11
Пока Саша привязывает трос, стою и нервничаю. Она снова звонила. И снова просила подарить ей мужа, уйти с дороги. Швырнула трубку. Любуюсь на голое фото. Совместное! Вместо нытья и жалости ощущаю небывалую злость.
Иди ты к черту, Марк. Пошел ты! На него злюсь больше и зло пустое какое-то. Будто на ошалевшего от безнаказанности ребенка гневаюсь.
Пинаю горку снега.
Булатов оборачивается. Вопросительно смотрит. Пожимаю плечами. Не нужно ему знать. Я сама. Теперь я сама.
— Скотина.
Ругаюсь сквозь зубы.
— Лана, иди сюда.
Манит пальцами. Спешу сесть в машину. Отсекаю от себя лишнее. Вот так просто, да. Мне надоело оправдываться. Ни черта больше не чувствую.
Булатов раздетый. На нем лишь футболка. Дубленка валяется на заднем сиденье.
— Придется подождать, Лан. Сейчас дотянут. Там сервак. Детали есть, но станем на очередь. Будем ночевать. Я пробил. Гостиница при серваке приличная.
В запале принимаю информацию юзом. Ночевать? Да и ради бога. Я сейчас и не то согласна, потому что вот так! Провалитесь все со своими осуждающими лицами.
Телефон вздрагивает. Сбрасываю звонок Марка. Не хочу не видеть не слышать.
Бульк.
«Не позволяй себе лишнего!»
Сволочь.
Кто бы говорил! Совести нет совсем. Он что надеется, что все сойдет с рук? Я больше не приеду в его квартиру. Моего там больше ничего нет. И нас больше нет тоже.
Бульк.
«Ты пожалеешь, Лан. Я тебе голову оторву»
— Что там? — хмурится Булатов.
— Прошлая жизнь, — выдыхаю.
ПРОШ-ЛА-Я!
— Дай, я сам позвоню.
Не трудно догадаться кто беспокоит, так ведь? Ну, конечно. Для Саши мелочи.
— Не надо, Саш. Смысла нет.
Выезжаем из снега. Дорогу прилично замело. Нас тащит огромный РАМ. Не мигая, наблюдаю как метр за метром вылезаем из колеи. Вот так и я сейчас. Вытягиваюсь из оврага, оставляя там поганое обидное прошлое.
Ни за что и никогда больше! Пусть муж катится и оставит меня в покое. Внутри все орет и бесится.
— Ты очень громко кричишь.
С удивлением поворачиваюсь. Саша рулит, мрачно уставившись в лобовое. А мне хочется обнять его как было час назад и успокоить вздыбившуюся шерсть. Но я не смею.
Зато Булатов смеет. Властно берет мою кисть и подносит пальцы к губам. От того, как целует каждый пальчик впадаю в необъяснимый анабиоз. Плыву в сиропном тумане, забывая обо всех неприятностях. Все кажется мелочью.
Так бывает?
— Лан, — зовет.
— М?
— Давай просто… — вздыхает. — Давай просто побудем в командировке. Давай проще, а? Не загоняйся.
Аккуратно вытаскиваю пальцы. Попутно задеваю небритый подбородок. Саша тянется вслед за рукой, трется. Залипаю на брутальном мужике. Рассматриваю его как дорогостоящий экспонат. Огромный тихий хищник. Ведь сожрет и не подавится. Это со мной Саша такой терпеливый и внимательный. Но я знаю его другого.
Несдержанный. Резкий. Грубый. Дерзкий.
И честно? Мне не хватает именно такого сейчас. Сама я ни в жизнь не решусь проявить инициативу.
— Саш, я попробую. Только по обещай мне одну вещь.
— Давай, — скупо улыбается.
— Не будь медвежонком, — заливаясь краской, прошу.
— Чегоо? — неожиданно удивленно улыбается.
Такая непосредственная реакция. Это так ценно поймать открытую эмоцию. Редкость же. Повторяю просьбу.
Саша удовлетворенно кивает. Одной рукой обнимает за шею, притягивает к себе. На миг жадно впивается в губы. Дурею от внезапности. Ошалев, часто моргаю.
— Ты сама попросила, Лан.
— Да.
— Не боишься?
— Чего?
— Я могу быть… ммм… — машет пятерней в воздухе — наглым и напористым.
Серьезно смотрит, а в глазах азарт. И такой он сейчас… Ох, какой! Необъяснимый. Кровь становится чуть гуще. Сильными толчками разбрызгивает неизвестное предвкушение. Я не хочу от него отказываться. Не хочу. Прокляните меня все. Я всего лишь человек. Обычный и слабый. А Саша… Саша — мощь.
— Разберемся как-то с этим, — медленно выговариваю.
— Да? — с затаенным предупреждением. — Правильно понял?
Медленно-медленно киваю. Хрипло выдаю.
— Да. Правильно.
Боже. Что я делаю? Я разбудила медведя. Собственно, он и не спал. Медвежонок — это скрытая опция Булатова. И она, как понимаю, в действии лишь для меня была.
Боже мой. Натягиваю горловину свитера выше. Спрятаться что ли? Или уже поздно.