Глава 23

Я плюхнулась на диван в смешанных чувствах.

Вот как быть, когда чертовски соблазнительный парень открытым текстом говорит, что не прочь закрутить с тобой небольшой романчик, а? И этот парень с первой космической скоростью начинает превращаться в парня твоей мечты? С той маленькой разницей, что он действительно существует?

Есть только маленький минус: вместе вы будете ровно неделю.

Зато это будет восхитительная неделя, словно взятая из кассовой романтической новогодней комедии. Неужели кто-то в здравом уме может от неё отказаться?

Я вот не могу. Я ужасно хочу вернуться на кухню, сесть Кириллу на колени, поцеловать его и сказать, что он потрясающий. Что я хочу пойти с ним на лыжах, запечь вечером в камине картошку, отрастить ему волосы и заплести косички, и сделать ещё миллион глупостей, которые только и может сделать влюблённая девушка. Не говоря уж о том, чтобы нечто чудовищно непристойное свершилось под ёлкой как минимум в трёх позах. Я даже согласна на иголки, впивающиеся в голую спину, и на запутавшиеся в волосах клочья мишуры.

А вместо этого я, как дура, строчу что попало на клавиатуре. Пусть не худшее, а порой и очень даже отличное что попало, пусть даже оно попадает порой не туда, и не так, и не сколько раз, сколько нужно… и пусть даже оно порой уносит меня в мир романа так ярко и остро, что я на миг забываю, где нахожусь…

Кирилл не здесь, не рядом со мной. И я ни на секунду об этом не забываю.

Я не подняла головы, когда Кирилл вошёл и устроился со своим ноутбуком наискосок от меня. Просто продолжала писать. Когда войдёшь в ритм, а в соседней вкладке нет браузера, в котором так хочется нажать клавишу обновления, это легко. Трудно, наоборот, оторваться.

Несколько раз Кириллу звонили, и он даже не думал выходить из гостиной. Впрочем, разговор был явно деловым, сухим и предназначенным только для своих, увы, хоть я и навостряла уши. А жаль: реальный диалог настоящих миллионеров можно было бы украсть и вставить в роман. Впрочем, сегодня, ехидно подумала я, я украду целую великосветскую вечеринку. Надо же изучать матчасть.

На часах была половина шестого, когда я закончила дневную норму, но Кирилл и не заикался об обеде. Хм. Что ж, раз у нас самообслуживание…

Я сделала копию файла на флешку, отложила ноутбук и уселась у неразожжённого камина. Сложила правильной горкой поленья, как я подсмотрела у Кирилла, достала щепки и кусочки газеты из маленькой корзинки. И самыми банальными спичками разожгла огонь.

Угли не скоро проговрят. Но я никуда и не торопилась.

— Впервые вижу, как у меня дома девушка разжигает огонь, а не просит меня, — произнёс Кирилл. — Даже Вера никогда этим не занималась.

Он стоял за моей спиной: я даже не заметила, как он подошёл.

— Хочу печёной картошки, а ради еды я на всё готова, — легко сказала я. — Присоединишься?

— Вместо скучной работы? Да на раз.

Картошку Кирилл притащил сам вместе с уже нарезанными ломтиками масла и сыра, и мы устроились у огня, скрестив ноги. Полешки прогорели довольно быстро, и первая порция картошки отправилась по углам, подальше от затухающего пламени.

— Люблю смотреть в огонь, — проговорил Кирилл. — Огонь и падающий снег.

Я взглянула на стеклянную стену. Новогодний снегопад прекратился, но лежащие сугробы никуда не делись.

— Новогодняя сказка продолжается, — сказала я. — У меня никогда раньше не было такого Нового года. У живого огня и с ёлкой.

— У меня, признаться, тоже, — помолчав, сказал Кирилл. — Я никогда не оставался здесь на праздники. А в клубах вот так у камина не посидишь.

Я вскинула бровь.

— Ни разу не спал у камина с девушкой под одним одеялом?

Кирилл хмыкнул.

— Напрашиваешься, ежонок.

— Ни капельки.

— А я бы проснулся вот так с тобой, — задумчиво сказал он. — Только ты ведь всё равно сбежишь, сверкая босыми пятками.

— Ты всегда можешь мне приказать.

— Приказать тебе сменить удобную постель на жёсткий пол и остывший камин? Ну я всё-таки не полный злодей.

— А по тебе не скажешь.

Кирилл только покачал головой.

— Такое ехидное и колючее существо, как ты, ещё поискать надо. Это следует пресекать в зародыше. Сколько ты там сидела сегодня в сети, три часа? До вечеринки три с половиной. Как раз компенсируешь.

Я охнула.

— Это нечестно! Я устала!

— Тебе про проблемы индейцев процитировать? Шерифа они не волнуют. — Кирилл осторожно достал из камина четыре картофелины, и начал загружать в них масло и сыр. — Мне тоже не всегда хочется оставаться в офисе до одиннадцати вечера.

— Как ты с такой нагрузкой вообще собираешься работать из дома, когда появятся дети? — недоверчиво спросила я.

— Форс-мажоры случаются. У меня — редко. Чудовищное количество работы можно делегировать, ежонок. И я делаю это очень хорошо. С тобой, например.

— Да уж, нашёл себе подчинённую, — пробормотала я.

— И сейчас буду её кормить.

Кирилл протянул мне картофелину. Она пахла так призывно, что мне захотелось сглотнуть.

— Попробуй.

Я протянула руку, но Кирилл покачал головой.

— Только из моих рук. Откусывай.

Я задохнулась.

— Я есть хочу!

— Проблемы индейцев, — неумолимо сообщил Кирилл. — Тебя когда-нибудь властные издатели кормили из рук? Вот и наслаждайся.

Я бросила на него уничтожающий взгляд. И, закрыв глаза, потянулась к вожделённому картофелю.

Кожура хрустела на зубах: губы вмиг оказались перепачканы золой. Картошка обжигала язык, но вкуснее я не ела ничего в жизни.

— Знал, что тебе понравится.

Вместо ответа я придвинулась ближе и откусила ещё.

Второй рукой Кирилл обнял меня за плечи. А потом наклонился и отправил остаток картофелины в рот. Мои глаза возмущённо расширились.

— Эй!

— Есть ещё. Не будь жадиной, ежонок. К тому же ты тоже вкусная.

Прежде чем я успела понять, к чему это он, Кирилл протянул руку, и его пальцы легли мне на подбородок.

— Вот так, — сообщил он, и быстро коснулся моих губ.

Совсем мимолётным поцелуем, но я чуть не потянулась за ним в ответ, так приятно это было. Мне хотелось ловить его губы ещё, и не только губы. Но я сдержалась.

Кирилл отстранился, и я засмеялась: теперь рот и подбородок были перепачканы чёрным и у него.

— Ну, раз уж терять всё равно нечего, — бодро сказал он, доставая вторую картофелину, — и моя репутация кулинарного сноба загублена навсегда — продолжим?

Я кивнула.

Доев картошку, я уронила Кириллу голову на плечо, и у меня екнуло сердце, когда его пальцы нашли мою руку.

— Сильно боишься вечеринки? — негромко спросил он.

— Нет, конечно. Я же завсегдатай.

Он усмехнулся.

— Так держать, ежонок. Ты там ещё их всех построишь. Только не забывай улыбаться.

— И писать роман, — вздохнула я. — Пойду.

Я уселась на диване с ноутбуком, а Кирилл несколько минут спустя вернулся с книгой и улёгся возле камина. Кажется, Макс Фрай. Вот уж не думала, что он любит лёгкое фэнтези…

— Иногда впадаю в детство, — сказал Кирилл, заметив мой взгляд. — Нет, могу взять Умберто Эко, надеть очки и поговорить о семиотике. Но вообще я надеюсь, что ты примешь меня таким, какой я есть.

— Ты человек, который хочет дать мне миллион, — пожала плечами я. — У тебя могут быть любые привычки. Правда, если бы в соседней спальне нашёлся бы склад мёртвых тел в полиэтилене, я бы возражала.

— Комплиментов моему кулинарному мастерству и литературному вкусу, я вижу, от тебя не дождёшься.

Осыпала бы я тебя комплиментами, подумала я, покосившись на его футболку. И не только комплиментами. И начала бы с горячей загорелой спины, потом перешла бы на грудь и живот, и совсем немного времени прошло бы, пока и вовсе не освободила от одежды. Я не роковая соблазнительница, но с радостью бы сделала одного кулинара своим главным блюдом.

Но придётся ограничиться развратом в романе.

На секунду я всё-таки задержалась взглядом на Кирилле. Как было бы здорово лежать вдвоём обнажёнными у горящего камина после занятий любовью, под одеялом или без него, чувствовать его тело, когда он обнимает меня сзади, целовать пальцы, вслушиваться в сонное дыхание, болтать всякие глупости… или просто молчать, глядя в огонь, и знать, что рядом самый лучший в мире мужчина.

Не для меня.

Кажется, мой текст меня заждался. И продолжу я, пожалуй, чем-нибудь погорячее.