Глава 50

Артем

Когда там говорят вся жизнь перед глазами пролетает? У меня это происходит в момент осознания, что я стану отцом. Не сообщения, а именно – осознания. Диалог с Миланьей у нас выдался занимательный. Я, как идиот, интересовался, с чего она взяла, что я буду отцом и вообще откуда знает, кем именно она была заменена, но она знала. Обо всем. И о Еве, и о моем отцовстве.

О последнем, между прочим, не знал только я. Ева упорно молчала, а самостоятельно я бы в жизни не догадался, хотя стоило. От алкоголя Вересова не просто так отказалась. Она, конечно, не из любителей выпить, но от бокала-второго практически никогда не отказывалась, а тут – не буду. Все совпало.

Только вот, что мне теперь делать, было непонятно. Хотелось приехать и тут же наброситься с расспросами, но… на то, чтобы мне не говорить у Евы наверняка были причины. О том, что ребенок может быть не моим, не думаю, хотя что-то такое Миланья невзначай бросила. На том и закончили наш разговор.

Теперь я некоторое время сижу в машине, пытаюсь прийти в себя. Осознать, что скоро стану папочкой, оказалось непросто. Еще сложнее – принять. Оказывается, порванный презерватив уже с первого раза может дать свои плоды. Точнее, один. Надеюсь, что один. Двойню, а уж тем более тройню я не переживу.

Какой из меня, нахрен, отец? Я вообще ничего такого не планировал, когда тащил Вересову в койку. Нет, я в общем-то не против детей. Предполагал даже, что когда-то их заведу. Мальчика обязательно и девочку. Ну и жену, конечно. Это все планировалось, но не так быстро, не… прямо сейчас.

А теперь получается, что выбора у меня нет. Ева уже беременна, я уже связан. По рукам, ногам и… в общем, по всем фронтам. А еще не осведомлен. Ехать к Еве не спешу. Судя по стойкому молчанию с ее стороны, рассказывать мне «радостную» новость прямо сегодня она никак не планировала. Возможно, боялась моей реакции, но я так-то, не зверь. Да, не планировали, да, неожиданно. Я бы даже сказал охереть, как неожиданно, но ведь… уже случилось, назад дороги нет. Родим, воспитаем. Деньги есть, где жить тоже. Будет, наверное, сложно, но мы справимся…

Пока ехал к Еве, перебирал причины, по которым она скрывает от меня беременность. Уже у ее подъезда меня бросает в холодный пот. Хорошо, к тому времени я уже доехал, иначе не уверен, что смог бы вести машину по трассе, среди толпы других машин.

Что если… она не собирается оставлять ребенка?

Как-то так вышло, что мы с Евой не обсуждали возможность завести детей. Не говорили, планирует ли она вообще стать мамой. Все эти движения новомодные, чайлдфри и так далее, кто знал, может, Ева состояла в одном из них?

Все же, я прекрасно знал размер ее сисек, упругость ее задницы и теплоту промежности, где побывал мой член, а вот об интересах знал как-то мало. И стоило бы наверстать упущенное, а не сидеть под подъездом в машине. Это я, в общем-то, и планировал делать. Наверстывать. И ждать, пока она мне скажет. А если нет – спросить самому. Ну да, виделся с Миланией, и да, она мне рассказала. Зато откровенный разговор, честный.

Но вместо этого на кухне у Евы я пью чай, жру печень и слушаю о том, что она уже договорилась о поездке с бабушкой на операцию, что все хорошо складывается. Ни о беременности, ни о Миланье – ни слова. Ни единого. Словно и не беременна она. Я в какой-то момент начал думать, что мне показалось. И ресторан, и бывшая, которая о беременности, в отличие от меня, знала.

Мало ли, вдруг я… переработался?

Но нет… беременность совершенно точно была, потому что на повторное предложение выпить вина Ева ответила категорическим отказом, сославшись на головную боль. У меня в этот момент тоже заболело. Почему-то сердце. Как представил, что она не собирается говорить, потому что… не оставит ребенка.

Захотелось… не знаю, хоть что-то сделать! Проораться, накричать, заставить сказать, но вместо этого напросился на ночь. Просто поспать. Обещал не приставать, не представляя, как я буду это соблюдать. Но Ева к сухому закону добавила еще и запрет на секс. Абсолютный. Я даже интернет залез, чтобы узнать, запрещают ли при беременности секс. Оказывается, да, но так к этому запрету еще куча других. И ни одного другого Ева не соблюдала.

Когда ложимся в кровать, делаю поползновение в ее сторону. Сжимаю в руках сочную грудь, стискиваю через ткань соски. Член в штанах уже не дергается – колом стоит, но меня тут же останавливают. Ева отстраняет мою руку и с улыбкой на лице говорит, что не сейчас. Возможно, завтра, но точно не сегодня…

Так и засыпаем. Точнее, она…

Я пытаюсь, кручусь, но я привык спать на животе, а тут… никак такую позу не принять.

Успокаиваюсь только к глубокой ночи и потом уже засыпаю с четкой мыслью попытаться вывести Еву на чистую воду. И желательно от нее не отходить. Проявить любовь, заботу, ласку. Откуда эти мысли в моей еще донедавна полностью свободной от условностей, голове, понятия не имею, но как-то… надо.

И только утром понимаю, что моим планам сбыться не суждено. Евы в квартире не оказывается. На столе – блинчики и записка:

«Уехала к бабушке».

Вот и проявляй заботу, называется…