Глава 29

Собираюсь тщательно, словно на работу. Наношу на лицо тон, чтобы скрыть раздраженные участки кожи, подвожу глаза, крашу ресницы и даже очки без диоптрий для солидности надеваю. Волосы собираю в строгий пучок, а шею вообще водолазкой закрываю. Делаю все, чтобы только не вызвать подозрение, и даже планшет в руки беру. Правда, подозрительно пухлые губы все равно не скрыть. Если спросят – сделаю вид, что просто спала и только проснулась. Или скажу, что это чудодейственная помада. Ага, с привкусом соли на губах.

Спускаюсь вниз с таким видом, будто явилась в офис, но зря я старалась. Понимаю это еще даже не доходя до места. По громким нетрезвым разговорам. Похоже Демид и Алекс развлекаются со вчерашнего дня и еще не ложились. Правильно, только в таком состоянии можно додуматься отправиться к кому-то в гости через буран рано утром. И как я сразу не догадалась? Мелькает мысль сбежать в комнату и просидеть там, пока они не уберутся или хотя бы не уснут, но поздно. Меня замечают.

– А вот и моя будущая помощница! – радуется Демид на весь коттедж.

Он, наверное, шел в туалет и на меня наткнулся.

– Здравствуй, Демид, – говорю нейтрально, будто бы общаюсь с трезвым человеком.

Рыков и вправду выглядит не таким уж и пьяным. Он не шатается, не строит глупое лицо, разве что глаза превратились в щелочки и взгляд мутный. Он такой огромный, что ему, наверное, много надо выпить, чтобы с ног упасть.

– О, Ева! Иди скорее сюда, – голосит из гостиной Фирсов. – Как твоя ножа? Ты сегодня уже можешь сесть на шпагат?

А вот он прилично пьян: язык заплетается и голос дурной. Врезать бы ему хорошенько. Делаю шаг и слышу шлепок.

– Ай, Гад, ты чего?! Наливай лучше!

Похоже Артем дал клиенту подзатыльник. Надеюсь, Фирсов завтра этого не вспомнит и в суд на своего адвоката не подаст. Но я спешу к ним присоединиться, чтобы проконтролировать процесс. Все-таки, за Гадаевым нужно наблюдать. Иногда он может выйти из-под контроля, хотя с Фирсовым и я могу. Если бы не Артем – сама бы ему треснула.

Когда вхожу, вижу, что в гостиной уже накрыт стол: закуски, напитки, фрукты и по рюмкам разлит коньяк.

– Здравствуйте, господа, – здороваюсь предельно сухо. – А мы работать сегодня не будем, Артем Борисович? – спрашиваю, окидывая стол осуждающим взглядом.

Не знаю, что там Гадаев себе придумал, но смотрит он на меня недобро сощурившись. Оглядывает с головы до ног мой деловой образ и приподнимает бровь. Да чем он недоволен-то?

– Угадала, дорогая, не будем, – отвечает босс и опрокинув в себя рюмку, приказывает: – иди сюда. Что будешь? Вино? Коньяк?

Артем встает и делает ко мне шаг, демонстрируя намерение усадить за стол силой, если я вдруг надумаю сбежать. Смотрю на него как на ненормального. Не мог же он надраться за то время, пока я собиралась? Что на него нашло? Поджимаю губы и иду за стол.

– Я не пью по утрам и даже по вечерам не пью без повода, – сообщаю холодно, когда усаживаюсь на выдвинутый для меня стул.

– Ну не ругайся, Ева, – гундит Фирсов, кривя губы в пьяной улыбке. – Мы с Демидом всю ночь пили, а потом подумали, что вам, наверное, скучно и угнали снегоход, чтобы навестить. А ты нам не рада что ли? Не скучала? А я так скучал.

Я морщусь. Не собираюсь отвечать на тупые вопросы, но тут в гостиную возвращается Рыков и подхватывает тему.

– Да, как ваша ночь прошла? Я, признаться, когда пропало электричество, подумал: подыхать, так с музыкой! С тех пор мы с Лехой пьем. С нами еще девчонки были, но они слабачки. Спят.

– О, да! С девчонками было веселее, – тянет Алекс и смотрит на меня чуть ли не облизываясь.

И тогда Гадаев внезапно стягивает меня со стула, пересаживает к себе на колени и демонстративно целует в губы. Я в шоке кусаю его за губу. Что примечательно, алкоголем от него не пахнет! Артем не пил. Не знаю, что было в той рюмке, может чай, но Гадаев совершенно трезвый, только злой и почему-то хочет всем показать, что мы любовники. Они ему что, возбудителя в чай сыпанули? Или какого другого препарата? Я от стыда сейчас сгорю на месте!

– Мы вам рады, мужики, но поверьте, тоже не скучали, – сообщает он гостям и собственнически сжимает меня в объятиях.

– Эх, похоже, не будет у меня ассистентки Евы, – тянет Рыков, глядя на наши тисканья.

Я тянусь рукой, чтобы ущипнуть Гадаева. Может боль приведет его в чувство?

– Да брось расстраиваться, дружище, с чего ты взял? – утешает Демида собутыльник. – Я думаю, вот она – причина увольнения Евы, правда ведь? – обращается уже ко мне. – Не можешь устоять перед Артемом и решила уволиться? И правильно! У него-то Милания есть, зачем ему ассистентка?

Я все же нащупываю мягкое место на боку у босса, щипаю его с прокрутом и, пока он шумно втягивает через зубы воздух, вскакиваю с его колен. Уверена, что у меня уже щеки красные от возмущения и обиды. Я, вообще-то, никому в шлюхи не записывалась, хоть Фирсов и угадал причину увольнения. Ухожу, чтобы Гада не видеть и не поддаваться ему. Одна только проблема – все уже произошло.

– Очень лестно с вашей стороны указывать мне мое место, – кидаю Фирсову холодно. – Увольняюсь я по другой причине. С вами, Демид, поговорим по возвращению.

Гордо расправив плечи, покидаю гостиную и поднимаюсь на второй этаж.

– За такое, Алекс, и по ебалу можно получить, – доносится уже мне в спину. – Я ведь не посмотрю, что ты мой клиент и врежу.

Чем заканчивается их перепалка – понятия не имею, потому что поднимаюсь на этаж и скрываюсь в комнате. Гадаев, конечно, не подбирает выражений, когда злится, но разве это важно? Он сам выставил меня подстилкой, пусть и не перед друзьями, пусть эти люди ему никто, но они никто ему, ему, а не мне. Как с Демидом теперь работать после всего, что я услышала? Он ведь тоже решит, что я легкодоступная. Зачем ему такая сотрудница? А если и нужна, то остается только представлять, для чего именно.