Глава 31

Я воззрилась на него.

— А если я откажусь с тобой на эту тему общаться?

— Напомню, что у тебя нет права выбора, — бодро произнёс Кирилл. — Ты решаешь, что тебе писать, я решаю, как тебе писать. Без альтернатив, извини.

Я глубоко вздохнула. Ну ладно, выдам ему стандартный набор, может, отвяжется.

Хотя от него дождёшься.

— У меня психологическая травма, — мрачно произнесла я.

— Очевидно и ожидаемо. Дальше.

— Меня никто не любит.

Кирилл хмыкнул.

— Спорно, но тоже ожидаемо. Ещё что-нибудь?

Я обхватила руки коленями, не глядя на него. В камине оранжевые искры мигали в догорающих углях, над ними уютно горело пламя, и не хотелось думать больше ни о чём.

Пальцы Кирилла потянули меня за ухо.

— В молчанку играть я тоже умею, — сообщил он. — Получше некоторых. Но сейчас ты мне ответишь. Почему у тебя не получается писать, ежонок? Что в этом мире так сбило тебя с ног?

Я дёрнула головой, но он держал крепко.

Осталось только упрямо молчать.

— Ежонок, я не отстану, а ухо у тебя не казённое. Или мне взяться за другое?

Сказать ему правду? Сказать, что мне стало совершенно неинтересно, что произойдёт в моём романе с выдуманным Кириллом, если я не нужна настоящему?

И как это мне поможет?

Глупо.

Я покосилась на Кирилла. На уютного, домашнего, совершенно настоящего Кирилла в светлых джинсах и бежевом лыжном свитере. Должно быть, он был чудовищно занят эти полдня, раз даже не выкроил времени на душ; выходные закончились, наступило третье число, а вместе с ним — и рабочие будни, звонки, письма, консультации…

А он сидит здесь со мной.

Интересно, как пахнет его кожа под свитером? Какая она на вкус, если прикоснуться губами? Лизнуть, провести пальцами по животу, скользнуть вниз, отогнуть резинку трусов, приспустить их, коснуться губами, потереться щекой…

Щёки вспыхнули мгновенно. Я резко отвернулась.

Мужские пальцы бесцеремонно дёрнули моё ухо.

— В четвёртый раз спрашивать не буду. Просто поставлю в угол на два часа.

Я с возмущённым видом обернулась. Он серьёзно?

— В угол, — подтвердил Кирилл. Он не улыбался. — В самый настоящий. По-моему, более подходящего места для наказаний ещё никто не придумал со времён Карлсона. Лечит от прокрастинации, уходов в несознанку и излишней дерзости. Вообще, я считаю, такой угол должен быть у каждого редактора. А как бы это повысило производительность вне издательств…

— Даже тут думаешь, как бы заработать, да?

— Ежонок, у меня под это заточены мозги. А вот ты, кажется, совершенно не хочешь сделать правильных выводов. Что ж…

Кирилл со зловещим видом выпустил моё ухо и потянулся ко мне. И явно не для того, чтобы потащить в юдоль разврата. Чёрт! Я не хочу стоять в углу два часа, мне писать надо, мне…

Стоит сказать ему правду. Так или иначе.

— Ты больше меня не хочешь, — выпалила я.

Кирилл остановился. Опустил руки.

— Враньё, причём наглое, — сказал он негромко. — Передёргивать тоже надо уметь, ежонок.

— Я не передёргиваю. Ты сам честно мне ответил.

Кирилл смотрел на меня, наверное, минуту. Потом раскрыл руки.

— Иди сюда.

Я опасливо посмотрела на него.

— Это ещё зачем?

— Покажу тебе много неприличных фотографий.

Да он издевается!

— Иди сюда, — произнёс Кирилл чуть тише, но с такой властностью, что я вдруг не посмела отказаться. И придвинулась к нему.

Он листал фотоальбом на телефоне. Я увидела Веру, стоящую в обнимку с Марком, семейное фото, потом незнакомых молодых людей и девушек в строгой офисной униформе, вздрогнула, когда мне показалось, что я увидела Марину…

А потом поняла, что ни одной фотографии Марины здесь не было.

— Ты стёр все её фото, — потрясённо произнесла я.

— Угу.

Кирилл ещё раз провёл пальцем по экрану. И я увидела…

Могла бы догадаться.

Солнечное утро. Одеяло, откинутое с плеч. И совершенно сонная я в розовом шёлковом топике и шортах, разметавшаяся во сне.

— Маленькое сонное существо, — негромко сказал Кирилл. — Такое же красивое, как и вчера.

— Тяп, — пробормотала я. — Именно такие звуки и должно издавать очаровательное сонное существо, верно?

— Вообще-то оно должно выдавать один авторский лист интересного текста в день. Но для начала и «тяп» вполне сойдёт.

— А ты, получается, опасный тип, распространяющий фотографии личного характера.

— Вот ещё. Сам снял, сам просмотрел, сам никому не отдам. Всё честно.

Я уткнулась носом в его руку. Почему-то мне было очень приятно. Хотя его сегодняшние слова никуда не делись.

— Ты ведь веришь в себя, ежонок, — почти нежно сказал Кирилл. — Бесконечно веришь в себя. Тогда зачем тебе грязь из реального мира, если она не липнет к тексту? Ты всегда будешь реагировать на оскорбления, критику, подколки, подлости: ты живая. Но это никогда не будет мешать писать. Только если ты позволишь. А я тебе не позволяю.

Он отложил телефон, обнимая меня крепче.

— Текст живёт отдельно, — тихо сказал он. — Если у тебя в романе проедет многотонный грузовик, тут даже лёд в луже не треснет. А если в реальной жизни кто-то решил поглумиться с дурацкими фотографиями… разве Кирилл перестанет ждать Ирину всю ночь под дождём?

Я с подозрением покосилась на него.

— Если ты снова подглядываешь…

— Видел два абзаца краем глаза. Не считается.

— Хм.

— Видишь, я выкрутился.

Я слабо улыбнулась, уткнувшись лицом ему в свитер. Весь день хотела это сделать.

— Ты всегда выкручиваешься.

— Не всегда. — Кирилл поймал мою ладонь. И поцеловал её. — Сегодня ночью я выкручиваться не собираюсь.

Он прижался губами к запястью. Я ахнула, подняв голову.

— Ты…

— Никуда не ухожу. — Его пальцы скользнули по рукаву блузки вверх. — Никуда не исчезаю. И ни на секунду не сомневаюсь в том, что ты самый колючий ежонок в мире.

Кирилл коснулся моего подбородка.

— И самый желанный.

Треск дров в камине. Взгляд карих глаз, прямой, глубокий, затягивающий.

— Желанный для кого-то? — прошептала я.

Кирилл покачал головой.

— Для меня. А всех остальных я спущу с лестницы.

На миг моё дыхание остановилось.

Он… правда так думает?

Я медленно протянула руку к его лицу. Коснулась гладко выбритой щеки.

— Что, если я тебе не поверю?

— Я сам себе не очень верю, — негромко сказал Кирилл, и я, вздрогнув, отстранилась. — Я не знаю, что у нас выйдет, и выйдет ли. Но ты мне нужна, ежонок. Не твой роман. Ты.

— Умеешь ты найти правильные слова, — произнесла я дрогнувшим голосом.

— Всё, чтобы затащить тебя в постель, разумеется. — В голосе Кирилла скользнула знакомая ирония. — Кстати, чем ты предохраняешься?

Я поперхнулась.

— Ну ты нашёл когда спросить!

— Как ты сегодня заметила, спрашивать очень даже есть с чего.

— Таблетки, — неохотно сказала я.

Кирилл хмыкнул.

— Дай угадаю. Расставшись со своим бывшим, ты хотела было их выбросить, но сначала было жаль дорогую упаковку, а потом вдруг оказалось, что рядом с тобой нахожусь такой потрясающий я, и ты задумалась: а почему бы и нет? Ничего плохого не случится, если ты продолжишь их пить, ведь правда?

Я очень холодно и очень мрачно посмотрела на него.

— По-моему, все шансы оказаться мужчиной года ты только что профукал.

Кирилл насмешливо улыбнулся.

— Потому что вслух проговорил твои мысли один в один?

— И поэтому тоже.

Он вдруг засмеялся, и в его смехе было такое явное облегчение, что я тоже невольно заулыбалась.

— А ведь я знал, что ты с самого начала найдёшь меня неотразимым.

— Такого невыносимого самодовольного типа? Ни за что.

Я не знала, кто из нас потянулся к другому первым. Просто в одну секунду мы сидели, глядя друг другу в глаза, а в следующую уже, целуясь, падали на ковёр.

Кирилл. Роскошный, живой, настоящий, незабываемый Кирилл. Мой.

Я поймала его лицо в ладони.

— Никакой спальни сегодня, — прошептала я.

— Останемся здесь и будем подкладывать поленья всю ночь, — согласился Кирилл. — А теперь молчи, а то зацелую.

Он наклонился вперёд, прикусив мою нижнюю губу. И поцеловал меня снова. Долго, бережно, но так, что я враз лишилась дыхания.

Я потянулась к его свитеру, чтобы снять его, но Кирилл остановил меня.

— Нет. Сначала ты.

— Устроить тебе долгожданный стриптиз?

Время снова останавливается, когда мы глядим друг на друга.

— Я уже видел тебя голой, — шепчет Кирилл. — А теперь я хочу тебя раздеть. До конца. Снять всё до последней нитки и заняться с тобой любовью.

Он это сделает. Это знание щекочет кожу. Оно невесомо, неосязаемо, но превращает весь этот вечер…

… В большое обещание волшебства.

— Ведь эротика, — шепчу я, — это именно оно и есть. Волшебство. Фантастика.

Руки Кирилла на моей груди, плечах, в волосах. Он целует меня и снова смеётся.

— Боюсь даже представить, какие фантдопущения ты делаешь в своём романе, когда дело касается размеров.

Я тоже смеюсь.

— Не волнуйся, твой меня вполне устраивает.

— Можно подумать, ты уже успела оценить.

Мой взгляд падает на его джинсы.

— Но ты же мне позволишь это сделать? Сегодня?

— Нет, конечно. Завяжу тебе глаза и разверну спиной. За кого ты меня принимаешь?

— За маньяка и извращенца, который пообещал меня изнасиловать, едва увидел.

Зловещая усмешка.

— Вот видишь. Рано или поздно я всегда осуществляю свои угрозы.

Мы обмениваемся быстрым и дразнящим шёпотом пополам с поцелуями, голова кружится всё сильнее, и я благодарна Кириллу, что он не раздевает меня сразу. Что даёт время привыкнуть, что я нужна ему. Что он не просто хочет провести со мной ночь, а попробовать построить что-то вместе. Что новогодняя сказка может продолжиться вместе с поцелуями в будущее.

Я всё-таки не верю. До конца — не верю. Но я слишком влюблена, и слишком хочу его, чтобы возражать.

— Ежонок, — шепчет Кирилл. — Мне кажется, я начинаю…

А потом звонит телефон.