мог, что сюда кто-то отправит не просто отряд, а отряд возглавляемый старейшинами севера.

Он краем глаза видел, как на другом краю поляны бестолково суетится жена Рика, и всё больше утверждался в мысли, что какой бы баба не пыталась казаться умной, дура она и есть. Сначала он немного испугался, не узнала ли чего эта аирская ведьма, раз потащила их всех сюда, но наблюдая за тем, как эта ненормальная рассматривает обрывки ткани и ошметки тел, окончательно успокоился. Всё, что его могло выдать, находилось за его спиной. Только бы найти или хотя бы проследить, чтобы никто другой не сунулся искать.

Мужчины привычно старались не замечать жену своего Властителя. Зачем она увязалась следом за ними, оставалось загадкой для каждого из них. Поверить в то, что она на самом деле переживала за судьбу Рика, мало кто из них мог. Каждый знал, как Рик отнёсся к навязанному браку, иллюзий по отношению к принцессе никто не испытывал, как и не верил, что здесь может быть замешана любовь или хотя бы симпатия.

Но в тот момент, когда на поляне, где они все находились, пришли в движение энергетические нити, каждый из Властителей устремил свой взор к тому, а точнее к той, что так запросто переплела сразу несколько нитей воедино и сейчас бежала через всю поляну. Они смотрели на неё не в силах понять и поверить, что такое возможно. Женщина Властитель, здесь и сейчас. Йолинь пронеслась, точно крошечный черный ураган, и чуть ли не нырнула в кусты у края поляны, доставая из них меч. И надо было видеть её лицо в этот миг. Вечно холодное и бесстрастное, сейчас на нем играла такая яркая улыбка. Она казалась младше, совсем девчонкой, когда вот так искренне улыбалась. И, почему никто из ни не решался сказать или сделать сейчас хоть что-то, точно увиденное никак не желало вписываться в привычную реальность. Она опустилась на колени, а перед ней легла тварь, так, чтобы их глаза были на одном уровне. Всё ещё продолжая улыбаться, она положила открытую ладонь за ухо животному, а вторую руку, сжимавшую меч, поднесла к его носу. Зрелище было столь странным и в то же время диким. Крошечная женщина и огромная тварь покорно сидящая перед ней.

Йолинь было всё равно, кто и что о ней подумает. Сейчас для неё не было никакой разницы, узнают ли окружавшие люди о том, что с ней произошло? Раскроют ли её тайны? Её ждал Рик и это было самым важным. Она прикрыла глаза, воскрешая в своем сознании образ того, кого так мечтала вернуть. Волосы, точно первый снег, высокий и широкоплечий, суровые, но не лишенные изящества черты лица. Его темные брови, точно два орлиных крыла и потрясающей глубины глаза, точно в самом их центре притаился настоящий шторм. Когда-то ей было страшно смотреть в эти суровые глаза. Страшно ровно до той поры, пока её тьма не нашла на самом их дне свой покой. Она показывала этот образ Суми и давала нюхать ему рукоять меча. Сейчас она посылала Суми всю свою страсть и желание найти этого человека. Она чувствовала, как и её друг загорается тем же энтузиазмом, что и она… Правда, Суми воспринял это больше, как азартное приключение. Охота, вот как бы она считала его эмоции.

«Плевать», мысленно махнула она рукой, «значит пойдем охотиться на мужа».

— Что ты делаешь? — не выдержав, заговорил Адаль, выступая вперед.

Она глубоко вздохнула, продолжая улыбаться.

— Он найдёт его, — воодушевленно сказала она.

— Что? — переспросил старейшина.

— Суми найдёт Рика, покажет путь, которым тот покинул это место, — от охватившего её возбуждения Йолинь начинала путаться в словах, и вспоминать чужой язык было тяжело, когда больше всего на свете хотелось сорваться с места.

— Каким образом и откуда такие выводы? — резче, чем следовало, спросил мужчина. В душе Адаль понимал, что ведет себя некрасиво, что должен держать себя в руках, но эта женщина просто выбешивала его одним своим видом. Она казалась такой надменной, холодной, безжалостной и непозволительно…красивой. Машинально прикусив внутреннюю сторону губы, он напомнил себе, первые три качества и именно поэтому в последнем не решался признаться даже самому себе.

— Он сказал…

— Он сказал? — изогнув бровь, переспросил мужчина.

Йолинь перестала улыбаться так же неожиданно, как и начала. И эта перемена была до дрожи пугающей. Будто бы вот живой человек — щелчок — глыба льда.

— Зачем спрашивать, если не слушаешь? — она взглянула на него, словно он был пустым местом, и тут же обернулась к твари, что продолжала сидеть у её ног.

Она отвернулась от старейшины, испытывая такое чувство, как если бы ей залепили пощёчину при всех этих людях. Точно он пытался посмеяться над ней и унизить. Зачем? К чему сейчас такие вещи? Хотя она и начинала привыкать к тому, что многое просто неправильно понимает в отношениях окружающих её людей, но думается, это был не тот случай.

Она перевела взгляд за спину Суми и совершенно случайно заметила, как Эгиль, воспользовавшись всеобщим переполохом, что-то ищет за деревом всего в нескольких шагах от неё. Сейчас, когда взоры всех собравшихся были обращены к ней и Адалю, он просто воспользовался, чтобы замести улики.

«Рыбак рыбака…» подумала она про себя, прекрасно понимая, что ничего другого, кроме собственных грешков этот человек искать здесь бы просто не стал.

Несмотря на то, что она и впрямь считала, что свершение правосудия и спасение её мужа, совершенно разные вещи, она так разозлилась в этот момент. Что совершенно не задумываясь о том, что будет делать, решительно поднялась и в несколько шагов оказалась за спиной у Эгиля. Сделала она это столь быстро, что ни Адаль, ни кто-либо другой из присутствующих, просто не поняли, как ей это удалось. Властители безусловно были и сильнее, и быстрее обычных людей, но никто из них не привык видеть то, как изменения влияют на женщину. Её внутренний источник усиливал реакции её тела, делая его более совершенным и сильным.

— Что-то потерял? — вопреки собственному кредо, никогда не терять контроль над собой и своими действиями, прошипела она, хватая мужчину за руку, и резко потянула на себя. Йолинь и сама не поняла, откуда у неё взялись силы, повернуть этого крепкого мужчину лицом к себе, но стоило этому произойти, как её щеку опалил жесткий, хлёсткий удар, а сама она точно тряпичная кукла, отлетела в сторону. Она даже толком не поняла, что произошло, не говоря уже о том, чтобы попытаться подняться, лишь почувствовала, как нечто огромное пришло в движение и пронеслось над ней, легко перепрыгивая её тело. Она попыталась привстать, чтобы увидеть, как молниеносно Суми набрасывается на того, кто посмел поднять руку на его вожака. Не было ни угрожающего рычания, ни единого звука или действия, что могли бы предупредить о его атаке. Быстро, тихо, ужасающе решительно. Один миг и его челюсть легко сомкнулись на руке Эгиля следом треск ломаемой кости и дикий вой того, кто посмел. Суми резко взмахнул головой, а следом отлетела и окровавленная кисть.

Йолинь машинально проводила её взглядом. Она смотрела на то, как подёргиваются окровавленные пальцы и просто не могла найти в себе сил оторваться от этого зрелища. Её в миг затопила чужая боль. Казалось, что там её рука. Хотелось кричать, машинально прижать к себе руку и упасть на землю, корчась от боли. Она глубоко вздохнула, отстраняясь от этих ощущений. Вышло достаточно быстро. Всего, несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Она вновь посмотрела на Суми, на тех, кто уже успел окружить его, обнажив мечи. Властители знали, что тварь не чувствительна к их силе. Как и то, что справиться с ней будет не так-то и просто.

Йолинь тяжело поднялась. Боялась ли она его сейчас? Произошедшее было неожиданным. Она не была к такому готова. Но, боялась ли? Нет. Она понимала его. Она была такой же. Сколько бы лет не прошло, как бы сильно она не старалась стать лучше, но на самом дне её души жил такой же хищник. Он всегда будет там, готовый ответить ударом на удар, защищать то, что дорого, не предупреждая врага о своем решении, а просто сминая его. Не из-за злобы, ярости или алчности, а просто потому, что никому не позволит пересекать границы того, что считает своим. Никогда не отдаст то, что признал.

Суми склонился над лицом Эгиля, точно впитывая испытываемый им страх и ужас, в то время как Йолинь поднялась на ноги и подошла к ним. Ни один из Властителей не решался неосторожным движением предрешить судьбу мужчины. Йолинь же подошла, не испытывая ни страха, ни злости. Она лишь положила ладонь на загривок Суми, чтобы тот понял, кто именно рядом, передавая ему то спокойствие, которое испытывала сама. Лишь сейчас она посмотрела вниз и увидела то, что так судорожно сжимал в уцелевшей руке Эгиль. Маленький медальон на тонком кожаном шнурке. Она легко наклонилась и вырвала из сжатых пальцев вещь, что была так важна для этого мужчины даже сейчас. Эгиль слабо замычал, но тут Суми склонился ниже, обнажая клыки, будто предупреждая, что у этого человека нет даже права мычать в сторону его вожака.

— Думаю, — сказала принцесса, поворачиваясь в сторону старейшин, — это поможет найти ответы на некоторые наши вопросы, — бросила она медальон Адалю, который, несмотря на испытываемую им растерянность, всё же сумел поймать его.

Мужчина внимательно взглянул на вещь, что дала ему принцесса, и лицо его точно окаменело. Взгляд стал жестким и непроницаемым.

— Что там? — спросил Джодок, продолжая неотрывно следить за Йолинь и её тварью.

— Там…приманка для охоты на тварей… — точно не веря собственным глазам, проговорил Адаль.

Поляну накрыла гробовая тишина, перемежаемая лишь стонами Эгиля и утробным рычанием Суми. Длилось это жалкие доли секунд, но каждый из присутствующих мужчин, не сразу смог осознать сказанное старейшиной. То, что один из них поставил Грозовой Перевал в такую ситуацию перед началом зимы ради Боги ведают чего, было неслыханно! То, что ни один из них не допустил даже мысли о подобной дикости — непростительно! И, кто в конечном итоге открыл им глаза?! Аирская ведьма и её тварь?!

Джодок одним резким движением убрал свой меч в ножны и решительно направился в сторону Йолинь, и тут же запнулся на середине шага. Так как, стоило ему это сделать, как Суми тут же повернул свою огромную морду в его сторону, предупреждающе скалясь и рыча. Зрелище было поистине жутким, учитывая весь контраст. Маленькая принцесса и на уровне её плеча огромная клыкастая окровавленная морда. Хотя сама Йолинь, казалось, даже не обратила на это внимания.

— Я хочу подойти к нему, — нарочито спокойно, сказал мужчина.

Йолинь лишь кивнула и каким-то образом тварь послушалась её.

Суми легко отпустил то, что могло считаться добычей. Вожак слишком часто внушал ему, что двуногие — гнилое мясо, есть плохо. И, хотя, на вкус вроде бы было неплохо, жрать их почему-то он не хотел. Но это не расстраивало его. В их логове было много мяса. За ним можно не бегать, и вожак разрешает его есть. А ещё он может охотиться на маленьких серых прыгающих зверьков, и на больших тоже. Главное, чтобы не лысые и не двуногие. Это он понимал.

Тем временем как Суми просто встал с другой стороны от Йолинь, Джодок сумел подойти к Эгилю. С его рук легко слетело заклятие, которое остановило кровь и обезболило рану. Мужчина часто дышал и смотрел на Властителя прибывая на грани сознания.

— Обычно, — заговорил старейшина, — я так не делаю. Но сейчас, я хочу знать ответы на свои вопросы и не дам тебе возможности солгать, — достаточно тихо сказал он, но каждый из присутствующих хорошо расслышал каждое слово старейшины.

Джодок лишь едва коснулся мужчины, вплетая в свое прикосновение ещё одно заклятие, которое бы не позволило ни солгать, ни умолчать. Заклятие, которым северяне пользовались крайне редко, и которое считалось из разряда запретных, поскольку в этих землях свобода воли всегда ценилась прежде всего.

— Имеешь ли ты отношение к произошедшему? — тем временем спросил он.

— Да, — точно через силу прохрипел Эгиль.

— Использовал ли ты приманку для охоты на тварей, чтобы произошло нападение на Властителя Грозового Перевала?

— Д-да, — сквозь зубы процедил мужчина, а дыхание его стало хриплым и рваным. Словно он отчаянно сопротивлялся и пытался промолчать, но ничего не получалось.

— Зачем ты это сделал?

Эгиль задышал часто-часто, и какое-то время молчал. Но той магии, что использовал Джодок невозможно было сопротивляться, и вскоре мужчина вновь заговорил. Речь его была сбивчивой и прерывистой, но каждый из присутствующих с ужасом понимал, куда завела алчность и жадность отца и дочери.

— Он выгнал её, хотя она была беременна от него! Привел в дом эту, — с ненавистью взглянул Эгиль на Йолинь, — хотя должен был сделать своей женой мою дочь! Её ребенок дитя Властителя, на что он их обрек?! А, как же я? Кем становился я вместо того, чтобы стать его правой рукой? Никем? Я мог бы справиться гораздо лучше его! Гораздо! — продолжал вопить мужчина.

— Ройс и Торей, — обернулся Джодок к мужчинам, что слушали и не могли поверить в правдивость происходящего. Двое воинов подошли к старейшине. — Доставьте его обратно…

— Обратно? — не выдержала Йолинь.

— Вы предлагаете тащить его с собой? — изогнув темную бровь, поинтересовался старейшина.

— Я предлагаю, просто оставить его и его игрушку здесь, — холодно сказала принцесса.

На самом деле Йолинь понимала, что стоит вернуть Эгиля в земли Грозового Перевала, чтобы там уже его допросили и судили, как положено. Но, сейчас, её душил гнев. В то время как её Рик неизвестно где, столько людей просто разорвано на части, и ещё неизвестно сколько ходят ни мертвые и ни живые по этим лесам, этот человек будет в тепле и безопасности тюремной камеры?! Так, у них тут принято?!

Её взгляд был таким темным, голос холодным и бесцветным, что у большинства присутствующих здесь мужчин, мороз пополз по коже от слов принцессы.

— Это неразумно, — покачал головой Джодок. — Народ должен знать, кто виноват в произошедшем.

— Наказание должно быть соразмерно преступлению, — жестко чеканя слова, сказала она.

— Оно будет, — заверил её старейшина, прямо приняв тяжелый взгляд принцессы, хотя даже ему, больше всего хотелось отвернуться. Он не хотел озвучивать при всех то, что на самом деле думал сейчас. Женщина, что стояла перед ним, была воплощением мечты, каждого Властителя севера. И на самом деле он хотел, чтобы Эгиль не просто был осужден. Он собирался придать огласке всю эту некрасивую историю, как и то, что на самом деле никакого нерожденного ребенка Властителя не существует. Но всё это необходимо было грамотно преподнести людям, чтобы Йолинь смогла стать не просто своей в их стране, а той, кто отправилась спасать мужа, несмотря на опасность. Он уже видел, как это можно будет изложить. Хотя самой принцессе, похоже, было абсолютно наплевать, кто и что о ней думает. Как Властитель он заглядывал на многие годы вперед, предвкушая плоды, что принесет этот союз между Риком и Йолинь… Да, осталось лишь найти первого или в случае чего, найти того, кто сумел бы его заменить.

Если бы Йолинь знала о том, что на неё смотрят больше как на племенную кобылу, чем на человека, то не сказать, чтобы удивилась. Её с самого детства так растили, вот только самой женщине всегда было плевать, что там от неё ждут.

— Хорошо, — нехотя согласилась она, с таким видом точно давала своё одобрение на действия старейшины. И тут же добавила. — Хорошо, если так… — почему-то чувствовалась какая-то недосказанность в этом из разряда «лучше бы тебе оправдать мои ожидания».

Джодок кивнул своим людям и те сноровисто подхватили Эгиля под руки и потащили к порталу, что уже открывал Адаль. Стоило им исчезнуть с поляны, как заговорил уже Адаль.

— Я так понимаю, что у нас всё равно нет другого выхода, кроме как следовать за…тварью? — скептически изогнув бровь и скривив губы в подобии усмешки, поинтересовался он.

На что получил весьма многозначительный ответ, когда Йолинь и Суми практически синхронно повернулись к нему спиной и устремились в лесную чащу. Всё это словоблудие отнимало время. Не её, а её мужчины. Она кожей чувствовала, как ускользают секунды. Ждать, объяснять, уговаривать. Надоело! Она бы не удивилась, если бы никто не шагнул следом за ней. Но, как это ни странно, к собственному удивлению, почувствовала, что следом за ней устремились все мужчины.

Сколько им предстоит пройти, прежде, чем они найдут искомое? Она не имела ни малейшего понятия. Лишь знала, что Суми уловил своим сверхусиленным изменением чутьем нить, которая и вела его сейчас. Он чувствовал Рика, вот только не мог дать ей понять, как скоро они смогут найти его.

«Ничего» уговаривала она саму себя, «пока есть шанс, всё, что от неё требуется — это идти вперед. А, если Властители передумают искать его? Что тогда? Даже, если смогу найти, как быть дальше…»

Это были вопросы, ответ на которые она не знала. Впервые в жизни, не знала, но шла вперед.

— Чувствую себя идиотом, — сквозь зубы процедил Адаль, делясь таким откровением лишь с братом, потому как их двоих сейчас накрывал полог, за которым никто бы не смог подслушать их разговор. — Тащимся в самое сердце проклятого леса, а путь нам указывает тварь. Как долго ты будешь ей это позволять?

— Ровно до тех пор, пока возможный вред не станет больше возможной выгоды, — легко отозвался Джодок.

— И, когда же? Будем ждать, пока нас не разорвут на части?

— Нет, лишь угрозы, что нас разорвут на части. Я хорошо отношусь к Рику, но рисковать жизнью целого отряда и её, — кивнул он в спину Йолинь, что шла сейчас первой, — я не стану даже ради него.

— Это следовало сделать ещё на поляне… Ты же должен понимать, что шансов на то, что он жив нет?

— Я не хочу стать врагом для неё, — покачал он головой. — Если она хочет, мы прогуляемся немного. Лишь до тех пор, пока это относительно безопасно, потом, если что-то произойдет, мы вынужденно вернёмся. Вот и всё. Йолинь несчастная вдова, которая раскрыла заговор, изо всех сил пыталась спасти мужа, но не смогла. Так рождаются герои.

Ненадолго между мужчинами воцарилось молчание. Каждый из них думал об одном и том же, но совершенно по-разному. Джодок, всегда рассудительный и прагматичный, он любил, когда в его жизни правит всем расчет. Риску он предпочитал контролируемое падение, когда вроде бы всё идет своим чередом и в то же время, он всегда может остановиться или скорректировать события. Отдавая Йолинь Рику, он не рассчитывал на подобный результат. Он хотел лишь узнать, возможно ли, при надлежащих условиях, создать женщину с той же продолжительностью жизни, что и у них. О, том, что эти двое…нет, не так, что Рик всё поймет и позволит Йолинь сформировать свой собственный источник он думал, как о чем-то маловероятном. Йолинь казалась ему темной лошадкой. И, положа руку на сердце, он предпочел бы видеть её в качестве результата его первоначальной идеи. Как и любой правитель, он знал от кого может избавиться в случае необходимости. Понимал возможные угрозы. В принцессе Аира сейчас сошлось воедино несколько факторов, которые коробили и притягивали его одновременно.

Сейчас она была самой ценной жительницей Севера. Сейчас она была потенциально опасной, непредсказуемой и пока неуправляемой жительницей севера. Он всё ещё не знал, чего от неё ожидать. Какой сделали её эти годы на севере? Несет ли она в себе опасность для жителей Аранты? Именно поэтому, взвешивая все возможные варианты событий, он принял решение подыграть принцессе, чтобы заручиться её доверием. Возможно, он мог бы помочь ей пережить трагедию, связанную с гибелью Рика? Мог бы обучить её, стать другом, а, в дальнейшем, быть может и больше, чем другом?

Адаль же, в отличии от брата, никогда не мог раскладывать свои мысли и эмоции столь же скрупулезно и тщательно. Он не был глупцом, но горячность его натуры частенько брала верх над разумом. Ещё полгода назад, когда он вновь увидел принцессу в зале Совета, он смотрел на неё, как на пустое, капризное ничтожество. Он не мог воспринимать её иначе. Хотя идея Джодока была озвучена Рикхарду, как их общее решение, сам Адаль предпочел бы сгноить её на окраине того обрыва. А, уже после того, как принцесса издохла бы от старости, отправить её кости на родину, чтобы не осквернять их землю прахом чужестранки. Он даже себе не признавался в том, что ненавидел эту женщину. Это было бы слишком постыдно испытывать нечто подобное к пустому месту. Но, так и было. Что же изменилось сейчас, что, смотря на тонкий девичий стан, в его груди всё горит и сжимается от боли. Куда бы он ни смотрел, чтобы ни делал, он ловит себя на мысли, что смотрит на неё. Его тянуло к ней. И это злило! Но, что могло измениться за столь короткий промежуток времени? Было ли причиной то, кем она стала? Может быть, изменения, затронувшие её сущность, сделали её более притягательной для него, как для Властителя?

«А, может, ты просто увидел нечто большее, чем сам себе нафантазировал под маской ледяного безразличия? Огонь, такой же огонь, что бушует и в тебе самом?»

— Фигня всё это, — тем временем вслух сказал мужчина.

— Думаешь? А, мне так не кажется, — пожал плечами Джодок.

«И, мне», нехотя подумал Адаль.

И хотя эти двое и не озвучивали вслух, что мотивации продолжать поиски Рика с каждым шагом для них становится всё меньше, но это вовсе не значило, что их такого громкого и явного нежелания идти вперед не слышит и она.

Йолинь с силой сжала кулаки. С каждым шагом она всё больше жалела о том, что взяла с собой весь этот отряд. Если большинство мужчин и не верили, что Рик мог остаться в живых, но шли из чувства долга перед своим учителем, другом, Властителем. То двое самых важных члена их отряда те, кого будут слушать, если придется выбирать, всё больше желали отступить. Она чувствовала это. Внутри у неё всё кипело от негодования и злости. Но длилось это недолго.

Почему-то перед мысленным взором встала картина из её прошлой жизни во дворце. Тогда ещё совсем маленькая девочка, она бежала по крылу, отведенному для женщин. По её щекам текли обжигающе — горячие слёзы. Она рыдала в голос и не знала, как заставить себя остановиться. Она совсем плохо помнила, что стало причиной тому, что она была в такой истерике. Но очень хорошо запомнила руки женщины, что совершенно неожиданным образом сомкнулись на её плечах. Нурико смотрела на неё строго и говорила в тот день точно так же.

— Почему ты решила, что вправе вести себя подобным образом? — она помнила этот вопрос, но почему-то совсем не помнила, что отвечала тогда. — В твоих венах течет кровь Солнца, — укоризненно покачала головой женщина, — разве позволительно быть столь расточительной, когда дело касается земли?

Она помнила, что лишь хлопала в ответ ресницами, совершенно не улавливая суть. Но почему-то очень хорошо запомнила слова Нурико, смысл которых дошел до неё лишь в день, когда с Нурико сдирали кожу за то, что та попыталась сделать с ней.

Она была ребенком, но помнила очень хорошо, что подумала в тот день, когда стала свидетелем этой казни над человеком, что поднял руку на Кровь Солнца. Чтобы не сойти с ума, чтобы удержать ускользающее сознание, чтобы не опозорить себя слезами над несостоявшейся убийцей — она не будет расточительной. Её эмоции станут на вес золота. Она больше никогда не будет расточительной.

Глубоко вздохнув, она потянулась к той убежденности, что Рик всё ещё жив и понемногу стала передавать её другим, намеренно избегая старейшин. Как ни крути, они могли понять, что она делает, а ей это было совершенно ни к чему.

Чем дальше их небольшой отряд уходил в лес, тем сложнее было идти, особенно Йолинь. Сутки без нормального отдыха. Столько переживаний, нервное напряжение, боль в разбитой губе ощущалась теперь, как легкий дискомфорт, по сравнению с тем, как болело тело, голова. Пульсирующая и немного ноющая боль, от которой, казалось, всё уже плывет перед глазами. Йолинь не знала такого понятия, как энергетическое истощение, которое мог испытывать Властитель, использовавший слишком большой объем собственных сил, потому списывала всё на собственную усталость. Умом она понимала, что они должны сделать привал. Никому не будет проку от уставших мужчин и бессознательной женщины. Но в то же самое время, она боялась, что стоит ей заснуть, как старейшины тут же отправят её под стены Грозового Перевала. Этого допустить она не могла. Точно глупая мышь, она всё сильнее загоняла себя в мышеловку, ощущение было именно таким.