Глава 34

Ева

Гадаев меня бесит! До такой степени, что мне хочется стать стервой и пить ему кровь долго и с удовольствием. Бесит тем, что мне нравится. Что я хочу, чтобы он опять настоял на своем и уложил меня в кровать без одежды, хотя здравый смысл сигнализирует – кобель ни капли не изменился.

Извечную девичью мечту о том, что именно со мной он исправится, потому что влюбится до беспамятства лучше из головы выкинуть. Сказки все это. Видела я как он отреагировал на мое заявление, что расписываться мы пойдем в ЗАГС. Гад с лица сошел и даже мелькнувший в глазах страх не смог скрыть. Зря я, конечно, струсила и дала заднюю. Надо было так и настаивать на свадьбе – лучшей страшилки для противника постоянства и не придумаешь.

Не стоило мне слушать свою гордость, которая встала на дыбы от его реакции, и сообщать, что про ЗАГС шутка. И как теперь придумывать пункты контракта, которые приведут Артема в ужас и которые он не сможет выполнить? Я уже всю голову сломала над тем, чем его испугать. Деньги – фигня. Он азартный и заплатит любые, а мне будет стыдно перед его семьей. Запрет на отношения с другими? Ну это само собой, да и не испугается он. Продержится какое-то время.

А мне надо, чтобы никакого времени вместе у нас не было! Мне надо, чтобы он меня сразу отпустил. Что же придумать? Затребовать чтобы он голый спустился в метро? Это вообще глупость, но боюсь для Гадаева не станет проблемой и такой перфоманс. Не удивлюсь, если он еще и проедется? А почему нет?

В общем, думать мне придется долго и сосредоточенно. Для этого сбегаю от Артема в ванную комнату. Закрываюсь и смотрю на дверь. Нет никаких сомнений, что Гад попробует вломиться. Такие хлипкие замки никогда не были для него помехой – помню как он подобные в мою комнату взламывал, чтобы пастой измазать или еще какую-нибудь пакость сотворить.

Я настолько зла, что замышляю членовредительство. Включаю воду, беру гель для душа и разливаю его у порога. Добавляю водички, чтобы плитка у входа стала скользкой-скользкой, тазик пластиковый с водой в проходе ставлю, чтобы создать преграду и, не раздеваясь, перешагиваю через бортик ванны. Прячусь за шторкой, чтобы выскочить и посмеяться над поверженным врагом, когда он нос себе расквасит. Здравого смысла и жалости к Гадаеву – ноль! Стою, жду, выглядываю в щелочку, предвкушаю расправу, и вскоре ручка двери действительно начинает дергаться.

Несколько секунд, и дверь осторожно открывается. На пороге появляется Артем в полной боевой готовности. То есть абсолютно голый и со стоящим членом. Заранее разделся, гад, чтобы время не терять. Бесит! Для надежности хватаю душ, переключаю воду на него, одергиваю штору и направляю струю на вторженца. Жалко вода теплая! Надо было только холодную врубить.

– А-а-а! Получай! Офигел, Гадаев?! Я тебя не приглашала! – возмущенно ору, целясь струями ему в лицо.

А он, а он… Инстинктивно пытается защититься от воды руками, делает шаг, поскальзывается, пытается поймать равновесие, попадает по тазику с водой ногой и летит назад. Грохот и полный боли протяжный стон Артема мгновенно приводят меня в чувства. Волосы на голове встают дыбом и на глаза наворачиваются слезы. Боже! А вдруг я его убила? Выпрыгиваю из ванны, сама поскальзываюсь и чуть не падаю, но держусь за стены руками и выбираюсь в коридор. Опускаюсь перед Артемом на колени и обхватываю ладонями его бледное от боли лицо и вглядываюсь в глаза.

– Артем, посмотри на меня, посмотри! Где болит? Голова? Позвоночник? Темочка, не молчи! – я близка к истерике и пытаюсь найти повреждения на ощупь.

К счастью, крови нигде нет, но он же сотрясение может получить! Или не дай бог, позвоночник повредить! Ну что же я такая идиотка-то?! Вспомнила детство и как мы с Темкой друг другу пакостили. Но сейчас то мы взрослые люди! Одно дело падать с высоты метра и другое – почти двух. Ну вот зачем я это затеяла?

– Рука, – цедит босс сквозь зубы, превозмогая боль, – пошевелить не могу.

– Какая? Дай посмотрю, – виновато прошу.

– Ты травматолог, что ли, Вересова? Помоги мне встать, одеться и позвони на базу, спроси, есть ли у них врач, способный наложить гипс.

Мне совсем плохо становится. Вот и все. Добилась своего. Гадаев зол и меня ненавидит. Как говориться, от любви до ненависти один шаг. От написания контракта я наверняка избавилась, а вот иск в суд за нанесение телесных повреждений боссу заработала. В лучшем случае Артем меня не захочет видеть и просто уволит. В худшем… даже думать не хочу, но сексуальная рабыня – самое мягкое, что приходит в голову.

– Прости меня, Тем, я не должна была забывать, что мы не дети и старые шутки теперь могут обернуться серьезными проблемами, – глотая слезы, пытаюсь поднять с пола тяжелое тело.

Гадаев молчит и не спешит меня успокоить словами: «Ничего страшного, Ева, ерунда! Бывает!». Ситуация больше не кажется мне смешной. Гадаев тяжело дышит сквозь сцепленные зубы, и боюсь, в этом дыхании я слышу свой приговор.