Глава 9

Небольшой стол, за которым мы утром уплетали блинчики, совершенно преобразился. Теперь на нём грелись под горелками блюда, половину названий которых я не знала — и никогда не смогла бы всё это съесть.

Но Кирилл провёл меня мимо, и мы вышли на террасу. На чудесную террасу со стеклянными стенами и потолком, которую обнимали сугробы, и низкие столбики фонарей во дворе давали чудный оранжевый свет.

Я вдруг поняла, что следующую сцену помещу именно сюда. Впрочем, сейчас мне было не до текста: я осознала, что раздета, и что меня прекрасно видно снаружи, из сада.

— Здесь никого нет, кроме меня, — заметил Кирилл. — Или ты меня совершенно не стесняешься? Я удручён.

— Тебя удручишь, — мрачно сказала я. — Разве что отобрать у тебя выгодный контракт и разбить твоей машине обе фары.

— Ты, я смотрю, уже планируешь и то, и другое.

Кирилл отодвинул для меня стул, и я снова невольно подняла бровь. Это было странно и необычно: открыть для меня дверь, отодвинуть стул… прогнать гопников.

На миг мне захотелось побыть маленькой и слабой. Уязвимой. Должно быть, моя нагота к этому располагала. Или сам Кирилл?

Я не знала. Но, едва я опустилась на стул, мне вдруг ужасно захотелось поделиться своей тайной.

— Мой бывший парень разбил машину, — неожиданно для себя сказала я. — Чужую.

Кирилл поднял бровь, усаживаясь напротив меня.

— И почему тебя должно это беспокоить?

— Он попал на… большие деньги. Его собственная машина куплена в кредит, и он теперь не сможет его выплатить. А я — поручитель.

Лицо Кирилла не дрогнуло.

— Надо же, — ровно произнёс он. — Не я один делаю глупости в порыве страсти. Поздравляю, ежонок. Миллион тебе пригодится.

Я потянулась к салатнице, где лежали мои любимые запечённые баклажаны, но Кирилл предвосхитил моё движение.

— Я положу. А тебе пока стоит прочесть вот это.

Он кивнул на угол стола, и я впервые заметила, что под кремовой тканевой салфеткой лежат белые листы.

— Это копия, — небрежно сказал Кирилл. — Так что можешь хватать её жирными пальцами сколько душе угодно.

— Всегда знала, что если буду хорошей девочкой, рано или поздно богатый мальчик разденет меня догола и предложит продать душу, — согласилась я, перелистывая страницы. — У меня есть вариант это не подписать?

— Нет.

— Кто-нибудь когда-нибудь узнает, что роман написала я?

Кирилл помолчал, накладывая мне салат.

— Может быть, если будет утечка. Рано или поздно, скорее всего, да и стиль у тебя вряд ли сильно изменится. Но неразглашение ты подпишешь.

Он откупорил вино, и алая струя ударила в бокалы.

— Шампанского не предлагаю, рано. Но вино, уверяю, тебе тоже подойдёт.

Я скептически оглядела незнакомые термины. Впрочем, даже будь я юристом, смогла бы изменить хоть строчку?

Нет.

— Я отдаю свой роман вам, — утвердительно сказала я. — Целиком.

— И больше ты его не увидишь, — кивнул Кирилл. — Ну, билет на премьеру я, так и быть, тебе выбью. С краю в предпоследнем ряду.

Ничего себе. Ещё и экранизация.

— А ваш заказчик давно сошёл с ума? — осторожно спросила я. — Может, его уже пора запирать в комнате с мягкими стенами?

— Тогда миллион тебе точно не достанется. Ты подписываешь или нет?

Я проглядела листы ещё раз. Душу, по крайней мере, у меня не требовали. А предварительный гонорар выглядел и вовсе неплохо.

— Что будет, если мой текст не выиграет конкурс? — напрямую спросила я. — Ты мне его отдашь?

Брови Кирилла снова взметнулись.

— Зачем?

— Чтобы я опубликовала его под своим именем. В сети, если его не примет ни одно издательство.

— Не примет, — согласился Кирилл. — Позабочусь, я вредный. Так что пиши так, чтобы тебя взяли без вопросов.

— А если всё-таки не возьмут?

Он долго смотрел на меня. Я опустила взгляд и не сразу поняла, что он рассматривает мою голую грудь.

— Я тебя отпущу вместе с текстом, — наконец сказал он. — Чёрт с тобой. Но ты сильно меня разочаруешь, если не справишься.

Я еле заметно пожала плечами.

— Какая разница? Когда я допишу, мы больше не увидимся. Ну, не подаришь мне носки на Старый Новый Год, переживу как-нибудь.

— Такой удар по самолюбию, — в тон мне произнёс Кирилл. — Пожалуй, засажу тебя писать после ужина. Раз уж у меня появилась литературная рабыня, надо отыграться на ней по полной, правда?

— Можно подумать, раньше у тебя не было рабов.

— Были, — легко сказал Кирилл. — Но не раздевался ещё никто.

— Не боишься, что посадят за домогательства?

Кирилл наклонился ко мне.

— Я защищу тебя от любых обвинений, — проникновенно произнёс он. — Особенно если ты ещё раз облизнёшь губы, глядя на меня.

— Ещё раз? Я ни разу…

Он только засмеялся.

— Я ведь тебе нравлюсь, Лира Гречко. Не обманешь.

— Нравишься, — не моргнув глазом, подтвердила я. — Потому что ты меня спас, потому что погнал в горячий душ, чтобы я не заболела, потому что дал мне шанс проявить тебя. Но ещё ты пытаешься меня прогнуть, и этого я тебе не забуду.

Взгляд Кирилла пропутешествовал по моим обнажённым рукам и снова упал на губы.

— Как бы я ни хотел приступить к десерту, — с лёгким сожалением сказал он, — придётся сначала покормить моего звёздного автора. Ешь как следует. Раз уж у твоих героев нездоровая страсть к деликатесам, время дать тебе распробовать, что едят большие девочки в красивых платьях, а не голодающие студентки.

— Как-нибудь разберусь со своими кулинарными вкусами, — огрызнулась я.

— Ну да, снова сводишь своих героев за бургерами. Проходили уже, ежонок. Ешь.

Он отлучился всего на полминуты, и перед моими глазами появилась горка аппетитных золотистых кусочков рядом с ломтиками овощей на гриле.

— Утка, — уронил он. — Не путай с курицей.

— Жаль, не крокодил, — уронила я, с невозмутимым видом расправляя салфетку на голых коленях. — Будешь кормить меня с вилки, если я откажусь?

— Не заслужила ещё, — мгновенно отпарировал он. — Просто останешься голодной.

Я подняла взгляд на Кирилла, который с очень заинтересованным видом разглядывал край моей салфетки.

— Ещё и в декольте заглядываешь. Плохой из тебя джентльмен.

— Какой есть, — сообщил он, снова усаживаясь напротив. — Ты нужна мне уязвимой. Я хочу, чтобы ты перестала прятаться от себя самой.

— Хм?

— Ты пишешь о любви. О сексе. А сама сжимаешься в комочек, шарахаешься на другой край кровати и…

Он вдруг перехватил мою руку. Я не успела увернуться.

А Кирилл приложил мою ладонь к своей щеке.

— Вот видишь? — тихо спросил он. — Ты дрожишь.

— Потому что совсем тебя не знаю, — так же тихо ответила я.

Несколько секунд он держал моё запястье. Стискивал нежную кожу, ощущал, как бьётся пульс.

А я ощущала под пальцами его щёку. Неожиданно мягкую, чисто выбритую, хотя был уже вечер. И не скажу, что это было мне неприятно.

Я едва заметно шевельнула ладонью. Провела пальцами по очертаниям высокой скулы.

— Если ты собираешься раскрепостить меня в своей постели, — сказала я негромко, — тебе всё-таки придётся разочароваться.

Кирилл медленно покачал головой, перехватывая мою ладонь своей у подбородка.

— Разочароваться придётся тебе, ежонок. И, да, я специально называю тебя так, чтобы достать тебя ещё больше.

— Спасибо, — буркнула я.

— Пожалуйста. Но я не закончил. — Кирилл сделал паузу, насмешливо глядя на моё лицо. А потом осторожно поднёс мою ладонь к губам и поцеловал её.

— Ты, моя радость, — мягко заметил он, — будешь спать со мной в одной кровати. Каждую ночь. Никакого сидения в сети до двух, никакой бессонницы на подоконнике, и никаких попыток нервно вскочить и убежать к ноутбуку в рассвет.

Он отпустил мою руку, и я тут же выдернула её. Кирилл тихо засмеялся.

— Я был уверен, что тебе понравится.

— Ты… — Я не находила слов. — Ты самый самовлюблённый, эгоистичный и… вот что ты вообще компенсируешь, а?

— Компенсировать мне совершенно нечего, — невозмутимо заметил Кирилл, подхватывая ломтик утки вилкой. — Хочешь убедиться?

Я лишь обречённо вздохнула.

— Спать, — процедила я, — этой ночью я буду в одежде. И во все последующие.

— Согласен. Роскошные сорочки специально для этого случая я тебе куплю. — Его взгляд скользнул по мне, сидящей за столом. — И платья тоже. Впрочем, без платья ты ещё красивее.

— Наверное, мне стоит обидеться, — процедила я.

— Что ты, это был комплимент творчеству любимого автора. — Кирилл откровенно развлекался. — Ешь, ежонок. Еда стынет.

Не зная, что ещё придумать, я уткнулась в тарелку.

Остывающая утка в яблочном соусе и впрямь была великолепна. А сменивший её паштет просто таял во рту. Я почти не притронулась к вину, зная, что мне ещё предстоит писать, но один-единственный глоток разлился по языку приятным послевкусием. И лишь почти расправившись со своей порцией, я вдруг поняла, что…

— Ты хочешь купить мне наряды, — утвердительно сказала я. — Дорогие наряды. Вы с заказчиком, что, одновременно головой поехали?