Глава 7

Если Лена рассчитывала на некое потепление в отношении Николаса за пределами спальни, она ошиблась.

Это стало понятно за ужином.

Она суетилась, накрывала стол, рассчитывая пусть и не на романтический ужин, но хотя бы на приятную атмосферу.

Ничего подобного.

Николас пришёл хмурый. Прошёл на кухню, подошел к графину с отфильтрованной водой, налил себе полный стакан, жадно выпил его. После чего с шумом поставил его на столешницу.

— Как долго ты планируешь жить здесь? — спросил он, поворачиваясь к Лене и скрещивая руки на груди.

На нем была рваная майка и свободные брюки. Лена для ужина выбрала белый сарафан, который чудо как ей шел. И с макияжем она постаралась. Красилась, как на свидание, при этом создавая образ «отсутствия мейкапа».

Лена, услышав вопрос, немного стушевалась.

— Не решила пока окончательно сколько. А ты?

— Планировал с неделю ещё побыть, — взгляд прищуренных глаз задержался на груди Лены. — Но, скорее всего, уеду раньше.

Из-за неё?

Этот вопрос едва не сорвался с губ Лены. Она сдержалась в последнюю секунду. Изменение его планов её не касалось. Никак. Правда же?

— Вот как, — она старалась говорить нейтрально. Ник не производил впечатления открытого человека.

Даже напротив.

Особенно сейчас.

Словно и не он полтора часа назад трахал её так, что бедная кровать натужно скрипела, а сама Лена не сдерживала стоны.

Становился понятен их формат отношений.

Секс сексом, а всё, что выходило за его рамки, оставалось в той же плоскости.

Отлично.

— Да, — мужчина перевел взгляд на стол. — На меня не накрывай, я поужинаю в городе.

Ещё интереснее.

— Как скажешь.

Лена скрестила руки на груди.

Ей же не обидно?

В конце концов, никто ей ничего не обещал. И не говорил.

Николас прошёл мимо и скрылся в коридоре, а Лена уперлась руками в столешницу, пытаясь глубоко дышать и борясь с желанием взять пару тарелок и устроить небольшой погром на кухне.

К сожалению, она всегда думала наперед. Потом ещё и компенсировать тарелки придется. Мало ли.

Ела Елена в гордом одиночестве. Накрыла стол по всем правилам, даже сделала несколько фотографий. Может, потом пригодится для постов в инсте. Телефон несколько раз просигналил, оповещая о пришедших сообщениях.

Потом посмотрит.

Потом она тоже не посмотрела. Открыла ноутбук, пообщалась с читателями и выложила продолжение романа. Появилось несколько обновлений в библиотеке. Лена открыла одно и сразу же закрыла.

Не до чтения.

Что там было в телефоне?

Она налила себе вина и вышла на веранду. Вечер обещал быть теплым.

Лена забралась с ногами на диван и вздохнула.

А что, собственно, она хотела?

Всё довольно логично. Мужик сорвался, она сорвалась. Есть притяжение тел и сумасшедший секс, от которого искрит. То, что искрило, даже не вызывало сомнений. На этом всё. Не в том плане, что повторного сумасшествия не будет. А в том, что Лена должна четко понимать: между ними только секс-онли. Попросту говоря, они только трахаются и ни на что другое не претендуют. Ни на совместные ужины, ни на разговоры при луне.

Наверное, так даже лучше.

Сделав глоток, Лена задумчиво покрутила во второй руке телефон. Ей мало было утопических отношений с Аланом? Николас даст возможность быстрее его забыть. Звучит, конечно, цинично, но мужик не в обиде остается, это тоже надо понимать.

Лена всё же посмотрела, от кого сообщения.

Алан.

Она ожидала от него активности, не просто он просил её не выключать телефон. Хорошо, что пока не беспокоил звонками. Или у него не было возможности — невеста находилась рядом.

Как ни странно, но Лена ничего не почувствовала, размышляя о том, как проводит время человек, которого она ещё недавно любила. Перевернута страница жизни, возврата нет.

Откровенно говоря, её больше заботил Николас, но она сознательно блокировала думы о нем.

О ней он не думает.

Да и всё уже решено.

«Ласточка моя… Девочка… Ты свет моих очей…»

Признания лились от Алана. Лена читала, не испытывая ничего. Абсолютно. Слишком много разговоров, не подкрепленных делом.

Допив вино, Лена встала, посмотрела вдаль на усыпанное звездами небо.

Хорошо всё-таки здесь.

Она правильно сделала, что приехала.

Возвращаясь в дом, Лена набрала матери. Та ответила не сразу.

— Доча, ну, наконец-то, а я уже не чаялась, когда ты позвонишь. Соскучилась, сил нет!

Лена не смогла сдержать ироничной ухмылки.

— Приезжай тогда ко мне.

И уже представила мину Ника, когда он как-то утром увидит на кухне её мамочку в длинном шелковом халате в японском стиле, в бигудях и в тапочках с помпоном. Лена даже повеселела.

Её месть за пренебрежение будет шедевральной.

— Ты что, деточка! Как я могу мешать полету твоей фантазии? Ты же работаешь! Пишешь! — её мама была мастером по отмазыванию. Вот, у кого настоящий талант.

Настаивать Лена не стала. Смысл?

Она и мама под одной крышей несовместимы. И хорошо, что обе давно приняли сей факт.

— Мам… Я всё хотела спросить…

— Да?

— А как так получилось, что дом бабушки Ани принадлежит тебе только частично?

— Ой, это какая-то темная история, — Лена едва ли не наяву видела, как мама отмахнулась. — Бабушка Анечка мне толком ничего и не рассказала при жизни. Известно, что она и сама владела только половиной дома.

— Ого.

— Да. Представляешь?

Она прекрасно представляла.

А дальше разговор пошёл по накатанной. Мама рассказывала, как она ходила в салон, где её пытались развести на ненужные процедуры, что массажиста ей дали какого-то криворукого — он не проминал её затекшие мышцы, и что жизнь несправедлива к ней.

Лена слушала, не перебивая. Значит, в целом у мамы всё было хорошо. Вот и отлично.

После разговора Лена снова села за ноут и поработала с час. Потом потянулась, разминая затекшие мышцы.

Теперь спать.

Но сначала дверь запереть на внутренний замок.

Случайные ночные посетители ей не нужны.

Уснула неожиданно быстро. Легла, натянула одеяло на подбородок, перевернулась на живот, обняла подушку и провалилась в сны без сновидений.

Хотя один сон ей всё же приснилось. Ей показалось, что она слышала шаги и то, как дверная ручка дернулась.

Но да… Это был только сон.

***

Утром пошёл дождь. Он стучал по окнам, размазывая капли по стеклу, и никак не располагал к продуктивному дню.

Лена встала, умылась, помыла волосы и даже ни разу не дернулась, не обеспокоилась, что к ней в ванную могут зайти посторонние. Что эти посторонние у неё не видели?

Душ не привел Лену в рабочее состояние. Душа и организм требовали кофе. Много кофе.

Она спустилась вниз, волоча за собой длинный кардиган, который натянула по пути, закатав рукава. У неё настроение «глинтвейнить», правда, без алкоголя. Но провести день в кровати, с ноутбуком, не причесанной и в полудреме казалось ей очень заманчивой перспективой.

На кухне Лена обнаружила Ника. Журчала посудомойка. В воздухе витал такой желанный и соблазнительный запах кофе.

— Доброе, — буркнула Лена, поправляя край кардигана, что пытался сползти с её добротной белой футболки, которую она тоже надевала лишь в особо «осеннем» настроении. К футболке шли повидавшие виды любимейшие выцветшие серые штаны.

Одним словом, она сегодня выглядела отнюдь не роковой соблазнительницей и не барышней в белом воздушном платьишке.

— Привет.

Лена даже не обернулась. Некоторые кофе попили, вот и ей надо.

Жизненно необходимо.

И сейчас на глазах второго хозяина дома она без зазрения совести будет пользоваться его кофемашиной.

Секс-онли подразумевает взаимовыгодный бартер?

Даже в полусонном состоянии Лена чувствовала, как ей прожигают спину. Настойчиво так. И ещё вчера она на это остро отреагировала бы. Сегодня… Ну, пока ей почти всё равно. До первого глотка дурманящего напитка — так точно.

— Почему дверь замкнула?

А вот и вопросы пошли… Да какие интересные!

Лена пожала плечами и встала вполоборота, чтобы следить за кофемашиной и видеть Николаса. Хотя она предпочитала не всматриваться в его лицо. Всё равно ничего располагающего и хорошего для себя не увидит.

— Спать хотелось.

— Устала?

— Угу.

Николас нахмурился, отчего его брови сошлись на переносице. Только сейчас она рассмотрела на его тонкой серой толстовке следы дождя. Зашел погреться? Снова работал на улице? Спрашивать, что делал, не стала. Смысл? Всё равно не скажет.

Бирюк… тестостероидный.

— Сегодня снова… устанешь?

Ох, он ещё и акценты умеет расставлять!

Надо же.

Лена пожала плечами.

— Не знаю. Мне бы проснуться для начала.

Сигнал известил, что напиток Богов готов, и Лена снова повернулась к Николасу спиной. Отключила машину и взяла чашечку. Не поворачиваясь, сразу же сделала глоток и застонала вслух.

— Мммм… Счастье в этой жизни есть, — она не удержалась от комментария вслух.

После чего, снова дернув всё тот же край кардигана, прошлепала к дивану, аккуратно, чтобы не расплескать содержимое чашки, забралась на диван с ногами, притянула их к груди и сделала ещё один глоток.

— Объясни мне, зачем кутаться в кардиган, если ноги босы?

Она пожала плечами.

— Понятие не имею.

— Ты сегодня странная, — он встал, перевернул стул таким образом, чтобы спинка находилось напротив лица Лены, и оседлал его.

— Да? Может быть. Ты, кстати, тоже. Разговариваешь со мной.

— А до этого не разговаривал?

— Не-а.

Она говорила то, что приходило в голову, не желая прогонять предварительные реплики в голове. Николас уже сделал выводы относительно неё, и сделать их ещё хуже — задача не из легких.

— А зачем ты заказал профлист? — спросила она внезапно даже для самой себя.

— Для холодной ковки.

— Для чего? — не поняла Лена, слегка хмурясь, не замечая, как вторит его жестам.

— Хобби у меня. Кузнецом себя я назвать не могу. Так… балуюсь, — далее последовала небольшая пауза, точно Николас решал, сообщать ей следующую информацию или нет. — Когда в отпуске.

Кофе отошёл на второй план.

Одна минута. Четыре предложения. А сколько информации!

— То есть вензеля на калитке, на воротах… это твоя работа?

Мужчина не ответил, но тут и не требовались слова.

Сон как рукой сняло.

— Николас… А можно я посмотрю? — она заерзала от нетерпения. У неё даже глаза открылись, как положено.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как меняется лицо вчерашнего любовника. Как на нем проступает задумчивость. Как он склоняет голову, едва заметно прищуривая потемневшие глаза.

Лена, чтобы скрыть волнение, сделала ещё один глоток.

Если он сейчас не пойдет на контакт, она поднимется в комнату, запрется на замок, демонстративно шумно придвинет комод к двери и…

— Завтракай. Теплее одевайся. Хотя бы носки надень и выходи. Погода нелетная. Но, Ленааа, — уголок рта Николаса медленно приподнялся, точно от предвкушения, — ты же мне тоже дашь… посмотреть?

Лену не просто кинуло в жар. Было впечатление, что она разбежалась и сама, добровольно, прыгнула в кипящую лаву.

Едва заметный кивок Николас, безусловно, рассмотрел.

***

Лена не задавала лишних вопросов. Она смотрела.

На то, как рождается волшебство.

Как из простого на первый взгляд металла рождаются невероятно красивые вещи.

У неё перехватывало дыхание.

Она сидела, как мышка. Тихо-тихо.

И смотрела.

На работу сильных рук. На уверенные, точные, неторопливые движения.

А потом пришел черед Николаса.

И он тоже рассмотрел всё, что его интересовало.

***

Лена почти расслабилась и почти поверила, что всё обойдется.

Нет.

Не обошлось.

Ближе к обеду следующего дня, когда дождь окончательно перестал моросить, тучи рассеялись, даже ветер стих, а Лена снова набралась наглости и пришла в мастерскую к Николасу с двумя кружками кофе, в дверь позвонили.

Требовательно и очень долго.

— Я отменил приход домработницы, — нарочито-спокойно отозвался Николас.

Они по-прежнему общались минимально. Говорили, что требуется и дальше… действовали.

В каком-то роде Лене даже нравилось. Не надо блистать красноязычием, выискивать в памяти забавные истории из своей жизни, в частности, детства и студенческих лет, и пытаться казаться лучше, чем ты есть на самом деле. Рассказывая о себе, не услышишь предложений, ставящих в неловкое порой положение. Не надо быть тем, кем ты не являешься.

И это прекрасно.

Да, порой странно. Более чем.

Эти обжигающие взгляды, от которых закипала кровь. Молчаливые, тяжелые, иначе их не назовешь. Иногда Лене казалось, что он хочет рассмотреть в ней то, что спрятано слишком глубоко. Даже от неё самой.

Её так и подмывало сказать: спроси. Спроси то, что интересует, не молчи. Давай начнем разговор, как обычные люди.

Но… нет.

Никаких разговоров, только взгляды и секс.

Значит, Ник сознательно возводил между ними стену. Давая понять, что как только у него закончится отпуск, закончится и их роман.

Черт побери, она даже не знала, женат ли он. Скорее всего, нет. Жена как-то обозначила бы себя за эти дни. Позвонила бы. Пусть Лена не проводила с мужчиной двадцать четыре часа в сутки, но она заметила бы. И вел себя Ник… слишком свободно. Он больше соответствовал статусу закоренелого холостяка.

Что ж… У каждого из них свои мотивы.

— Я тоже никого не жду.

Ник вздернул брови и пошёл к двери. Лена вышла за ним и опустилась на недоделанную скамью. Ник как раз гнул для неё ножки.

— Это к тебе.

Лена обернулась и увидела вальяжно входящего во двор Алана. Его привычка выглядеть безупречно среди груды металла, дров и прочего рабочего хлама, который Ник ещё не успел прибрать, воспринималась нелепо. Темно-коралловые брюки, клубный пиджак на белую футболку и ярко-красные кроссовки.

Николас пропустил Алана. Дверь не закрыл. Встал, скрестив руки на груди, выжидающе глядя на Лену. У той же екнуло в груди. Как Алан выследил её? Как узнал? Мама сказала?

Нет… Скорее всего, по геолокации. Заплатил кому-нибудь, чтобы те вычислили её местонахождение. При нынешнем положение вещей, когда базы данных сливаются и покупаются, найти спеца не проблема.

Лена поднялась, глядя за спину Алана.

Он её волновал меньше всего.

Неожиданно…

— Леночка, девочка моя, ну наконец-то! Спрятаться от меня решила, глупышка?

Он шел на неё. Лена же раздражалась всё сильнее.

— Какого черта ты тут делаешь? — прошипела она разъяренной кошкой.

Алану явно не понравился её тон, но надо было держать лицо. К тому же, за спиной стоял зритель. Выяснять отношения при чужих он, ох, как не любил. Статус превыше всего, репутация — тоже. Никаких скандалов, выяснений отношений при других. Только наедине.

— Лена…

— Алан, уезжай! Я тебя не приглашала. И ты…

Он подошел к ней вплотную и проговорил тише, так, чтобы слышала она лишь одна.

— Давай пройдем в дом и поговорим. Спокойно, — он сделал акцент на последнем слове.

Обоняния Лены коснулся запах его парфюма, который она втягивала в себя сотни раз. Алан в отношении запаха был консервативен и на протяжении нескольких лет пользовался одним и тем же. Раньше сладковато-цитрусовый запах ей нравился. Сейчас вызвал полное отторжение.

Приторный… Как и сам Алан. Как он весь.

Словно она и не любила этого мужчину никогда. Не переживала, когда они ссорились, и он пытался перестроить её под себя. Не проводила часы, раз за разом стараясь приготовить его любимые блюда именно так, как когда-то готовила его бабушка, а потом мама. И не расстраивалась, когда он её неизменно критиковал.

Почему…

Только один вопрос волновал Лену.

Почему она была настолько слепа, что ничего не замечала?

И да, возник сразу и второй вопрос: кого ей благодарить за то, что открылись её глаза, и она взглянула на мир иначе?

— Нет, — твердо сказала Лена. — Мы всё друг другу сказали. Уезжай, Алан.

— Только с тобой! Или после того, как поговорим! — вспылил он и по привычке схватил девушку чуть выше локтя.

Лена быстро дернула руку, и к счастью ей удалось вырваться. Сердце истошно колотилось к груди, ярость рвалась наружу. Лена не помнила, чтобы когда-то ранее злилась на Алана настолько сильно, даже в тот день, когда он сообщил, что женится на выбранной родственниками невесте.

— Ты меня слышишь? Нет, видимо! Я не просто так уехала из города! Я хотела побыть одна и…

— Вижу, как ты проводишь время… одна, — яд просочился и из Алана. Мужчина пошёл красными пятнами, которые не красили его. — А твой новый друг знает, что ты ещё неделю назад грела мою постель и что ещё до сих пор не можешь забыть меня? Что приехала сюда, зализывать раны после ссоры и…

— Пошел. Прочь.

Лену заколотило, пришлось обхватить плечи руками. Она никогда не любила ссориться. Любой скандал плохо сказывался на её душевном состоянии, она потом долго переживала, раз за разом прокручивая в голове диалог. Думала, взвешивала, решала, правильно ли поступила, и стоило ли говорить то, что она сказала.

— Лена…

— Эй.

Вмешался Николас, и Лена мысленно его поблагодарила.

— Слушай, парень, я всё понимаю, но давай ты не будешь вмешиваться, а?

Лену заколотило сильнее. К ним приближался Николас. Алан тоже почувствовал исходящую от него угрозу. Да и надвигающийся сбоку Николас — то ещё зрелище. Ей почему-то вспомнилось, как несколько дней назад точно так же он шёл в её сторону. Только ещё и с топором.

Неужели прошло всего несколько дней… Лене не верилось.

— Я. Буду. Вмешиваться, — отчеканил Николас, остановившись к Алану ближе, чем того требовало приличие.

Слишком близко… Если перенести ситуацию в мир животных, то положение мужчин расценивалось, как посягательство одного самца на территорию другого. У Лены сердце не просто истошно билось; ещё несколько секунд такого напряжения — и оно выпрыгнет из грудной клетки.

— С какой стати? — надо отдать должное Алану, он не стушевался и не убежал позорно. Даже шага назад не сделал.

— С такой, что ты находишься в моем доме. И я тебя не приглашал.

— Лена? — Алан с недоверием посмотрел на неё.

Она кивнула.

— Да.

Что «да», она и сама не знала…

Не в состоянии больше выдерживать напряжения, развернулась и направилась в дом.

Пошло всё…

Как же было хорошо! Вчера. Сегодня. И могло быть завтра. Она наслаждалась молчаливым общением с Николасом. Ловила то счастье, что обретала.

А теперь?

Лена прошла на кухню, уперлась раскрытыми ладонями в ребро стола. Надо собраться. Сосредоточиться. Взять себя в руки.

Может быть, ей и удалось бы, может быть, она и справилась бы с поставленной задачей, если бы не ощутила на своей коже выжигающий невидимый взгляд.

Так на неё смотрел только один человек.

Николас.

Сосед, чьей фамилии она даже не знала.

Зато знала, какой минет он любит.

Че-ерт, Лена, как же ты влипла.

Лена выпрямилась, стараясь не выказать накатывающей обиды. Николас выбрал не то время для разговора.

— Твой жених ушел.

Сухие слова и не менее сухой тон.

— Он не мой жених. Мы не были помолвлены.

— Он до сих пор считает, что ты его.

— И что? — она вздернула подбородок кверху.

Николас усмехнулся, а потом стремительно преодолел разделяющее их расстояние. Навис над ней, отчего Лене пришлось податься назад. Руками она снова уперлась в стол, не замечая, как край врезается в бедра. Если её раньше подбешивало молчание и игнор со стороны Николаса, то его ярость воспринималась ещё острее.

А он был зол.

И сильно.

Желваки заходили на скулах, на висках напряглись вены, кадык нервно дернулся. В глаза Лена смотреть опасалась.

Выжгут, не оставив даже пепла.

— Хорошо утешилась в моих объятиях, дееевочка? — опалил Николас её дыханием. Горячим, как и он сам. А ещё ироничным, пропитанным эмоциями, которые Лена оказалась не в состоянии даже понять, а не то что принять. — Забылась? А я смотрю, что это ты после моего «ласкового» приема не спешила уехать. Решила… как у вас, у русских, говорят? Клин клином вышибить, да? И что… Надеюсь, удачно развлеклась?

— Ник…

— Что?! — рыкнул он так, что она невольно вздрогнула.

— Не кричи на меня, — Лена изловчилась и толкнула его в грудь.

Проще сдвинуть скалу, чем её дровосека.

Она вздернула кверху подбородок, и их взгляды встретились.

Не её… О, нет…

Не её.

— Девочка, не того выбрала.

Николас покачал головой и сделал шаг назад.

Лена не успела ничего ответить — он развернулся и стремительно вышел.

Дыхание она тоже не успела перевести — послышался звук разъезжающихся ворот и рев двигателя.

Николас уехал. Вспылил, сел в машину и был таков.

Прикрыв глаза, Лена сосчитала до десяти. Потом поймала себя на том, что стоит, сдерживает из последних сил слезы и улыбается.

Зато какие эмоции! Какой спектр переживаний!

Их надо переварить, а потом можно будет как-нибудь и в книге подать. Вкусно.

Кажется, и ей пора честь знать.

Лена оттолкнулась ладонями от стола и отправилась собирать так до конца и не распакованные вещи.