Глава 28

Утром просыпаюсь от бодрящего запаха свежесваренного кофе. Открываю глаза и тут же закрываю. Около кровати стоит Артем со столиком-подносом, на котором дымится чашка с ароматным напитком и красуется тарелочка с круассанами. Но зажмуриваюсь я не из-за этого. Гадаев совершенно голый, и только его стоящий по стойке смирно член, украшен красным бантиком. Придурок! Где он его только нашел? С упаковки свечей стащил? Мне хочется смеяться и одновременно спрятаться под одеяло от смущения. Вчера, при тусклом мерцании камина я забыла о стеснении, а сегодня, при свете дня, опять вспомнила.

Я чувствую, как стягивается вниз, обнажая мою грудь, одеяло, и немного прогибается кровать под весом столика.

– Сядь выше, красавица моя, и открой ротик, я тебя накормлю, – раздается бархатный баритон рядом с ухом и у меня непроизвольно учащается дыхание, а внизу живота затягивается тугой узел.

Сжимаю ноги. Я не уверена, что Артем хочет кормить меня круассанами и мотаю головой, но все равно подтягиваюсь по подушке вверх, а губы сами собой призывно приоткрываются. Их тут же касается что-то круглое, большое и шелковистое. Глаз по-прежнему не открываю, но обхватываю губами и провожу языком по предложенному угощению – оно терпкое и соленое. Я точно знаю, что это не пирожное, но продолжаю играть в эту игру и смаковать свой завтрак. С закрытыми глазами мне проще себя обманывать и делать то, что хотелось еще вчера после его ошеломительного языка.

Вчера я просто не дошла до минета. Артем вымотал меня так, что я даже не помню, как оказалась в кровати. Кажется, он принес меня на руках в свою комнату, где еще раз медленно-медленно взял, пристроившись сзади. Я была в полузабытье, и тот завершающий раз оказался самым чувственным, нереально-волшебным. Кажется, я просила Артема войти в меня поглубже и остаться там до утра, а он внял моей просьбе. Правда, его еле заметные, медленные толчки и легкие поглаживания клитора, довели меня до такого мощного оргазма, что лишили сознания.

Теперь я благодарю Гадаева за него, как умею. Боюсь, я не искусна в оральных ласках и техникам не обучалась, но делаю все по наитию. Обвожу языком головку, трогаю им уздечку, провожу по стволу, жалю каждую выпуклую венку острым кончиком, втягиваю в себя и сосу, как самую вкусную конфету. Судя по тому, как дышит Артем, как начинает тихонько подмахивать, запустив мне руку в волосы на затылке – ему нравится.

– О, да, Ева, – хрипит он, когда я поднимаю руку и обхватываю его мошонку, – что ты делаешь со мной?! Посмотри на меня, посмотри. Я хочу видеть твои глаза. Хочу удостовериться, что ты знаешь у кого сосешь!

Он говорит пошлости хрипло и прерывисто, будто задыхаясь, но меня всю трясет от возбуждения. Я завожусь от того, что так действую на этого опытного, сильного мужчину. Я распахиваю ресницы и медленно поднимаю на него взгляд. Смотрю снизу вверх и у меня в глазах мутно, но я все равно успеваю заметить, как Артем ловит мой взгляд, лицо его искажает сладострастной судорогой, он запрокидывает голову к потолку и рычит, вонзая член глубже, чтобы кончить мне в горло.

Сглатываю рефлекторно и облизываю губы, как только член Гадаева покидает мой рот. Я даже не думаю бежать и пытаться отплеваться и вымыть рот с мылом. Хотя раньше, с Никитой, мне страшно было представить хоть каплю его семени в своем желудке. Да даже во рту, господи!

А сейчас я лишь улыбаюсь и, пока Артем приходит в себя, беру со столика кофе. Делаю глоток, другой, третий… Какой же он, все-таки, вкусный. Кофе, разумеется, хотя и от Гадаева мне противно не было.

Мы оба молчим. Разговоры в такой ситуации лишние. Я добровольно сдалась этому сильному и уверенному в себе мужчине. Позволила себе окунуться и забыться.

Ставлю чашку на столик и убираю его на тумбочку, чтобы пойти умыться и почистить зубы, но Артем меня так просто не отпускает. Он обнимает меня, чтобы глубоко и жадно поцеловать. Этим поцелуем он будто выражает мне благодарность и выдает Олимпийскую медаль по оралу. Я первой отстраняюсь, выпутываюсь из рук Гадаева и сбегаю в ванную комнату. По дороге улыбаюсь своим мыслям. Мне вообще хочется улыбаться. Я никогда не чувствовала себя такой удовлетворенной, хоть между ног немного и саднит от бесчисленного количества секса.

У раковины включаю воду и долго смотрю на себя в зеркало. Мне кажется, я даже выгляжу иначе: растрепанная, губы припухшие, глаза шальные, щеки красные – их натерло щетиной. Ох, хорошо, что мы заперты в коттедже и никто, особенно Демид, меня в таком виде не застанет. Любой дурак, взглянув на меня, догадается, чем мы тут с Гадаевым занимались.

Я привожу себя в порядок – насколько это возможно – надеваю белый махровый халат и возвращаюсь в комнату. Дверь в коридор открыта, а Артема внутри нет. Зато снизу раздаются голоса. Опять что ли привезли провизию? Или буря закончилась? Я подхожу к окну, отодвигаю штору – немного тише, но снег кружит и видимость не на много лучше. Спешу вниз, чтобы узнать новости, но замираю на середине лестницы. Я узнаю голоса! В гостиной басит Демид и кидает реплики Алекс. Боже, у нас гости! Разворачиваюсь и мчусь обратно. Теперь уже в свою комнату, чтобы нормально одеться. Очень рано я обрадовалась, решив, что получится скрыть наш с боссом разврат.