19

— Лан, подожди.

По чуть шизею, наблюдая как втопила от меня.

Набираю ход. Загривком чувствую, что-то произошло из ряда вон. Скрип зубов в воздухе висит. Моих естественно. Ненавижу тучи. Их и так до хрена между нами. Какая тварь постаралась⁈

Нинель?

— Лан, — начинаю заводиться не по делу.

— Мне нужно побыть одной, — холодно бросает через плечо.

И тут впервые подрывает. По-настоящему выносит из шкуры. Натура проскакивает, не успеваю придержать коней. Прет сука.

Тяжело шагаю за Ланой. Сверлю спину взглядом. Притормозить не судьба? Я же не вечно щенком ласковым буду, надо же понимать.

— Не надо, — сдержанно рычу.

Предостерегающе. Моей наплевать. Несется на парусах. Да что ж такое-то!

Догоняю. Становлюсь на пути. Коридор в перешейке узкий и пройти мимо меня сложно. Место метр на метр.

— Посмотри в глаза.

Стараюсь не давить, только один черт терпение лопается. Не зарваться бы, не пережать. Я могу, с меня станется. Поэтому блокирую психи в зародыше.

— Что случилось? — терпеливо спрашиваю еще раз.

Отворачивается. Зря… Зря сказал.

И тут сука просыпается.

Ну сколько еще, м? Я весь вывернулся уже. Кожа слетела нахрен. Не до хуя ли крови с рваным мясом⁈ В душе загорается пламя, никак погасить не могу. В моменте отвожу полыхнувший взгляд. Натягиваю вожжи. Загубниками мясо в ошметки. Остановись, моя женщина. Бл… Остановись. Вбираю кислород с перебоями. Вентиляция легких через раз работает.

Упираюсь рукой в стену, перегораживаю выход. Не уйдет пока не объяснит. В глаза намеренно не смотрю. Боюсь прочтет там разного.

Слышу упрямый рваный выдох. Шелестит одежда. Спиной чувствую, как закрывается. Что триггернуло, м? Что вдруг стало не так?

— Мне нужно идти, — бесцветно шелестит. — Там ребята пишут тест.

— И что? — высекаю с гарью.

— Ничего, — шепотом.

Пугается.

Заткнись, Булатов. Просто сейчас заткнись. Надумает всякого. Женщин не разберешь, сведет все к тому, что переспали и на этом все. Типа, к тому и вёл. Слепо смотрю на тающий снег за окном. Подвисаю в горящих эмоциях. Они сжирают меня.

— Лан, как есть скажу, — скриплю на повышенных, — если тебя что-то обеспокоило, говори. Мне загонов глупых не надо, — перевожу на нее тяжелый взгляд. — Не вспенивай, ладно? И так все зыбко. Тебе мало того, что в любви признался? Сказать еще раз? Люблю не могу как. Ты одна для меня. На тебе все клином сошлось. Еще? — подхожу ближе. — Помешан, навылет обескровлен, если рядом нет. Дышу ради тебя, живу тоже. Люблю так, что весь вокруг тебя вертеть стану. Все сделаю. Слышишь? Все. Что хочешь? Скажи. Только вот так не надо больше, — трясет, будто в мороз случайно водой окатили. — Что за повороты такие? Что опять не так?

Отмораживается. Осторожно переминается с ноги на ногу. Опустив пышные ресницы, поправляет волосы. И как только собирается ответить, нам мешают. Мимо нас проходят две дамы. Одну узнаю, она комментировала что-то там, когда переодевался.

Молча притягиваю Лану к себе, освобождаю место. Вот нужно было этой овце в красных очках пойти по моей стороне.

— О, Вы здесь, — задерживается, касаясь резиновой грудью. Томно выдыхает. — Надеюсь вам у нас нравится.

Лана дергается. Молчит.

Разворачиваю к себе. По лицу малышки идут красные пятна. Дуется. И такая это обида… короче, доходит до меня резко и сразу.

Вот в чем дело, да? Скрывая улыбку, кольцую, теснее прижимаю. Глядя в глаза декольтированной кукле, целую Лану. Медленно целую напоказ.

— Хорошего дня, — безразлично бросаю. — Моей женщине у вас комфортно, а значит и мне. До свидания.

Стекая лицом, натягивает улыбку. Бормочет что-то, но мне плевать уже. Свалили бы уже по тихой грусти. Загребла глазки строить.

Сваливают.

— Лана, — перебираю пряди шелковых волос, — озвучу?

Краснеет еще сильнее.

Царапает футболку, кусая губы.

— Не надо.

— Да нахрен они мне все нужны? — поднимаю, обхватив бедра. Смотрю снизу вверх. Залюбливаю взглядом. — Ты реально думала, что на кого-то поведусь?

Хлопает по плечу. Смущается.

Да моя ты моя! Спускаю и ловлю лицо в ладони. Прижимаюсь крепче, срываю сладкий поцелуй.

— Хочешь признаюсь? — шепчу.

На верху крутящих щемящих грудь эмоций, бахает залпами. Это так круто, когда любимая женщина не хочет тебя ни с кем делить. Я же не ошибаюсь. Так оно и есть.

— Саш, хватит, — сама обнимает.

— Не-а, не хватит. Не смей меня ревновать. Мне тебя можно, а тебе меня бессмысленно.

Обнимает сама.

— Она очень на тебя… смотрела, — недовольно.

— Лан, — припираю к стенке. Трусь лицом, подставляюсь. Выпрашиваю той самой ласки. — Плевать на всех. Кроме тебя никого не вижу. Я живу только когда ты рядом. Без тебя все никакое.

— Я даже еще не в разводе, — расстроено.

— Забей, меня не парит. Все решено уже.

Мне хочется задрать чертову юбку. Запустить руки и взять то, что давно хочется. Как до ночи дожить? Ну как?

— Маленькая моя.

— Какая непростительная наглость!

Лана выворачивается из рук. Отскакивает. На инстинктах закрываю ее собой. Нагибаю голову и пристально ссекаюсь взглядом с Нинель.