Глава 45

Впрочем, он ведь может узнать в любой момент, да? От Кирилла, к примеру.

— Прошу прощения, — с непроницаемым лицом сказала я, — в данном вопросе я предпочитаю, чтобы Кирилл рассказал вам всё, что считает нужным. Я ему доверяю.

— Лира мне доверяет, — подтвердил Кирилл. — А я доверяю ей. Я не читал её манускрипт целиком, признаю: но то, что я видел, меня поразило в самом хорошем смысле. И я, не колеблясь, поставил бы свою работу на то, что она совершила то самое чудо.

Ох, нет! Кирилл, что же ты делаешь-то!

Я открыла рот, но короткий властный жест тут же заставил меня замолчать.

«Я знаю, что делаю», говорил его взгляд.

Спорить со своим мужчиной на людях я не стала бы никогда. Поэтому я просто заткнулась.

А ведь я правда отбила его у Марины, подумала я. Нет, мы с Кириллом действительно встретились после его расставания с Мариной. Но кто знает, не помирились бы они, если бы меня не было?

Олег перевёл взгляд с Кирилла на меня. И снова на Кирилла. Усмехнулся.

— Надеюсь, такое взаимное доверие пошло роману только на пользу. — Он встал. — Что ж, я узнал всё, что хотел. Надеюсь, вам понравится новость, которую я сообщу вам в ответ.

Я моргнула.

— Новость? Какая новость?

— Кирилл заказал срочную типографскую печать вашего романа в одном экземпляре. Сегодня вечером пробная книга ляжет на стол к моей жене.

Я открыла рот.

— Так быстро?!

— Уверен, для меня её сделают чуть быстрее, чем для всех остальных.

— Вот это да, — хрипло сказала я. — Олигархи занимаются самиздатом.

Кажется, за эту фразу Кирилл меня точно убьёт. Но мужчины лишь рассмеялись.

А потом Олег Галицкий протянул мне руку, и я быстро пожала её. К счастью, моя ладонь была тёплой и сухой, а на лице играла пусть нервная, но улыбка. Потом Кирилл и его работодатель пожали друг другу руки, и, после короткого прощания, во время которого я не смогла вымолвить ни слова, мы с Кириллом вновь остались одни.

— Обаятельная дублёрша мне бы не помешала очень и очень, — хрипло сказала я. — Может, она не ляпнула бы про самиздат и туалет?

— Она ляпнула бы что-нибудь ещё, — успокаивающе произнёс Кирилл. — Всё хорошо, ежонок. Ты отлично держалась. Можешь теперь со спокойной душой спрятаться за меню и отдышаться.

Именно так я и собиралась поступить.

Ужинали мы в уютном молчании. На возвышении в конце зала играл саксофонист, музыка была прекрасна, и две пары даже танцевали. Я сама не заметила, как заказала себе двойную порцию пельменей со сметаной, и пусть даже Кирилл хмыкнул на мой плебейский ужин, не отрываясь от своих буржуйских трюфелей, испортить мне аппетит не мог никто.

Разве что мысль, что сегодня настоящая Ирина будет читать мой роман про Ирину выдуманную. Но от этой мысли мне просто ещё сильнее хотелось есть.

Последний пельмень исчез у меня во рту вместе с остатками сметаны. Хм, может быть, стоило заказать тройную порцию?

Кирилл бросил на меня один взгляд и положил вилку.

— Вставай, — сказал он. — Идём танцевать.

— Что? Здесь?

— Я ещё ни разу не танцевал со своей девушкой, — напомнил Кирилл, вытягивая меня из-за столика. Я, впрочем, особенно не сопротивлялась. — Жажду наверстать.

Я положила Кириллу руки на плечи под хриплую руладу саксофона. Подумала — и опустила голову Кириллу на плечо.

— Ещё засни, — послышался его ехидный голос.

— И засну, — пробормотала я. — А ты довезёшь меня до дома, разденешь и надругаешься.

— Вот ещё. Брошу в сугробе.

Я хмыкнула.

А потом Кирилл поднял моё лицо за подбородок, и мы поцеловались.

Долго, нежно, интимно, кончиком языка по губам, а потом глубже, когда уже непонятно, поцелуй это или секс, и одежда явно становится лишней, юбка платья — слишком длинной, и хочется задрать это всё и устроиться прямо на столике.

— Никакой кабинки туалета, — хрипло выдохнула я ему в лицо. — И никакого заднего сиденья.

В ответ Кирилл коснулся моих губ.

— Я взрослый мальчик. Который вполне может дождаться возвращения домой. А вот ты будешь изнывать.

Я прижалась к нему плотнее, не оставляя между нами ни единого дюйма, ощущая его всем телом. И улыбнулась, колыхнув бёдрами. Нет, парень, тут изнываю не только я.

Но Кирилл, казалось, вовсе не обращал на такие мелочи внимания.

— Ежонок, — задумчиво сказал он. — Помнишь твою историю про изумрудную серьгу, которую переделали в подвеску? Которая стала вашей семейной реликвией?

Я вспыхнула. Ну да, конечно, Кирилл ведь читал самое начало романа.

— Ну конечно же. Как я могу её не помнить?

— Это реальная история? Подвеска была в твоей собственной семье?

— Да.

— И она теперь хранится у тебя?

Я покачала головой.

— Подвеска ушла из семьи после маминого развода. Мама оставила её отцу. Наверное, она сейчас у его новой жены.

Кирилл задумчиво кивнул.

— Жаль, когда пропадает память, — сказал он. — Неважно, будь это семейные сокровища или простая фотография. Моя бабушка хранила все фотоальбомы; мы пересматривали их каждый год.

Он полез в нагрудный карман пиджака.

— Поэтому я решил начать новую традицию.

Он вынул руку, и длинная изумрудная капля упала мне на грудь, незаметно прикрепившись к платью. Тонкая серебристая веточка, усыпанная мелкими бриллиантами, шла от неё наверх.

— Ч-что это? — неуверенно произнесла я. — Подвеска? И тоже изумруд?

— Турмалин.

Совершенно чистый. Очень простое и скромное украшение, которое можно надевать каждый день. Если, конечно, никто на моей работе не поймёт, сколько может стоить огранённый камень такой чистоты.

— О, — только и выдавила я.

— Можно носить на шее, — заметил Кирилл. — Но так мне больше нравится. Люблю хулиганить.

Я с нежностью коснулась камня.

— Без коробочки?

— Иначе ты решила бы, что это кольцо. А я не люблю тебя разочаровывать, ежонок. Я люблю тебя радовать.

Я только вздохнула.

— Помнишь, я просила тебя сказать, когда траты на меня превысят миллион?

— Это очень скромный подарок. Поверь мне.

Я невольно усмехнулась.

— Да уж. Если бы ты меня раздел и защёлкнул на мне бриллиантовый гарнитур с ножными браслетами, тебе пришлось бы меня связать.

— Когда-нибудь ты именно так и проснёшься, — пригрозил Кирилл.

Я поцеловала его в щёку.

— Спасибо.

Мы вернулись за столик в комфортном молчании. Я тихонько разглядывала подвеску у меня на груди. Красота и нежность, будоражащая и волнующая. Очень простая и невыразимо изящная.

— Кажется, я не сниму её никогда, — прошептала я, глядя на Кирилла.

Его глаза сверкнули.

— Не получится, ежонок, — заговорщицким шёпотом сообщил он. — Потому что когда мы вернёмся домой, я сниму с тебя вообще всё.

Мы засмеялись.

— Сегодня был отличный день, — с теплотой сказала я. — И отличный вечер.

— И кто же это тут у нас? — раздался за спиной резкий женский голос.

Мы с Кириллом обернулись.

Марина и ещё две девушки стояли в трёх шагах от нас. Ослепительно одетые светские львицы, которым для полного боекомплекта не хватало только кавалеров.

— Можешь не трудиться дописывать свой роман, — насмешливо произнесла Марина.

— Не буду, — машинально сказала я. — А почему?

— Ты даже этого не поняла? — Марина расхохоталась. — Ну ты и дура. У тебя был шанс, если ты бы ты послала Кирилла подальше. А теперь больше нет, извини.

Мне очень не нравился блеск в её глазах. Словно она говорила о чём-то, что знала наверняка.

Что я упускаю? Что?

Кирилл успокаивающе коснулся моей руки.

— Я оплачу счёт, и мы едем домой.

— Погоди, — одними губами сказала я. — Я хочу знать.

Я повернулась к Марине.

— Что ты хочешь сказать?

— Что ты увела чужого жениха, — усмехнулась Марина. — И кое-кто узнает об этом. Не поверишь, каких трудов мне это стоило. Но чего ни сделаешь ради любимого дела, верно?

Я сидела совершенно ошеломлённая.

А потом до меня начало доходить.

Мою героиню Ирину, как и настоящую Ирину, жену Олега Галицкого, когда-то бросил жених. Ушёл от неё к другой, которую она, должно быть, ненавидела. Осталась незаживающая рана, и пусть вымышленная Ирина нашла радость и покой, настоящая всё ещё жила с этой болью.

А теперь ей предлагалось взять книгу от девицы, которая поступила так же, как её ненавистная соперница когда-то. И уж Марина-то, я не сомневалась, распишет мою роль всеми красками.

— Бросила бы Кирилла — и у твоей рукописи появился бы шанс, — подтвердила Марина. — Ведь он сам бы подтвердил, что ты раскаялась и ушла. Но, к большому моему счастью, ты осталась. Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся, правда? (3303c)

Угу. После того, что Марина расскажет обо мне, шанса не появится даже у Папы Римского.

Я вцепилась в руку Кирилла, и он без слов меня понял. Несколько купюр упали на столик, и он помог мне подняться, закрывая своим телом от Марины и её подруг. Подхватил под руку и повлёк к выходу.

Но мне уже было всё равно, куда мы шли.