Глава 19

Турбаза, конечно же, невероятная. Размером, как маленькая горная деревушка. А вот дом Гадаев взял один на двоих. Коттедж огромный, но я надеялась на раздельные номера. Можно даже крошечные, с одной кроватью и душем, но раздельные. Не повезло. Гадаев, как всегда, меня не спросил и забронировал то, что ему понравилось. Да и сам факт того, что он бронировал жилье лично настораживал. Ведь заранее запланировал этот один коттедж на двоих, я уверена.

Осматриваю снятый дом. Он двухэтажный, уютный, отделан светлым деревом. Хочется поскорее попасть внутрь и вдохнуть полной грудью. Почему-то уверена, что и внутри пахнет свежим деревом. Я угадываю. Тут очень приятный и необычный древесный запах. Я даже представляю, каким крепким и длительным будет сон.

Вообще, упрекать босса, по большому счету, не в чем. Я контракт не подписала и права требовать отдельного домика не имею. Он вполне логично снял нам одно на двоих жилье с несколькими спальнями, ванными комнатами, большой кухней, хотя сомневаюсь, что мы будем готовить. Я-то уж точно нет. Не то, чтобы я не умела это делать, но за то время, что я работаю на Гадаева, у меня этот навык немного притупился. Доставка из ресторанов при двадцатичетырехчасовой доступности для босса – мое спасение. Надеюсь, здесь будет так же. Ну или Гадаев может готовить сам. Две порции, желательно.

Давлю свой неконтролируемый страх остаться с ним наедине и иду в комнату переодеваться в лыжный костюм. Его, между прочим, мне пришлось купить на свои деньги перед поездкой. Гадаев хотел за него расплатиться, но я не позволила. Ни за что не дам ему повода говорить, будто он меня одевает и обувает. Дутики тоже пришлось купить, да.

В назначенное время встречаемся с Рыковым и Фирсовым у фуникулера и направляемся в горы. Мне до ужаса страшно подниматься, но я держу себя в руках и не смотрю вниз.

– Ева, а ты давно катаешься? Что предпочитаешь? Лыжи или сноуборд? – спрашивает Рыков.

Я прямо не глядя чувствую, как Гад внутри себя истерически ржет. Он в курсе, что я предпочитаю пешие прогулки в парке в хорошую погоду! Настольные игры, йогу и спокойное плаванье в бассейне. Какие там катания по горе снега, еще и на каких-то непонятных мне устройствах. Да ни за что в жизни!

– Я с удовольствием посмотрю как вы катаетесь, а сама пока пас. Делала растяжку и ногу немного потянула, – вру Демиду, в душе молясь, чтобы ему не пришло в голову ставить меня на лыжи или доску, когда я буду на него работать.

– О, Ева, ты можешь садиться на шпагат? – спрашивает восхищенно Фирсов и взглядом упирается туда, откуда у людей ноги на этот самый шпагат разъезжаются.

– Показать не проси, Алекс, – обламываю его и закидываю ногу на ногу.

Гадаев окидывает меня коротким, но очень жарким взглядом. О, я представляю, что он там себе уже представил. Кошмар! Представляю себе и я. У нас с Артемом какая-то странная невидимая связь, которая воспламеняет обоих, стоит лишь нам оказаться рядом.

К счастью мы добираемся до места и выходим из кабинки. Красота вокруг такая, что дух захватывает. Снег искриться под сверкающими лучами солнца и приятно хрустит под ногами. Удивляюсь тому, какие счастливые люди летят по оборудованным трассам. Улыбчивые, веселые, я бы умерла со страха, а им – хорошо. В какой-то момент становится жаль, что я такая трусиха и хочется приобщиться к всеобщему веселью. А Гадаев будто мысли мои читает!

– Ну что ж, расходимся, – говорит мужчинам, – вы развлекайтесь по взрослому, а я прокачу свою ассистентку на ватрушке в тюбинг-парке. Не могу бросить ее одну с такой травмой.

– Так может и мы… – заикается было Демид, но Гадаев машет на него руками.

– Да не, брось! Катайтесь спокойно! Вечером встретимся в центральном доме базы и пообщаемся как следует.

Любители зимних забав с заметным облегчением оставляют нас и направляются к пункту выдачи инвентаря для экстремалов. Ну а мы остаемся одни.

– Я не пойду позориться и кататься на ватрушке! – заявляю я боссу, без лишних предисловий. – Догони их. Я вас в кафе подожду.

– Нет, дорогая моя. Мы идем кататься, иначе я расскажу твоему будущему боссу какая ты врушка.

– Бояться высоты и не любить экстрим – не преступление, – сообщаю ему, но все же покорно иду следом, когда он тянет меня к тюбинг-комплексу.

– А что же ты тогда сразу Рыкову правду не сказала? – задает Гад резонный вопрос на ходу.

Действительно? И чего я промолчала? Надо было честно признаться и пофиг, что Демид после этого заподозрил бы нас с Гадом в странных отношениях.

Подходим к тюбинг-парку, и Гадаев, вообще не стесняясь, берет две большие ватрушки в прокат на неограниченное количество спусков. Я вижу, что дети совсем не боятся и горки безопасные, а еще есть подъем наверх и взрослые тоже катаются. В общем, отбрасываю страхи, чтобы погрузиться в зимние забавы.

За пару часов адреналин и всеобщее приподнятое настроение даже пробуждают в моей душе благодарность к Гадаеву. Где бы я еще столько впечатлений получила? Мы с ним мокрые, раскрасневшиеся и немного проголодавшиеся, отходим от горок к кафе, чтобы выпить чая с каким-нибудь пирожком, но тут из динамиков раздается объявление:

– Внимание! Уважаемые посетители нашего комплекса! Надвигается непогода. Есть вероятность снежной бури. Отдыхающих просим сдать оборудование и спуститься вниз. Повторяю…

Я смотрю на небо, но его только тучами заволокло.

– Заранее предупреждают. Страхуются. Может и вообще стороной обойти. Но давай-ка внизу чая попьем, – говорит Артем, заметив мой взгляд.

Мы сдаем ватрушки и идем к подъемникам. По дороге у босса звонит телефон. Это Фирсов. Спрашивает, где встречаемся.

– Давай отогреемся и в центральном ресторане, часиков в пять, – говорит ему Гадаев, и мы спускаемся, не дожидаясь их.

По дороге заметно темнеет и кабину качает сильнее, чем когда мы поднимались наверх. Я от волнения хвастаюсь за руку босса, и он накрывает наши сцепленные ладони второй рукой. Гладит меня, успокаивает. Мне от его поддержки действительно легче. Как бы я не ненавидела Гадаева, а лучше уж оказаться в такой ситуации вместе с ним, чем одной.

– Спасибо, Артем, – говорю ему, когда мы добираемся до дома.

Тут тепло и безопасно. Я расслабляюсь и меня накрывает какой-то волной эйфории. Я будто пьяная, хоть и не сделала ни глотка алкоголя. От переизбытка кислорода в крови, что ли?

– Всегда пожалуйста, Ева. Ты как хочешь, а я в ванную, – говорит мне босс и первым забегает на второй этаж, где располагаются спальни.

Я следую за Гадаевым с улыбкой и думаю, что поваляться в горячей воде – прекрасная идея. В комнате сбрасываю с себя одежду и иду в королевских размеров санузел. Пускаю в огромное овальное джакузи пену, включаю воду, пузырьки и забираюсь внутрь. Откидываю голову на специальную подушечку, закрываю глаза и погружаюсь в блаженство. Мне так хорошо, что я не понимаю в какой момент начинаю представлять, что меня гладят мужские руки. Гадаевские руки. Они ласкают мою шею, грудь, нежно сжимают соски. Спускаются к животу, проводят по нему и ныряют ниже. Разводят складочки, безошибочно находят клитор и обводят по кругу. Это так реально и возбуждающе, что я стону в голос и распахиваю глаза. А там! Опираясь одной рукой о край джакузи стоит совершенно голый Гадаев.