Глава 31

Лежу и даже не думаю открывать. Но в ручка опять дергается и в дверь стучат – забираюсь под одеяло с головой. Не хочу сейчас никого видеть.

– Ева, открывай, – раздается громкий голос Гадаева. Под подушку что ли спрятаться, чтобы не слышать? – Их увезли, а нам пора обедать.

Обедать? На коварное слово реагирует мой желудок. Я ведь толком не завтракала и теперь он аж завыл. Ладно. Не буду над собой издеваться. Никто не стоит моих мучений. Откидываю одеяло и встаю. Натягиваю спортивный костюм, шерстяные носки и со свирепым видом распахиваю дверь.

– О, такой ты мне нравишься гораздо сильнее, – расплывается Артем в похотливой улыбке, окидывая меня с головы до ног. – Растрепанная, без косметики. Домашняя такая.

– А мне плевать, – цежу сквозь зубы и протискиваюсь мимо его, закрывающей проем, мощной фигуры.

Но Гад не дает уйти. Ловит меня за руку, дергает на себя, разворачивает и прижимает к стене. Всем телом прижимает. И руки еще мои, которыми я пытаюсь его оттолкнуть, ловит, чтобы сковать над головой. А потом целует. Собственнически и очень горячо. А я, тряпка похотливая, опять теряю волю и кайфую от такого властного доминирования. Может быть я из этих? Тех, кто любит принуждение? Хотя нет, вряд ли. С Никитой же подобное не прошло. Да и вообще, не замечала я раньше за собой желание подчиниться чьей-то воле. Так на меня действует только Гадаев. И это злит. Злость приводит в чувства, и я кусаю Артема за язык, который во всю хозяйничает у меня во рту.

Он рычит, вжимается в меня напоследок каменным стояком – это узлом завязывает внутренности в низу моего живота – но все же отстраняется.

– Не смей больше этого делать! – требую, звенящим от ярости голосом. – Я тебе не секс-игрушка! Я не позволю выставлять себя шлюхой!

– А я не позволю тебе сделать вид, будто между нами ничего нет, Ева! – зло наезжает на меня в ответ Гадаев. – Мы с тобой не закончили. С контрактом или без, но мы сейчас любовники и будем ими пока все не пройдет!

Я хлопаю на него глазами. Что пройдет? Можно было бы подумать, что Артем пьян, но это не так! Я с ним целовалась. Нет от него запаха. Но что он тогда несет? Я вообще ничего не понимаю.

– А как же твоя Миланья? Родители? Да вообще, это так пошло, трахаться со своей ассистенткой, – не могу сдержать удивления.

Получается, он психанул, потому, что я попыталась скрыть произошедшее между нами?

– Это никого не должно волновать, кроме нас. Ясно? А если что, я объясню куда кому идти, – злится Гадаев.

Но зачем ему эти проблемы? Фирсов новость сто процентов растреплет всем знакомым и незнакомым. Гадаеву придется объясняться с нашими семьями и со своей подружкой. Кстати о ней.

– Я не буду вступать с тобой в отношения. Рехнулся? Я прекрасно знаю, что для тебя обозначает это слово. Ты в отношениях с Миланьей. В официальных отношениях, на минутку. Она вхожа в дом твоих родителей. Ты ходишь с ней на приемы. Вы давали совместное интервью и ваши откровенные фотографии легко можно найти в интернете. При этом ты трахаешь все что шевелится. Серьезно думаешь, будто я хочу оказаться на ее месте?

Отталкиваю задумчивого Гада и иду к лестнице. Есть хочу. А он пусть постоит и осознает, какую глупость сморозил. Но он не стоит. Он идет за мной. А в кухне, вообще обгоняет и первым подходит к плите.

– Садись, – приказывает и достает чистую тарелку.

Я сажусь, и вскоре передо мной появляется ароматная похлебка. Кажется, она называется шурпа. От голода аж челюсти сводит, и я беру в руку ложку.

– Спасибо, – говорю тихо, прежде чем начать есть.

Воспитание из меня ничем не выбить.

– Спасибо мне от тебя мало, Ева, – заявляет Артем, усаживаясь напротив с тарелкой побольше. – Твое спасибо не сделает мне такой утренний минет, как сделал твой рот. Твое спасибо не раздвинет предо мной ноги и не будет так стонать. Так, что можешь меня вообще никогда не благодарить, только будь со мной.

Суп попадает не в то горло и я кашляю. Приходится съесть кусочек хлеба, чтобы его протолкнуть.

– Ты не в себе, Артем? – спрашиваю хрипло, – я не отдаюсь за еду. У меня не настолько все плохо.

– Да при чем тут еда, Ева? Я одержим тобой. Побудь со мной, пока я не излечусь, – таращусь на него во все глаза. – Проси что угодно – я все сделаю. Хочешь денег – не проблема. Хочешь верности – запросто. Я вообще предлагаю тебе поменяться местами. Напиши свой контракт, а я его подпишу!

Я кладу ложку и тянусь через стол, чтобы пощупать лоб босса. Может он заболел и у него жар? Я же ему сейчас такой контракт напишу, что он от меня сбежит через два дня и неустойку заплатит, лишь бы только вернуться к своей старой разгульной жизни. Но нет, он не болен – лоб холодный, глаза ясные и перегара нет. Что ж… Может это единственный шанс нам с ним разорвать эту нездоровую тягу друг к другу?

– Хорошо. Как только вернемся домой, я напишу тебе список своих требований. Но если не согласишься, на этом мы расстанемся без лишних проблем. Ты отпустишь меня с работы и мы сделаем вид, что между нами ничего не было.

Смотрю на Артема пристально, а он отвечает мне не менее тяжелым взглядом. Меня разбирает любопытство: согласиться он на мои условия или нет? Я сейчас не поставила бы ни на один из двух вариантов. Я просто хорошо его знаю. Хоть Артем и предложил мне самостоятельно составить контракт, я ни за что не поверю, что Гад добровольно пойдет на ограничения своей свободы.